read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Нина медленно слезла с седла. Она уже больше десяти лет не видела это огромное здание, и сейчас нахлынули воспоминания. Нине вспомнился отзвук её детского смеха, отдающийся от сводов. От холода и сырости ковер и украшения стен отстали и заплесневели, и все равно это был все тот же дом её дяди, пусть и прошло столько лет.
- Дядя! - робко проговорила она, надеясь, что его призрак здесь. - Это я.
И в нерешительности остановилась, не очень понимая, что ей теперь делать. Она скинула капюшон с головы и встряхнула волосами, сбрасывая с них капли, потопала сапожками, сбивая с них снег. Все это было ритуалом возвращения домой, бесполезной попыткой внести хоть какой-то смысл в прошлое, разбитое на мелкие осколки. В дальнем конце холла сквозь разбитые окна лился свет. Серая башня, как и её близнец, была построена очень просто - высокий шпиль, окруженный комнатами. По другую сторону холла располагалась библиотека и дядин кабинет. Дальше были кухня и столовая - большая приветливая комната, где она когда-то сидела с отцом и дядей, слушая, как они смеются за большими кружками пива. Вспоминать об этом было мучительно.
- Я хочу найти дядины комнаты, - тихо сказала она.
- С ума сошла. Что ты хочешь найти, девица? Нина пожала плечами:
- Сама не знаю.
Объяснить что-либо Гарту она не могла. Никто не мог понять, насколько пуста теперь стала её жизнь, насколько мучит незнание. Только Лорла поняла бы, но теперь её здесь нет, уехала, чтобы принять участие в непостижимых интригах отца.
- Оставайся здесь, Гарт. Присмотри за лошадьми. Я недолго.
Гарт сжал кулак:
- Хватит, Нина! Ты никуда не пойдешь!
- Дверь наружу не открывай, - добавила Нина, будто не слыша его слов. - Без Крака это может быть опасным. - Черт побери, Нина...
- Жди, - приказала она и пошла по сырому коридору.
К счастью, Гарт за ней не последовал. На неё нахлынули воспоминания десятилетней давности, радостные и грустные, забытые, казалось, навек. В коридоре тоже лежали трупы - тела убитых Гартом слуг. Одну старуху Нина вроде бы узнала и приостановилась рядом с безжизненным телом. Ее имени она вспомнить не смогла, но эта женщина когда-то работала на кухне. Один раз она подала Нине морковный суп. А теперь она была мертва, и её голова лежала в огромной луже засохшей крови, разметавшиеся волосы приклеились к полу. Нина заставила себя отвести взгляд.
- Дядя! - позвала она, зная, что ответа не будет. Ответа не было.
Надо было найти его комнаты. Нина завернула за угол и оказалась у лестницы, ведущей в башню. Гранитные ступени гулко загудели под ногами. Поднимаясь, Нина вела рукой по вогнутой стене - и извлекала из неё новые воспоминания о девочке, которая так любила здесь играть. И вот она оказалась у комнат Энеаса - теперь она живо их вспомнила. У него на балконе стояли химеры - подарок самого Аркуса Нарского работы великого художника и скульптора Дараго. Нина шагнула в коридор и засмеялась. Ее дядя терпеть не мог тех химер.
- Здесь что-то найдется, - сказала она Краку. - Я это чувствую.
Крак глубже запустил когти в её плащ. Казалось, птица тревожится - что было вполне понятно в присутствии такого количества трупов. Но здесь, на этаже, где жил Энеас, трупов не оказалось. И разбитых окон тоже. Двери были распахнуты, помещения - обысканы, но Нина решила, что все обитатели Серой башни бросились вниз, чтобы оборонять свое жилище, и там встретили свою смерть. Она бесшумно прошла по коридору, разглядывая выгоревшие светильники и узкие окошки, и вспомнила, где находится спальня Энеаса: за поворотом коридора, возле шкафа, набитого заплесневелыми рукописями. Завернув за угол, она увидела тот самый шкаф с его небрежно заполненными полками, и у неё слезы подступили к глазам. Дверь дядиной спальни была широко распахнута. Через порог перехлестнулся ворох вещей - следы обыска, который проводил Гарт в поисках уцелевших. Нина осторожно подошла, со страхом думая, что увидит за порогом.
