read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Христианская мораль - это прежде всего запугивание человечества всесильным
божеством. Церковники внушают верующим, что, если человек украдет, солжет
или сделает еще какую-либо подлость, его обязательно накажет бог. То есть
внушают такую мысль, что человек должен вести себя благородно под страхом
божественного наказания. Под постоянным страхом...
- А если бога нет, значит, можно врать и обманывать? - спросил Венька.
- Я этого не говорил, - засмеялся Узелков.
Вынул из кармана свежую пачку папирос, разорвал ее с угла, вытряс на
ладонь три папиросы. Одну зажал в зубах, две протянул нам. Потом достал
спички.
Ветер, стремительный, предвесенний, дующий сразу с трех сторон на этом
перекрестке, мешал прикурить. Узелков нервничал.
Венька взял из его цыплячьих лапок коробок. Мгновенно прикурил и, держа
горящую спичку в согнутых ладонях, как в фонарике, дал прикурить Узелкову
и мне.
- Вот это я понимаю - ловкость рук! - пошутил Узелков. - Есть вещи,
которым я завидую...
- Чему ты завидуешь? - спросил Венька.
- Ну вот хотя бы тому, что ты умеешь так ловко на ветру зажечь огонь и
удержать его в руках.
- Огонь я могу удержать, - поднял все еще горящую спичку Венька. - Но
ты погоди, ты не темни. Ты скажи откровенно, как ты сам считаешь: Егоров
сейчас был виноват?
- До известной степени...
- До какой степени? Ты в точности скажи: надо было его исключать из
комсомола?
- Какое это имеет значение, надо или не надо? - выпустил дым Узелков.
- Нет, ты прямо скажи, по своей совести - христианской или
нехристианской, - его надо было исключать из комсомола? Он был сильно
виноват?
Узелков улыбнулся:
- Как выяснилось на собрании, не сильно...
- Что ж ты взялся писать о нем и срамить его, если он не сильно
виноват? - спросил я.
- Вот-вот! - поддержал меня Венька, пристально вглядываясь в Узелкова.
- Вы с Борисом Сумским хотели вроде пустить под откос хорошего парня. И ни
с того ни с сего...
Узелков наклонился завязать шнурок на башмаке. Завязал, выпрямился.
- Это вам так кажется, что ни с того ни с сего. А если б вы читали
тезисы по антирелигиозной пропаганде, вы так не рассуждали бы. Иногда в
политических интересах надо сурово наказать одного, чтобы на этом примере
научить тысячи... И тут уж нельзя проявлять так называемой жалости и
мелкобуржуазной мягкотелости...
- О-о! - вдруг как будто застонал Венька и выбросил в лужу папироску.
Я подумал, что у Веньки уже совсем нестерпимо разболелось плечо, и,
кивнув на Узелкова, сказал Веньке:
- Да ну его к дьяволу с этими разговорами! Пойдем. А то ты опоздаешь к
Полякову...
- Нет, погоди, - оттолкнул меня Венька. - Так, значит, ты, Узелков,
считаешь, что можно сурово наказывать даже не сильно виноватого, лишь бы
кого-то там научить? А это будет чья мораль?
- Я морали сейчас не касаюсь, - чуть смешался Узелков и стал потуже
обматывать шею шарфом. - Мы говорим о более серьезных вещах. Егоров не
какая-то особенная фигура. В огромном государстве, даже в пределах одной
губернии, его и не заметишь. Как какой-нибудь гвоздик. А тем не менее на
его деле мы могли бы научить многих...
- Вот ты какой! - оглядел Узелкова Венька. - А с виду тихий. А что,
если тебе самому сейчас пришить дело? Что, если, например, тебя самого
сейчас выгнать из комсомола и отовсюду и потом начать всех учить на твоем
деле?
- Я же не был на крестинах, - в полной растерянности проговорил
Узелков. - И кроме того, - он взглянул на скользкий снег под ногами, - я,
кажется, промочил ноги.
- Иди скорее грейся! - сказал Венька. - Не дай бог, простынешь. Кто же
будет тогда других учить... разным жульническим приемам?
- Поаккуратнее, - попросил Узелков. - Поаккуратнее в выражениях. А то я
могу поставить вопрос и о тебе, о твоих идейных взглядах...
- Поставь! - махнул рукой Венька.
И мы свернули в переулок, в совершенную тьму, где надо было идти,
прижимаясь к забору, чтобы не попасть в глубокую грязь, тускло мерцавшую
среди маленьких островков льда и снега.
- Теоретик! - засмеялся я, оглянувшись на Узелкова. - Он, наверно, и
перед Юлькой Мальцевой развивает такие теории. Он же сам рассказывал: она
играет на гитаре и поет романсы, а он разводит вот такую философию...
