read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



черта в моем характере самая выпуклая. Как мне известно, она такая выпуклая,
что ее можно заметить сразу же. Я знаю, - меня нетрудно видеть насквозь. Ну
что ж! Не хочу скрывать - я женщина деловая; я обожаю трудную работу; я
наслаждаюсь трудной работой. Волнения приносят мне пользу. Я так привыкла к
трудной работе, так втянулась в нее, что не знаю усталости.
Мы пролепетали, что это достойно удивления и восхищения или что-то в
этом духе. Вряд ли мы сами хорошенько понимали, чего это в самом деле
достойно, а если сказали так, то просто из вежливости.
- Я не понимаю, что значит - утомиться; попробуйте утомить меня, это
вам не удастся! - продолжала, миссис Пардигл. - Усилия, которые я трачу
(хотя для меня это не усилия), количество дел, которые я делаю (хотя для
меня они ничто), порой изумляют меня самое. Мои отпрыски и мистер Пардигл
иной раз только посмотрят на меня, как уже выбиваются из сил, тогда как я
поистине бодра, словно жаворонок!
Казалось бы, трудно было выглядеть более угрюмым, чем выглядел старший
мальчик, однако сейчас его лицо еще больше потемнело. Я видела, как он сжал
правый кулак и украдкой пырнул им в тулью своей шляпы, которую держал под
мышкой.
- Это для меня большое преимущество, когда я обхожу своих бедных, -
говорила миссис Пардигл. - Если я встречаю человека, который не желает меня
выслушать, я заявляю напрямик: "Я не знаю, что такое усталость, милейший, я
никогда не утомляюсь и намерена говорить, пока не кончу". Действует
великолепно! Мисс Саммерсон, надеюсь, вы согласитесь сопровождать меня во
время обходов сегодня же, а мисс Клейр - в ближайшем будущем?
Вначале я пыталась отказаться под тем предлогом, что у меня сегодня
срочные дела и я не могу их бросить. Но отказ мой не возымел никакого
действия, поэтому я сказала, что не уверена в своей компетентности, неопытна
в искусстве приспосабливаться к людям, которые живут в совсем других
условиях, чем я, и обходиться с ними надлежащим образом; сказала, что не
владею тем тонким знанием человеческого сердца, которое существенно
необходимо для такой работы; что мне самой нужно многому научиться, прежде
чем учить других, и я не могу полагаться только на свои добрые намерения.
Итак, лучше мне по мере сил помогать окружающим меня людям, стараясь, чтобы
этот круг постепенно и естественно расширялся. Все это я говорила очень
неуверенно, так как миссис Пардигл была гораздо старше меня, обладала
большим опытом, да и вела себя уж очень воинственно.
- Вы не правы, мисс Саммерсон, - возразила она, - но, может быть, вы
просто не любите трудной работы или связанных с нею волнений, а это совсем
другое дело.
Если хотите видеть, как я работаю, извольте: я сейчас намерена - вместе
со своими отпрысками - зайти тут поблизости к одному рабочему кирпичнику
(пренеприятному субъекту) и охотно возьму вас с собою. И мисс Клейр тоже,
если она окажет мне эту любезность.
Ада переглянулась со мной, и мы согласились, так как все равно
собирались пойти погулять. Мы пошли надеть шляпы и, быстро вернувшись,
увидели, что "отпрыски" томятся в углу, а их родительница носится по
комнате, опрокидывая чуть ли не все легкие предметы. Миссис Пардигл
завладела Адой, а я пошла сзади с отпрысками.
Ада говорила мне впоследствии, что всю дорогу до дома кирпичника миссис
Пардигл говорила все тем же громовым голосом (доносившимся, впрочем, и до
меня), разглагольствуя о том, какое волнующее соревнование было у нее с
другой дамой два-три года назад, когда предстояло выбрать кандидатов на
какую-то пенсию и каждая дама выставила своего. Обеим пришлось то и дело
обращаться к печати, давать обещания, кого-то уполномачивать, за кого-то
голосовать, и эта сутолока, видимо, чрезвычайно оживила всех
заинтересованных лиц, кроме самих кандидатов, которые так и не получили
пенсии.
Мне очень приятно, когда дети со мной откровенны, и, к счастью, мне в
этом отношении обычно везет, но на этот раз я попала в чрезвычайно
щекотливое положение. Как только мы вышли из дому, Эгберт, с ухватками
маленького разбойника, выпросил у меня шиллинг на том основании, что у него
"сперли" карманные деньги. Когда же я заметила, что употреблять такое слово
в высшей степени неприлично, особенно по отношению к матери (ибо он сердито
добавил: "Она сперла!"), он ущипнул меня и сказал:
- Вот еще! Подумаешь! А вы-то сами! Попробуй у вас что-нибудь спереть -
вам это тоже будет не по нутру! Чего она притворяется, что дает мне деньги,
если потом отнимает? Зачем говорить, что это мои карманные деньги, раз мне
не позволяют их тратить?
Эти волнующие вопросы привели в такое возбуждение и его, и Освальда, и
Фрэнсиса, что они все трое разом ущипнули меня, да так умело - с вывертом,
что я чуть не вскрикнула. В тот же миг Феликс наступил мне на ногу. А
"Ликующий малютка", обреченный обходиться не только без табака, но и без
пирожных, ибо маленький его доход отбирали целиком, так надулся от обиды и
злости, когда мы проходили мимо кондитерской, что весь побагровел, и я даже
испугалась. Ни разу во время прогулок с детьми не испытывала я столько
телесных и душевных мук, сколько причинили мне эти неестественно сдержанные
дети, оказав мне честь быть естественными со мною.