Ее не встретил призрак Энеаса. Она увидела только новые следы разрушений: перевернутую кровать, под которой мог бы спрятаться испуганный ребенок, какие-то бумаги, которые разметал по полу ветер из открытых балконных дверей, и панораму Драконьего Клюва, раскинувшегося за окном белой пустыней. Нина вошла в спальню, едва сдерживая слезы. Девочка, которой она была когда-то, стала взрослой, ни разу не увидевшись с дядей, и теперь горевала о потерянных годах.
- Отец! - прошептала она. - Ты душу свою погубил!
Только дьявол был способен на подобное. Ее отец продал душу ради мщения. Теперь он вернется на Драконий Клюв, который погубил своими руками, и прежде мирные уголки превратятся в мрачный ад, которым будет править тиран - и железный кулак Бьяджио. Нина разрыдалась. Она хотела возненавидеть отца, но не могла. Хотела спасти дядю, но это было невозможно. Беспомощная, она упала на колени среди разбросанных ветром бумаг и закрыла лицо ладонями.
Забывшись в скорби, Нина не знала, сколько времени проплакала. Время еле-еле ползло, если вообще не двинулось обратно. Но когда она отняла ладони от лица, слез уже не было. Это бесполезно, сказала она себе. Слезами мертвых не вернуть. Нина уже собиралась встать, когда заметила клочок бумаги, прилипший к её сапожку. Она подняла его и узнала знакомый почерк отца.
"Дорогой отец!
Пожалуйста, помоги мне. Я у замка, около главной дороги. Твой брат преследует меня. Теперь я знаю, кто я. Помоги, прошу тебя".
У Нины задрожали руки, от гнева на обман до боли стиснулись зубы. Она вспомнила ту давнюю ночь, когда отец уехал, чтобы совершить свое грязное дело. Нина тогда не могла понять, как ему удалось выманить Энеаса из Серой башни. Теперь она это знала.
- Отец! - простонала она, сама не понимая, что говорит. - Отец!
И внезапно она затряслась от ярости - неудержимой, убийственной. Он воспользовался ею, сделал её орудием убийства человека, который когда-то был ей дорог. И...
Нина застыла, пораженная невероятной мыслью, от которой оборвалось сердце.
- О, боже, нет! - простонала она.
Это не могло быть правдой. Нина перечитывала записку снова и снова, и картина, сперва казавшаяся невозможной, становилась все более и более отчетливой.
"Отец?"
- Кто я? - в отчаянии спросила она. - Кто?
- Домой! - каркнул Крак и начал нетерпеливо подпрыгивать у неё на плече. - Домой! Домой! Нина махнула перед его клювом запиской:
- Ты знал об этом, мерзкая тварь? Кто я, Крак?
Ворон уставился на нее.
- Домой! Домой!
- Я не вернусь домой! Потому что теперь я знаю, что мой дом здесь!
Ворон закаркал и вонзил когти ей в плечо, проколов не только ткань плаща, но и кожу.
- Домой! - повторил он и указал клювом на окно. - Ангел.
- Нет! - резко сказала Нина, мотая головой. - Мы остаемся здесь, Крак.
Птица сердито вскрикнула и слетела с её плеча. Подлетев к окну, Крак приостановился, показывая, что сейчас улетит.
- Улетай, если хочешь, - с горечью сказала Нина. - Я остаюсь здесь.
Крак печально поморгал. А потом, к Нининому изумлению, он расправил крылья и вылетел в окно, бросив её. Она проводила его взглядом и ощутила ледяное прикосновение одиночества. Магия Энли подчинила себе и её птицу.
Энли. Ее отец? Теперь она уже не знала. Приехав в Серую башню за ответами, Нина обрела тысячу новых вопросов.
- Нина?
Нина удивленно открыла глаза. Гарт окликнул её снова, а когда она отозвалась, он появился в дверях.
- Какого черта ты так долго? - возмущенно вопросил oн. - Пора отсюда убираться.
- Я не поеду, Гарт, - объявила она. - Ты уезжай. А я останусь.
Гарт расхохотался:
- Да, как же! Хватит шуток, Нина. Поехали.
Нина посмотрела на него с ненавистью:
- Это не шутка, ты понял, свинья? Я остаюсь. Мое место здесь. И ты не заставишь меня уехать.
