read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



концерт. Прикрыв глаза белыми веками, медленно читала на память своим
красивым звучным голосом любимые стихи: "Ось земная склонилась к
эклиптике, наклонилась как будто в усталости..." Или: "Судьба моя сгорела
между строк, пока душа меняла оболочку..."
Заезжих гостей Тоня встречала приветливо, но при разговорах была
начеку, твердо пресекала болезненные (по ее мнению) для Володи темы. Ровно
в десять вечера командовала "отбой". Алеша Морозов, навестивший их
незадолго до экспедиции на Плутон, смеясь, назвал Тоню "комендантом
Бастилии".
Теперь Заостровцев и Надя ехали на велосипедах (это она, Тоня,
придумала - никаких машин, ездить только на велосипеде), - ехали по узкой
незнакомой дороге, обсаженной яблонями, и когда за поворотом, за
вертикально вставшей, пока еще редкой пряжей дождя открылась старая
мельница - краснокирпичный дом у речки, - Заостровцев вдруг понял, что
знает эту дорогу. Когда-то в раннем детстве было это - ездили с матерью на
дачу к Михайловым, ее родителям.
Мост через речку был тот же, что и в детстве, - каменный ровесник
старой мельницы. Дальше, влево от дороги, темнел под дождем массив дачного
поселка с башенкой энергостанции, и Заостровцев отчетливо себе представил
михайловскую дачу - островерхое строение с петухом-флюгером на коньке
крыши - в глубине поселка.
Тут-то и вспомнились ему Надины слова.
Не от дождя, не от ветра - от этой мысли стало трудно дышать, к горлу
подкатило, и как-то ослабли пальцы, лежавшие на руле. Он соскочил с
велосипеда и подождал приотставшую Надю.
- Ты что сказала? - крикнул, когда она подъехала и тоже слезла со
своего велосипеда. - Что сказала?..
- Ничего я не сказала, - удивленно посмотрела на него Надя. По ее лицу,
обрамленному голубым капюшоном, стекали струйки дождя.
- Про дорогу к бабушке Наде - сказала?
Ему яростно захотелось, чтобы Надя ответила - нет, ни о какой дороге к
бабушке она не говорила и знать о ней ничего не знает... померещилось
тебе, папочка.
- Да, - сказала Надя, одной рукой придерживая велосипед, а другой, с
зажатым платочком, вытирая лицо. - Вон там, - кивнула на дачный поселок, -
бабушка жила. Раньше.
- Откуда ты знаешь?! Мама тебе говорила? (Глупый вопрос, никогда он
Тоне про эту дачу не рассказывал и не вспоминал даже...)
- Нет, не говорила. - Надя поморгала длинными ресницами, будто к
чему-то в самой себе прислушивалась. - Откуда-то знаю, - сказала она
неуверенно. - А разве это не так?
Заостровцев не ответил. Дождь припустил, пошел пузырями по асфальту,
вокруг потемнело, хотя до вечера было далеко.
- Папа, нам долго еще ехать? - спросила Надя.
- Километров семь или восемь.
Ему почему-то представилось, что все это - дождь, и дачный поселок, и
разговор с Надей - происходит во сне. Ах, если бы...
- Ты устала?
- Нет... Ну, немножко...
- Давай-ка свой велосипед. И подержи мой. Минут десять придется
подождать.
Сильно сгорбившись на детском велосипеде, Заостровцев поехал обратно
через мост к мельнице. Там, в бывшем амбарном помещении, пустом, с
проросшей сквозь сгнившие половицы травой, он прислонил велосипед к стене
и поспешно вернулся к Наде - одинокой маленькой фигурке на мокрой черной
дороге. Она смотрела на него и спросила, когда он подошел скорым шагом:
- Зачем?
- Никуда твой велосипед не денется, - сказал он.
- Я не об этом. Тебе ведь будет тяжело.
- Поменьше болтай.
Он пристегнул к раме велосипеда второе седло, посадил на него Надю и,
оттолкнувшись, закрутил педали.
Надя, зажатая его руками, сидела перед Заостровцевым, и ему хотелось
еще крепче ее зажать, чтобы спасти, уберечь... от чего?.. от странностей
подсознания, которое вдруг высылает "наверх" отпечатки прошлого из
неведомых глубин наследственной памяти?.. Неужели то, чего он боялся в
самом себе, от чего бежал в тишину подмосковных лесов, передалось Наде...
и передастся второму ребенку, которого ожидает Тоня? Тут он так ясно себе
представил, как беспокоится Тоня, как она стоит на веранде, вглядываясь в
затянутую дождем дорогу, что с силой (откуда только взялась?) нажал на
педали. Плотная вода секла ему лицо, заливала глаза, а он, словно
приобретя "второе дыхание", мчал с большой скоростью свой велосипед под
непрекращающимся дождем. Скорее домой, скорее домой!
"Осознать процесс собственного мышления" - так, кажется, говорил
Лавровский, приезжавший к ним прошлой весной? Он провел у них целый день,
очень трудный для него, Заостровцева, день. Не уходить, не прятаться от
необычных свойств своей психики, как прячет страус голову под крыло, - а
исследовать... осознать... проникнуть в собственное субсенсорное поле...
иначе говоря, в подкорку... Так убеждал его Лавровский. В Институте
человека, в котором он, Лавровский, работал, действует новая программа,
этакий человеко-машинный комплекс под названием "Церебротрон", он тончайше
настроен на совместную работу мозга и машины с гигантским запоминающим
блоком, с анализирующим центром, способным оценить количество информации в
организме. Необычайно важно зафиксировать, "поймать" то состояние мозга,
при котором инстинктивное знание из долговременной памяти поступает в
самоотчет. Это важно прежде всего потому...
Но тут Лавровского прервала Тоня - решительной походкой вошла на
веранду, где сидели мужчины, позвала обедать, а за обедом заявила
Лавровскому, чтобы он Володю никуда не звал, не уговаривал и вообще
оставил в покое. "Перестань, Тоня", - сказал Заостровцев, смущенный
Тониной дерзостью. Но она просверлила его гневным взглядом и ответила, что
никогда не перестанет, никаких экспериментов не позволит и никуда его не
отпустит. Истинно - "комендант Бастилии"...
Он испытал огромное облегчение, когда, выехав на дорогу, переходящую в
длинную улицу поселка, издали увидел свой дом и фигуру в красном на
веранде верхнего этажа. Это ждала их Тоня, завернувшись в красный
дождевик, - наверное, ждала уже давно, беспокоилась, тревожилась, бедная,
глаза проглядела.
Подъехав, он снял дрожащую от холода Надю с седла и понес ее, с трудом
передвигая одеревеневшие ноги, к дому.



