read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com




И Двейн Гувер, и Вейн Гублер знали первый символ, но не знали второго. А
потом я нарисовал еще один символ в туманном облаке, и этот символ был
печально известен Двейну, но неизвестен Вейну. Вот он:
И я нарисовал еще один символ - значение его Двейн несколько лет учил в
школе, но потом совсем забыл. Вейну этот символ, наверно, напомнил бы конец
стола в тюремной столовке. Этот знак выражал отношение длины окружности к ее
диаметру. Отношение также можно было выразить числом, и даже в то время,
когда и Двейн, и Вейн, и Карабекьян, и Беатриса Кидслер, и вообще все мы
занимались своими делами, земные ученые монотонно радировали это число в
космос. Замысел был такой: показать обитателям других планет - если только
они нас слушают, - какие мы умные. Мы до тех пор пытали окружности, пока не
выпытали у них тайный символ их существования. Назывался он "пи".

И еще я нарисовал на пластиковом столике невидимую копию картины
Карабекьяна под названием "Искушение святого Антония". Копию я, конечно,
сделал в миниатюре и не в цвете, как подлинник, но я верно схватил и форму
картины, да и ее содержание тоже. Вот что я нарисовал:
В ширину оригинал имел двадцать футов, в высоту - шестнадцать. Фон был
загрунтован краской "гавайская груша" - зеленой масляной краской,
изготовлявшейся фирмой "Краски и лаки О'Хейра" в Хеллертауне, штат
Пенсильвания. Вертикальная полоса представляла собой наклейку из оранжевой
флюоресцентной ленты. Картина была одним из самых дорогих произведений
искусства в городе, конечно, не считая всяких зданий и памятников и не
считая статуи Линкольна перед негритянской школой.
Просто стыдно сказать, сколько стоила эта картина. Это была первая вещь,
купленная для постоянной выставки в Центре искусств имени Милдред Бэрри.
Фред Т. Бэрри, председатель правления компании "Бэрритрон лимитед", выложил
за картину пятьдесят тысяч долларов своих кровных денежек.
Весь Мидлэнд-Сити был возмущен. И я тоже.
Да и Беатриса Кидслер тоже была возмущена, но она скрывала свое
неудовольствие, сидя у рояля рядом с Карабекьяном. На Карабекьяне была
фуфайка с портретом Бетховена. Он знал, что окружен людьми, которые
ненавидят его за то, что он ухватил такую огромную сумму за такую ничтожную
работу. И его это забавляло.
Как и все в коктейль-баре, он себе размягчал мозги алкоголем. Это было
вещество, которое вырабатывалось крошечным существом, называемым "дрожжевой
грибок". Дрожжевые микроорганизмы поедали сахар и выделяли алкоголь. Они
убивали себя, отравляя собственную среду своими же экскрементами.
Килгор Траут однажды написал рассказик - диалог между двумя дрожжевыми
грибками. Они обсуждали, что следовало бы считать целью их жизни, а сами
поглощали сахар и задыхались в собственных экскрементах. И коль скоро их
умственный уровень был весьма низок, они так и не узнали, что изготовляют
шампанское.
Вот и я заставил Беатрису Кидслер сказать Рабо Карабекьяну, когда они
сидели у рояля, в баре:
- Мне очень стыдно признаться, но я не знаю, кто такой святой Антоний.
Кто же он был и почему кому-то захотелось его искушать?
- Да я и сам не знаю, и мне противно узнавать, кто он такой.
- Значит, вам правда не нужна? - спросила Беатриса.
- А вы знаете, что такое правда? - сказал Карабекьян. - Это всякая дурь,
в которую верит ваш сосед. Если я хочу с ним подружиться, я его спрашиваю,
во что он верит. Он мне рассказывает, а я говорю: "Верно, верно, ваша
правда!"
Никакого уважения ни к творчеству этого художника, ни к творчеству этой
писательницы я не испытывал. Я считал, что Карабекьян, со своими
бессмысленными картинами, просто стакнулся с миллионерами, чтобы бедняки
чувствовали себя дураками. Я считал, что Беатриса Кидслер, заодно с другими
старомодными писателями, пыталась заставить людей поверить, что в жизни есть
главные герои и герои второстепенные, что есть обстоятельства значительные и
обстоятельства незначительные, что жизнь может чему-то научить, провести
сквозь всякие испытания и что есть у жизни начало, середина и конец.
Чем ближе подходило мое пятидесятилетие, тем больше я возмущался и
недоумевал, видя, какие идиотские решения принимают мои сограждане. А потом
мне вдруг стало их жаль: я понял, что это не их вина, что им свойственно