- Заставлю, - проворчал наемник. Он угрожающе шагнул к ней. - Прекрати глупости. Твой отец не позволил бы тебе здесь остаться.
Нина горько засмеялась:
- Мой отец? Передай этому безумцу, что я не вернусь в Красную башню. Никогда. Если он хочет меня видеть, то пусть сам приезжает и попробует меня увезти.
- Дура ты! Как он сможет... - Гарт вдруг замолчал и осмотрелся. - Где птица?
- Уходи! - приказала Нина.
Гарт бросился к ней, схватил за руки и бесцеремонно встряхнул:
- Дура! Зачем ты его отпустила?
Нина рывком высвободила руки и оттолкнула наемника.
- Не смей ко мне прикасаться! - прошипела она. - Никогда, слышишь? Если ты ещё раз до меня дотронешься, то, клянусь, я заставлю герцога Энли вырвать у тебя сердце! А теперь убирайся! Оставь меня.
- Убираться? - рявкнул Гарт. - Как? Ты убила нас, дура! Эти вороны разорвут нас на части!
- Они вас не тронут, - ответила Нина, нисколько не стыдясь своей лжи. - Ты же видел, какие они послушные. Они ничего вам не сделают. Без Энеаса они растерялись.
- Но птица...
- Птица улетела, - отрезала Нина. Она повернулась к дверям балкона и стала смотреть на унылую картину. - И тут ничего не поделаешь. Но тебе она не понадобится. Просто не тревожь воронов. Иди тихо, и они тебя пропустят.
Она слышала, как Гарт неуверенно топчется позади нее. Он отнюдь не был уверен, что она права, и его явно пугала мысль о том, как тысяча воронов будет выклевывать ему печень. Его меч не слишком хорошая защита от оголодавших птиц. Если, конечно, они голодны. Нина не знала, так ли это.
- Я передам твоему отцу, где ты, - проговорил наконец наемник. А потом насмешливо добавил: - Уж он точно приедет и вытащит тебя отсюда.
- Пусть попробует, - отозвалась Нина, не оборачиваясь.
Она услышала, как его шаги удаляются по коридору. Выйдя на балкон, она стала смотреть вниз, на воронов, рассеянно гадая, что случится с Гартом и его людьми.
Гарт был в ярости, и его слегка пугала перспектива прохода сквозь стаю воронов без сопровождения. Весь день пришлось потратить на эту избалованную стерву, а теперь ещё предстоит объясняться с её отцом! Гарт поклялся мысленно, что не даст старику себя обмануть. Если Энли попытается удержать его плату, он вырежет ему сердце.
- Стерва! - бросил он, спускаясь вниз по лестнице.
Упрямая, как её отец. Пусть остается здесь и гниет вместе с трупами.
Оказавшись в холле у выхода из замка, Гарт остановился и задумался. Рука его нервно теребила подбородок. Он наполовину вытащил меч из ножен. Что предпринять? Оружие может испугать этих проклятых тварей. Неразумно их дразнить. Гарт вернул меч на место.
- Черт подери! - выругался он, не зная, что делать.
Один раз вороны его пропустили - когда он сражался у замка, но тогда все было по-другому. А сейчас у противника подавляющее численное превосходство. Интересно, как там его люди в лесу?
- Ничего, я выберусь, девчонка! - пообещал он.
Подойдя к дверям, он медленно их открыл. Ветер ударил ему в лицо. Гарт облизал губы и выглянул на улицу. Вороны остались там, где были раньше: сидели на оградах, усеивали деревья. На другой стороне прогалины стояли его люди, и вид у них был встревоженный. Он осторожно вышел, аккуратно переступив через труп на пороге, и помахал им. Заметив его сигнал, они замахали ему в ответ. Чувствовалось, что им не терпится отправиться обратно.
Гарт глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Вороны смотрели на него без всякого интереса. Почувствовав себя увереннее, Гарт двинулся к ним. Они расступились перед ним, словно вода.
- Вы не такие уж страшные, да? - прошептал он птицам. - Гады черные.
Ворон у его ног взъерошил перья, но и только. Гарту Ужасно хотелось его лягнуть. Отвратительные твари, создания безумца. Гарт не удивлялся тому, что Энли хотелось убить брага. Только совершенно больной разум мог породить подобный кошмар. Ида через прогалину, наемник осматривался. Воронов было не так уж много, и они не казались особенно опасными. Мелькнула мысль, не сам ли Энеас распускал страшные слухи о своих воронах, чтобы люди их боялись.