Я обрадовалась, когда мы дошли до дома кирпичника, хотя это была убогая
лачуга, стоявшая у кирпичного завода среди других таких же лачуг с жалкими
палисадниками, которых ничто не украшало, кроме грязных луж, и свиными
закутами под самыми окнами, стекла которых были разбиты. Кое-где были
выставлены старые тазы, и дождевая вода лилась в них с крыш или стекала в
окруженные глиняной насыпью ямки, где застаивалась, образуя прудики, похожие
на огромные торты из грязи. Перед окнами и дверьми стояли или слонялись
мужчины и женщины, которые почти не обращали на нас внимания и только
пересмеивались, когда мы проходили мимо, отпуская на наш счет различные
замечания вроде того, что лучше бы, мол, господам заниматься своим делом,
чем беспокоиться да марать башмаки, суя нос в чужие дела.
Миссис Пардигл, шествуя впереди с чрезвычайно решительным видом и без
умолку разглагольствуя о неряшливости простонародья (хотя даже самые
чистоплотные из нас вряд ли могли бы соблюдать чистоту в подобной трущобе),
провела нас в стоявший на краю поселка домишко, и мы, войдя в каморку, -
единственную на первом этаже, - чуть не заполнили в ней все свободное
пространство. Кроме нас, в этой сырой отвратительной конуре было несколько
человек: женщина с синяком под глазом нянчила у камина тяжело дышавшего
грудного ребенка; изможденный мужчина, весь измазанный глиной и грязью,
курил трубку, растянувшись на земляном полу; крепкий парень надевал ошейник
на собаку; бойкая девушка стирала что-то в очень грязной воде. Когда мы
вошли, все они подняли на нас глаза, а женщина повернулась лицом к огню,
вероятно стыдясь своего синяка и стараясь, чтобы мы его не заметили; никто с
нами не поздоровался.
- Ну-с, друзья мои! - так начала миссис Пардигл, но тон у нее был,
по-моему, отнюдь не дружественный, а какой-то слишком уж деловой и
педантичный. - Как вы все поживаете? Вот я и опять здесь. Я уже говорила,
что меня вам не утомить, будьте спокойны. Я люблю трудную работу и как
сказала, так и сделаю.
- Ну что, вы уже все тут собрались или еще кто-нибудь явится? - буркнул
человек, растянувшийся на полу, и, подперев голову рукой, уставился на нас.
- Нет, милейший, - ответила миссис Пардигл, усаживаясь на один табурет
и опрокидывая другой. - Мы все тут.
- А мне показалось, будто вас маловато набралось, - заметил он, не
вынимая трубки изо рта.
Парень и девушка расхохотались. Двое приятелей парня, заглянувшие
посмотреть на нас, стояли в дверях, засунув руки в карманы, и тоже громко
хохотали.
- Вам меня не утомить, добрые люди, - обратилась к ним миссис Пардигл.
- Я наслаждаюсь трудной работой, и чем больше вы ее затрудняете, тем она мне
больше нравится.
- Так облегчим ей работу! - гневно проговорил человек, лежавший на
полу. - С этой работой я хочу покончить раз и навсегда. Хватит таскаться ко
мне без зова. Хватит травить меня, как зверя. Сейчас вы, уж конечно,
приметесь разнюхивать да выпытывать - знаю я вас! Так нет же! Не удастся, Я
сам вместо вас буду вопросы задавать. Моя дочь стирает? Да, стирает.
Поглядите на воду. Понюхайте ее! Вот эту самую воду мы пьем. Нравится она
вам или, может, по-вашему, лучше вместо нее пить джин? В доме у меня грязно?
Да, грязно, и немудрено, что грязно, и немудрено, что тут захворать недолго;
и у нас было пятеро грязных и хворых ребят, и все они померли еще грудными,
да оно и лучше для них и для нас тоже. Читал я книжицу, что вы оставили?
Нет, я не читал книжицы, что вы оставили. Здесь у нас никто читать не умеет,
а хоть бы кто и умел, так мне она все равно ни к чему. Это книжонка для
малых ребят, а я не ребенок. Вы бы еще куклу оставили; что же, вы мне куклу
нянчить прикажете? Как я себя вел? Вот как: три дня я пил, а были бы деньги,
так и на четвертый выпил бы. А не собираюсь ли я пойти в церковь? Нет, в
церковь я не собираюсь. Да хоть бы и собрался, так меня там никто не
дожидается; приходский надзиратель мне не компания, - больно уж он важная
шишка. А почему у моей бабы синяк под глазом? Ну что ж, это я ей синяк
наставил, а если она скажет, что не я, - так соврет!
Перед тем как произнести все это, он вынул трубку изо рта, а договорив,
повернулся на другой бок и закурил снова.
Миссис Пардигл, глядя на него сквозь очки с напускной невозмутимостью,
рассчитанной, как мне казалось, на то, чтоб обострить его неприязнь, вынула
назидательную книжку с таким видом, словно это был жезл полицейского, и
"арестовала" все семейство. Я хочу сказать, что, принуждая бедняков слушать
религиозное поучение, она вела себя так, словно была неумолимым блюстителем
нравственности, тащившим их в полицейский участок.
Аде и мне было очень неприятно. Мы обе чувствовали себя какими-то
незваными гостьями, которым здесь не место, и обе думали, что миссис Пардигл
не следовало бы так бездушно навязывать себя людям. Отпрыски ее хмуро
глазели по сторонам; семья кирпичника обращала на нас внимание только тогда,
когда парень заставлял свою собаку лаять, что он проделывал всякий раз, как



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [ 27 ] 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.