- Юля тут ни при чем, - странно тихим голосом произнес Венька. - И ни к
чему ее впутывать в эту ерунду... А мы с тобой как слепые котята, -
вздохнул он, оступившись на тонкой полоске снега и провалившись одной
ногой в грязь. - Даже как следует поспорить не умеем. Я только чувствую,
что Узелков говорит ерунду. Не может быть, что есть какие-то тезисы, по
которым надо врать и наказывать невинного, чтобы чего-то такое кому-то
доказать. Не может этого быть. Я считаю, врать - это, значит, всегда
чего-то бояться. Это буржуям надо врать, потому что они боятся, что правда
против них, потому что они обманывают народ в свою пользу. А мы можем
говорить в любое время всю правду. Нам скрывать нечего. Я это хорошо
понимаю без всяких тезисов. Но объяснить не могу. Он мне тычет
христианскую мораль, намекает вроде, что я за попов. И я немножко теряюсь.
А он держится перед нами как заведующий всей Советской властью. И как
будто у него есть особые права...
- Да ну его, он трепач! - сказал я.
- Нет, он не трепач, - возразил Венька и добавил задумчиво: - Он,
пожалуй, еще похуже, если в него вглядеться...
Впереди нас вдоль забора, цепляясь за забор, за старые, трухлявые
доски, продвигался человек. Мы сразу узнали Егорова. И он, конечно, узнал
нас, но не заговорил. Он просто молча шел впереди по узенькой кромке
обледеневшего снега.
Венька окликнул его:
- Ты куда сейчас?
- Домой, на маслозавод.
- О, это далеко, особенно по такой грязи! И главное, темно, - сказал
Венька. И еще спросил: - А чего это ты говорил, что тебе теперь не будет
жизни на маслозаводе?
- Ну, это долго объяснять, - уклонился Егоров.
Видимо, он все-таки обиделся, что Венька его не дослушал в клубе. И
Венька это сейчас почувствовал.
- А то, хочешь, идем к нам ночевать, - пригласил он. - Можем постелить
тебе тюфяк. Попьешь чаю. - И пошутил: - Облепиховой настойки у нас нет, а
чай найдется, даже не с сахарином, а с сахаром...
- Нет, спасибо, - отказался Егоров, - я пойду домой. Утром рано
вставать. - Голос у него был невеселый.
На площади Фридриха Энгельса он попрощался с нами и уж совсем невесело
сказал:
- Вам хорошо, ребята!
- Чем же нам хорошо? - спросил я.
- Всем хорошо. У вас работа хорошая. Постоянная. Вас никто не
тревожит...
Венька засмеялся.
- Вот это ты в точности угадал, что нас никто не тревожит! Может, тебя
устроить на нашу работу?
- А что, я бы пошел! - оживился Егоров. - У вас ни перед кем унижаться
не надо...
- А ты перед кем унижаешься?
- Ну, это сразу не расскажешь, - опять уклонился Егоров. И показал
рукой: - Мне теперь вот прямо под гору. Ох, и скользко там сейчас!
- А то действительно пойдем к нам, - предложил я.
- Нет, ничего, не надо, я доберусь, - пошел через площадь Егоров. И
повторил: - Я доберусь...
- Вот что, - крикнул ему Венька. - Если будешь в наших краях, заходи.
Мы тут живем недалеко, на Пламя революции, шестнадцать. Обязательно
заходи...
- Ладно, то есть спасибо! - уже из темноты откликнулся Егоров.
Ему надо было идти под гору, потом через мост, все время лесом.
А мы пошли по улице Ленина, где горело несколько керосиновых фонарей и
рядом с ними висели в проволочных сетках электрические лампочки, которые
должны были загореться к Первому мая, когда будет пущена электростанция.
Мы пошли мимо бывшего махоткинского магазина, мимо магазина Юли
Мальцевой, как мы мысленно называли его, и с грустью посмотрели на
огромный, чуть покрытый ржавчиной замок, висевший на обитых железом
дверях.
Эх, Юля, Юля! Наверно, и в пятьдесят лет и позже не разгадать мне, что
же было в тебе такое притягательное, что увлекало, и радовало, и мучило
нас. Но ведь было что-то, от чего и волновались и робели мы перед тобой. И
даже замок твоего магазина вдруг наполнял нас сердечным трепетом.



14
Венька был решительным и смелым, хитрым и даже грубым, беспощадно
грубым, когда требовали обстоятельства.
Таким его знали многие. Но мало кто знал, что он же бывает застенчивым



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [ 27 ] 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.