На полпути к своим людям Гарт заметил ворона, расклевывавшего палец мертвого солдата. Ворон стоял на раскрытой ладони мертвеца, срывая клювом кольцо с его пальца. Огромный рубин вспыхнул в луче солнца, и Гарт застыл как вкопанный. Ворон пытался высвободить кольцо. Он склевал уже почти все мясо и теперь методично долбил кость, чтобы сорвать блестящую побрякушку. Гарт медленно подошел к ворону. Он вспомнил, как отец когда-то рассказывал, что вороны, галки и сороки любят таскать к себе в гнезда блестящие предметы. Гарт не знал, зачем они это делают, но ничего более яркого, чем это рубиновое кольцо, он себе представить не мог. Оно наверняка стоило целого состояния.
Осторожно - так осторожно, что у него под ногами даже не хрустел снег, - Гарт подошел к ворону, яростно клевавшему руку мертвеца. Затаив дыхание, он приблизился к ворону так, чтобы осторожно накрыть его своей тенью. Птица по-прежнему не обращала на него внимания, пытаясь расколоть кость. Ворон защемлял палец клювом и пытался расколоть его, словно орех. Гарт махнул рукой, надеясь спугнуть птицу и заставить её отодвинуться.
- Кыш! - тихо сказал он. - Убирайся! Кыш!
Ворон поднял голову и посмотрел на наемника недовольно. В горящих глазах светился недобрый разум. Разозленный Гарт замахал руками уже без всяких церемоний.
- Прочь! - зарычал он. - Убирайся!
Окончательно выйдя из себя, он сапогом столкнул ворона с трупа. Ворон клюнул его в ногу, а когда Гарт попытался взять кольцо, птица рванулась вперед, метя ему в руку. Гарт, не задумываясь, ударил птицу кулаком и отбросил её в сторону. Он быстро освободил кольцо и выпрямился, любуясь камнем при тусклом вечернем свете.
- Бог ты мой! - пробормотал он, поворачивая его так, что все грани загорались огнем. - Вот красота!
И тут перед его глазами воздух вдруг взорвался черным оперением. Гарт закричал от мучительной боли.
Ворон бросился ему в лицо, вцепившись когтями в щеки и нос. Гарт взмахнул руками, пытаясь сбросить с себя ворона, но тот лишь сильнее сжал когти. Наемник схватил ворона обеими руками и отшвырнул прочь, хотя когти и порвали ему ноздри.
- Сука! - заорал Гарт.
Из его носа струей ударила кровь. Ворон вырвался и снова набросился на него. Гарт вскинул руки, пытаясь защититься, и вслепую бросился бежать по лабиринту птиц, которые вдруг с громкими криками стали взлетать в воздух.
И в тот же миг всем скопом обрушились на Гарта.
Он бросился бежать, пытаясь скрыться, но тысячи разъяренных воронов всаживали в него когти и тянули назад. Он слышал, как рвется его одежда, видел, как его люди с ужасом бросились бежать от устремившейся к ним стаи. Плоть Гарта рвали с костей, и мир исчез под угольно-черным покровом.
Пораженная ужасом Нина смотрела с балкона, как вороны облепили Гарта и его людей. Тишина внезапно взорвалась шумом крыльев и яростным карканьем, и еле слышны были захлебывающиеся вопли Гарта, заживо разрываемого на части. Лошади в ужасе умчались, лишив солдат возможности бегства, и почти сразу послышались крики. Нина застыла, не в силах поверить своим глазам, и только несколько долгих мгновений спустя она догадалась убежать с балкона и запереть за собой двери.
Торопясь изо всех сил, она сбежала вниз и стада закрывать ставни на всех окнах замка.