4. ДЕРЕВО ПЛУТОНА

Из записок Лавровского
Никак не могу прийти в себя после поспешного бегства с Плутона.
"Ломоносов" разгоняется и все дальше уходит от "незаконной" планеты.
Чернота Пространства обступила нас. Я бывал на внутренних планетах, на
Марсе и на больших спутниках Юпитера, но так далеко, на окраину Системы,
попал впервые. Солнце отсюда выглядит не диском, пусть хотя бы и
маленьким, а просто яркой звездой, - наверное, именно поэтому и возникает
жутковатое ощущение, будто ты на краю пропасти и никогда больше не увидишь
солнце.
Вздор, конечно. Вот не думал, что нервы у меня могут так "разгуляться".
Ну, надо собраться с мыслями.
Никогда я не принимал всерьез гипотезу Морриса о том, что на Плутоне
может быть жизнь. То есть я не исключал существования примитивных
микроорганизмов, но что касается высокоорганизованной жизни, то считал ее
невозможной. Откуда взяться такой жизни при температуре, всего на двадцать
градусов превышающей абсолютный нуль? И вдруг потрясающая неожиданность:
Эти "оголтелые энергетики", как назвал их Морозов, проявили не только
нежелание контакта, но и прямую враждебность. Мы оказались плохо
подготовленными. И не только технически. Мы совершили ужасную ошибку,
прихватив эти два "кирпича". Скверная атавистическая манера - трогать
руками. Мы вели себя не лучше, чем солдаты Писарро или Кортеса, увидевшие
золотую серьгу в ухе туземца. Положим, я преувеличиваю, но в сущности...
Я пишу сумбурно, забегаю вперед, а это никуда не годится. Буду просто
записывать все, что с нами произошло, час за часом, - быть может, из
упорядоченной информации вылупится, как птенец из яйца, понимание.
Итак, на исходе третьего месяца полета мы достигли Плутона и вышли на
орбиту вокруг него под большим углом к экватору. Под нами простирался
сумеречный мир - темная, будто графитовая пустыня, тут и там округло
всхолмленная, изрезанная глубокими трещинами. Больше сорока земных суток
мы осматривали, прощупывали, просвечивали эту крайне неприветливую
планету. Я не геолог и не стану здесь описывать, из чего "сделан" Плутон.
Скажу только, что химия его поразительна: огромные массы тяжелых и редких
металлов - осмия, германия, циркония и других, и еще, по мнению нашего
геолога, неизвестные соединения сверхвысокой плотности. В этом смысле
Плутон - поистине сокровище. Сам древнегреческий бог, владетель земных
недр, чье имя носит планета, не мог бы представить себе таких богатств. Не
планета, а кладовая редких металлов. Мы подтвердили это. Еще мы открыли
замерзшие газы - следы когда-то существовавшей здесь атмосферы - косвенное
доказательство того, что Плутон знавал лучшие времена и лучшие условия в
другой, бесконечно далекой от нас системе. Ну, еще были установлены факты
относительно силы тяжести, температур, радиации и прочего, что нужно знать
планетологам. Больше ничего. Никаких признаков формирующей деятельности.
Никакой жизни.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [ 27 ] 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.