22
Игрушечных дел мастер

Высокая была одной из самых людных улиц Черного города. Широкая, с высокими домами, она находилась в лучшем районе старого города, неподалеку от великолепных жилищ аристократов и как раз напротив Собора
Мучеников на другой стороне реки. Летними вечерами, когда длинные тени ложились на мостовые, Высокая улица буквально кишела разносчиками и торговцами. Работорговцы громко расхваливали своих невольников, кочевые охотники предлагали покупателям связки лесных и водяных птиц, сновали нищие и воры, сводники и проститутки - и сюда же, как это ни удивительно, затесался магазин игрушек. В этот район города стекались деньги, награбленные в бесчисленных военных кампаниях, и зажиточные горожане любили баловать своих жадных отпрысков. Нарские женщины с ьывод-ками нахальных детишек ходили по Высокой улице, разглядывая витрины. Самой большой популярностью пользовалась пекарня. Она стояла в центре Высокой улицы около лавки менялы, и туда захаживал даже сам архиепископ Нара, знаток и ценитель кондитерских изделий. Ароматы пекарни были одной из достопримечательностей Высокой улицы, приятным разнообразием после удушливых газов военных лабораторий. Дети приходили только для того, чтобы поглазеть на витрины пекарни и выпросить у владельца и его жены пару печеньиц. А когда они уходили, наевшись свежевыпеченных лакомств, то всегда замечали ещё одну знаменитую лавку Высокой улицы - игрушечный магазин Дудочника.
Как и пекарня, лавка игрушечных дел мастера была настоящим чудом Высокой улицы. Она торговала уже почти сорок лет, и мало кто из аристократов города помнил то время, когда её не было. И ещё каждый помнил какую-нибудь особенную игрушку из мастерской Дудочника - любимую куклу, которую таскали с собой, пока она не истрепалась, или механическую лодочку, которая плавала по воде, пока не кончался завод. Игрушки Дудочника, изготовленные с обычным нарским хитроумием, были настоящей достопримечательностью, чтобы купить или даже просто посмотреть которую не жалко времени и денег на дальнюю дорогу. Дудочник славился по всей империи: до того, как переехать на юг и открыть свою мастерскую, он учился у искусников Фоска. В Черном городе он был личностью легендарной и любимой, а его лавка - довольно скромное заведение, зажатое между свечной лавкой и кузницей, - часто бывала переполнена детьми и любопытными взрослыми, ищущими запретных удовольствий. Однако больше всего похвал доставалось витрине лавки.
Состоящая из стеклянных прямоугольников витрина демонстрировала все лучшие создания Дудочника. Там был выставлен цирк, которым можно было бесплатно любоваться с улицы. Там были игрушечные солдатики с серебряным оружием и бронзовыми огнеметами, куклы с роскошными волосами и чудесными нарядами. У них на ножках были искусно сделанные туфельки, такие крошечные, что все удивлялись, как это человеческие руки могли такое сотворить. Там были мягкие игрушки с настоящим мехом, струнные инструменты из полированного дерева, обтянутые тканью летающие машины, которые действительно парили в воздухе, подвешенные к потолку на прозрачных нитях. В бассейнах с водой плавали великолепные суда, а заключенные в бутылку корабли озадачивали юные умы невозможностью своего создания. Трехфутовая деревянная модель эльфа играла на флейте: механические пальцы безупречно бегали по инструменту, пока кукла выдувала бесконечную мелодию. Эльфа звали Дарвин, и это имя знали все дети города. Дарвин и его дудка были символом лавки Дудочника, такой же достопримечательностью Черного города, как и Черный дворец или Собор Мучеников. Каждое утро, когда Дудочник открывал свою лавку, Дарвин играл мелодию открытия - длинную и сложную пьесу, которую мастер почти год устанавливал в механизме куклы. Как и все творения Дудочника, Дарвин поразил обитателей Нара - что было непросто сделать в городе, породившем военные лаборатории.
Однако, хотя Дудочник славился своими механическими чудесами, девочек в его лавку привлекал другой его талант. Он изготавливал лучшие в империи дома для кукол. Он мог построить модель любого здания, как бы сложна она ни была, как бы она ни была миниатюрна или громадна, и даже самые пресыщенные, из детей Черного города приходили в восхищение. Его копии Черного дворца славились повсюду, его умение передавать детали не мог превзойти ни один ученый или инженер. Дудочник очень гордился своим умением делать кукольные дома, и несколько таких домов всегда красовалось в его витрине. Среди них был чудесный белый дом с десятком мезонинов и тысячами настоящих деревянных черепиц. Каждая была со всем тщанием вырезана из клена и покрыта ярко-розовым лаком. У дома было три этажа, работающие двери были подвешены на позолоченных петлях, сверкающие окна открывались на балконы и террасы. Дом носил название "Белинда", в честь умершей жены дудочника, и завораживал - как и все игрушки в витрине мастера. Дудочник знал это и гордился своей работой. Он любил говорить, что он делает не игрушки - он делает улыбки.
Дудочнику было уже почти шестьдесят. К дождю у него ныли пораженные артритом руки, но он все равно каждое утро поднимался рано и работал у себя в мастерской до позднего вечера. На самом деле его звали Редрик Бобе, но этим именем его почти никто не называл. В молодости, до того, как он открыл в себе любовь к игрушкам, он проявлял склонность к музыке, и его постоянно видели с флейтой у губ. Он оказался не слишком талантливым музыкантом, но прозвище все равно прилипло к нему, и Редрик Бобе так никогда и не отказался от привычки музицировать. Он по-прежнему играл на флейте - но только в очень редких случаях, и никогда в присутствии других. Он играл своей жене Белинде, но теперь она умерла. Дудочник был одинок.
У него не было детей и практически не было родных: он расстался с ними очень давно, чтобы отправиться в Черный город и заняться там своим новым ремеслом. Его жена умерла от рака пятнадцать лет назад, так и оставшись бесплодной и не осуществив своей мечты о большой семье. Однако она нежно любила своего мужа, и они были счастливы во всем, если не считать пустого дома над магазином игрушек, который Редрик Бобе построил в расчете на целый выводок детишек. Белинда Бобе и её муж много лет пытались зачать ребенка и усердно молились Небесам о даровании им жизни, но Бог оставался глух к этой мольбе. После десяти лет бесплодных попыток они отправились в приют при соборе, уверенные в том, что священники не отвергнут столь любящую чету. Но слуги Бога на земле были так же враждебны им, как и их Небесный Покровитель.
- Вы слишком бедны, - объявили они.
Это было давно, когда таланты Дудочника ещё не были замечены. А позже, когда у них появились деньги, чтобы заботиться о ребенке, священники приюта захлопнули перед ними двери под новым предлогом:
- Вы слишком стары.
Белинда Бобе была убита горем. Сердце Редрика Бобса ожесточилось. А спустя год Белинда впервые вынуждена была бороться с раком. Для супружеской четы это стало началом мучительного десятилетия. В конце концов болезнь заживо пожрала Белинду, и вот почему теперь Дудочник редко улыбался, вот почему он запирался в своей мастерской и прятался даже от глаз восхищенных ребятишек. Вот почему он и в этот вечер был занят работой.
Оставшись один за закрытыми ставнями в мастерской позади лавки, Редрик Бобе умело посадил капельку клея на тончайшую опору деревянной башни. Крошечная деталь была всего одной из тысячи таких же, а вместе они составляли сложную структуру из соединяющихся друг с другом кусочков, которым предстояло сложиться в звонницу гигантской модели. Создание модели Собора Мучеников поставило перед мастером несколько интересных проблем, не последней из которых было изображение огромной башни из меди и железа. Ее надо было сделать идеально точной, прочной и не нарушить масштабов. И хотя Редрик Бобе не получил инженерного образования, он считал, что имеет духовное сродство с теми, кто много лет назад строил этот собор. Уверенной рукой Дудочник установил опору на место и осторожно прижал. Клей медленно выступил наружу. Второй рукой он взялся за тряпочку и вытер излишки клея. Удовлетворенный результатом, он отступил на шаг, чтобы оценить свою работу.
Звонница была наполовину закончена. Еще неделя - и все будет готово. Тогда он возьмется за основную конструкцию. Дудочник поморщился, сомневаясь, удастся ли уложиться в жесткие сроки, установленные графом. Подобная работа требует прежде всего терпения и времени, а Бьяджио не дал ему второго, поскольку не имел первого. Что ещё хуже, до праздника Истрейи оставались считанные недели. Дудочник стиснул руки и стал рассматривать тщательно выполненную модель. Она была прекрасна: стыдно будет её уничтожить.
- Почти пора, Белинда, любовь моя, - прошептал он.
Он был уверен, что Белинда по-прежнему присматривает за ним. На смертном одре она обещала, что никогда его не оставит.
Все нужные материалы лежали перед ним. Огромные куски дерева, крошечные металлические скобы и болты, золотистая проволока и мотки ниток, разноцветное стекло и сотни разных красок - все было разложено на покрытом опилками полу. На вбитых в стену крючках висели его инструменты - и большие, размером с руку, и настолько маленькие, что их едва можно было увидеть. Тонкая работа часто требовала тонких инструментов, и такие приспособления он держал в отдельной коробке на верстаке и ревниво их оберегал: они были большой редкостью, и он сам привез их из Фоска много лет назад. У него были отвертки и крошечные молоточки, клещи и штырьки и крохотные иголки, которыми можно было проделать незаметное отверстие. Эти крохотные кусочки стали для Дудочника бесценными сокровищами. Они давали его жизни смысл и порядок. И то, что он создает в этот раз - возможно, самое сложное изделие в его жизни, - прославит его навеки.
"Или обесславит", - подумал Редрик Бобе, хмуря брови. Он все ещё не мог сказать с уверенностью.
В мастерской было холодно, и пальцы стали неметь. Дудочник подошел к чугунной печке и длинными щипцами подбросил угля. Закрыв дверцу печки, он приложил ладони к теплому металлу. Приближалась зима, а зиму он всегда не любил. Потому он и переехал сорок пять лет назад на юг, в Черный город с его высокими шпилями и громкой славой. Первое, что он тогда увидел, был Черный дворец, стоящий на скальном монолите, привлекающий к себе взоры за много миль. Это зрелище переменило его навеки, да и другие чудеса столицы тоже. Но ничто не могло сравниться красотой с Собором Мучеников. Хотя Черный дворец был выше и пышнее, настоящей драгоценностью города был собор - единственное строение Нара, которое все ещё могло вызвать слезы на глазах старого мастера. В течение многих лет он сделал несколько попыток передать красоту собора в своей модели, но каждый раз терпел неудачу. Слишком сложным был собор, слишком причудливым. Но время и ненависть обострили его умения, и наконец он был готов создать свой шедевр. Грея замерзшие пальцы, Дудочник снова посмотрел на свой миниатюрный собор и улыбнулся.
Вдали настойчиво зазвенел колокольчик. Дудочник убрал руки с печки, пытаясь угадать, кто бы мог побеспокоить его в столь поздний час. Осторожно пройдя через мастерскую, он остановился на пороге лавки и, не выходя из тени, посмотрел на дверь. Стекло было занавешено, но Редрик Бобе смог увидеть на ткани силуэт, нарисованный уличным фонарем. Фигурка была очень маленькой - не выше ребенка.
Дудочник решил, что это нищий. Они постоянно надоедали ему, выклянчивая поиграть игрушки с витрины. Он направился к двери - и тут услышал конское ржанье. Этот звук его удивил. Дверной звонок снова звякнул: человечек у двери нетерпеливо дернул шнурок. Сквозь витрину Редрик Бобе заметил у своей лавки большой коричневый фургон. Четверо крепких мужчин стояли, прислонившись к фургону, и ждали, пока откроется дверь. Крошечная фигурка у его порога ещё раз позвонила в дверь, а потом начала в неё стучать.
- Дудочник Бобе! - позвал незнакомый голос. - Открывай!
Голос был высокий и пронзительный, как у ребенка, но немного громче. Дудочник озадаченно думал, что ему делать. Он ожидал агентов Бьяджио, но не рассчитывал, что они явятся в такой час и в таком количестве. От страха у него даже задрожали обычно такие уверенные руки.
- Иду! - крикнул он, бросаясь к двери.
Он поспешно отодвинул засовы и приоткрыл дверь. Ночь ворвалась в лавку холодным ветром. На крыльце стояла крошечная фигурка, облаченная в черное. Человечек смотрел неестественно яркими глазами. По чертам лица это был взрослый человек, но рост у него был маленький, почти как у карлика. На лице у него не было улыбки и ярко сверкали синие гипнотические глаза.
- Министр Бовейдин! Вы?
- Открой дверь, Бобе, - отрывисто бросил карлик. - Мы тебе привезли одну штуку.
Дудочник открыл дверь и высунул голову, чтобы лучше рассмотреть фургон. В нем стоял гигантский деревянный ящик. Мужчины, стоящие у фургона, равнодушно взглянули на мастера. Увидев размер ящика, Дудочник охнул.
- Это оно? - недоверчиво спросил он. Карлик кивнул:
- Оно.
- Все это? То есть такое огромное? Министр науки Нарской империи пролез в лавку, протиснувшись между ногами мастера.
- Не волнуйся. В основном это деревянный крепеж для поддержания стабильности. Само оно ненамного больше меня. - Его странные глаза скользнули по лавке. - Надо его побыстрее занести. Куда можно его поставить?
- Ко мне в мастерскую, - ответил Дудочник. - Она за лавкой. Вы поможете мне его распаковать?
- А как же! Не брошу же я его просто так?
Бовейдин направился в глубину лавки и на несколько секунд исчез в мастерской. Вернувшись, он одобрительно кивнул.
- Подойдет, - сказал он, вышел на улицу и повелительно махнул рукой грузчикам.
Они тут же ожили, вспрыгнули в фургон и ухватились каждый за угол ящика. Пока они с трудом сгружали свой опасный груз, Бовейдин открыл дверь на всю ширину. Увидев, что этого все равно мало, ученый раздраженно выругался.
- Так не пойдет, - сказал он Дудочнику. - Он не пролезет в дверь.
- У черного хода дверь двустворчатая, - ответил игрушечных дел мастер. - Несите туда, а я пойду открою.
Бовейдин досадливо вздохнул, вернулся к фургону и приказал своим людям тащить ящик. Редрик Бобе прошел к черному ходу и отпер замки на широкой металлической двери. К нему постоянно поступали грузы, не проходившие в парадную дверь, да и вообще лучше занести этот странный ящик со стороны переулка.
Вскоре снова появился Бовейдин во главе своей команды. Здоровенные грузчики кряхтели и неловко вихлялись, протаскивая ящик в двери. Дудочник показал им, куда его поставить. Бовейдин сидел на верстаке, поджав под себя ноги. Когда его люди наконец начали ставить ящик на пол, он возбужденно хлопнул в ладоши.
- Осторожнее! - сказал он. - Вот сюда опускайте.
Ящик осторожно поставили на пол. Бовейдин спрыгнул с верстака, попытался снять со стены ломик, но не смог дотянуться. Дудочник снял инструмент с крюка и вручил его карлику. Бовейдин перебросил ломик одному из своих людей.
- Открывай! - приказал он.
Грузчик завел лапку под заколоченную крышку и навалился на конец ломика. Гвозди пронзительно заскрипели, вылезая из дерева. Остальные бросились помогать. Крышку отделили от ящика и отложили в сторону.
Потом рабочие осторожно взялись за углы ящика и начали раскрывать его, словно корку апельсина. Дудочник с интересом смотрел, пытаясь увидеть, что там внутри. Ему удалось разглядеть что-то серебристое, покрытое переплетением змееподобных трубок. Вся конструкция была перетянута веревками и кожаными ремнями. Бовейдин постарался максимально обезопасить свое устройство. Как только стенки ящика были сняты, рабочие отошли в сторону, дав игрушечных дел мастеру увидеть содержимое.
Довольный собой Бовейдин расхохотался:
- Рассмотри все как следует, игрушечник! Такого ты никогда больше не увидишь! - Он зашел на доски и любовно погладил металлические трубки. - Красиво, правда?
Дудочник не знал, что отвечать. Устройство было поразительным, тут сомнений не было. Но чтобы назвать его красивым? Оно было ни на что не похоже - словно какое-то металлическое чудовище из морских глубин. Толком не зная, что оно собой представляет, Редрик Бобе не мог ничего сказать.
- Я готов признать, что оно интересное, - согласился он. - Но вообще-то... право, не знаю.
- Это потому, что ты не понимаешь его смысла, - недовольно проворчал Бовейдин. Он снова погладил странное устройство. - Никто не понимает. Кроме меня.
- Так объясни мне, - попросил Дудочник. - Оно должно поместиться в мой кукольный дом?
- Да, - подтвердил министр. Он бросил хмурый взгляд на своих людей, и они поспешно вышли. Когда Бовейдин убедился, что они не услышат, он добавил: - В соответствии с теми чертежами, которые я тебе прислал. Я вижу, что ты сделал свою модель достаточно высокой.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [ 27 ] 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.