вести себя так безобразно да еще с такими безобразными последствиями просто
потому, что они изо всех сил старались подражать выдуманным героям всяких
книг. Оттого американцы так часто и убивали друг дружку. Это был самый
распространенный литературный прием: убийством кончались многие рассказы и
романы.
А почему правительство обращалось со многими американцами так, словно их
можно было выкинуть из жизни, как бумажные салфетки? Потому что так обычно
обращались писатели с персонажами, игравшими второстепенную роль в их
книгах.
И так далее.
Как только я понял, почему Америка стала такой несчастной и опасной
страной, где у людей никакой связи с реальной жизнью не было, я решил
отказаться от всякого сочинительства. Я решил писать про жизнь. Все
персонажи будут иметь абсолютно одинаковое значение. Все факты будут
одинаково важными. Ничто упущено не будет. Пускай другие вносят порядок в
хаос. А я вместо этого внесу хаос в порядок вещей, и, кажется, теперь мне
это удалось.
И если так поступят все писатели, то, может быть, граждане, не
занимающиеся литературным трудом, поймут, что никакого порядка в окружающем
нас мире нет и что мы главным образом должны приспосабливаться к окружающему
нас хаосу.
Приспособиться к хаосу ужасающе трудно, но вполне возможно. Я - живое
тому доказательство. Да, это вполне возможно.
Приспособляясь к хаосу в коктейль-баре, я сделал так, чтобы Бонни
Мак-Магон - такой же важный персонаж, как любое существо во вселенной, -
принесла Беатрисе Кидслер и Рабо Карабекьяну еще порцию дрожжевых
экскрементов. Карабекьяну она принесла сухой "Мартини" на виски "Бифитер" с
лимонной корочкой и при этом сказала: "Завтрак для чемпионов".
- Вы это уже говорили, когда подали мне первую порцию "Мартини", - сказал
Карабекьян.
- Всякий раз так говорю, когда подаю "Мартини", - сказала Бонни.
- И не надоедает? - сказал Карабекьян. - А может, люди нарочно забираются
в такие богом забытые городишки, как ваш, чтобы никто не мешал им повторять
те же остроты, пока светлый Ангел Смерти не заткнет им рот горстью праха.
- Да я же просто хочу развеселить людей, - сказала Бонни. - Никогда в
жизни не слышала, что это преступление. Извините, пожалуйста. Я никого не
хотела обидеть.
Бонни ужасно не нравился Карабекьян, но разговаривала она с ним сладким,
как пирожное, голоском. Она твердо соблюдала правило; никогда не показывать,
что тут, в коктейль-баре, ее что-то раздражает. Ее заработок складывался
главным образом из чаевых, а чтобы получать на чай побольше, надо улыбаться,
улыбаться и улыбаться, несмотря ни на что. Теперь у Бонни были только две
цели в жизни. Ей надо было вернуть все деньги, которые ее муж потерял на
мойке для машин в Шепердстауне, и ей до смерти хотелось купить шины со
стальным ободом для своей машины.
Тем временем ее муж сидел дома, смотрел по телевизору, как играет в гольф
профессиональная команда, и отравлялся экскрементами дрожжевых грибков.
Кстати, святой Антоний был египтянином, основавшим самый первый монастырь
- так называлось место, где люди могли вести простой образ жизни и часто
возносить молитвы Создателю вселенной, не отвлекаясь мирской суетой,
любострастием и экскрементами дрожжевых грибков. Святой Антоний еще смолоду
продал все свое имущество, ушел в пустыню и прожил там двадцать лет.
В эти годы полного одиночества его часто искушали видения всяких
удовольствий, которые ему могли бы доставить еда, и друзья, и женщины, и
ярмарки, и все прочее.
Его биографию создал другой египтянин, святой Атанас, чьи теории о
Троице, воплощении и божественной сущности Духа Святого, написанные через
три столетия после убийства Христа, все католики считали непререкаемыми,
даже во времена Двейна Гувера.
Кстати, католическая средняя школа в Мидлэнд-Сити была названа в честь
святого Атанаса. Сначала ее назвали в честь святого Христофора, но потом
папа римский, глава католической церкви во всем мире, объявил, что никакого
святого Христофора, по-видимому, никогда не было, так что в его честь ничего
называть не надо.
Черный человек, мывший посуду на кухне гостиницы, вышел подышать свежим
воздухом и выкурить сигарету "Пэл-Мэл". На его пропотевшей фуфайке
красовался значок. Вот что на нем было написано:


Повсюду в гостинице стояли подносы с такими значками - бери, кто хочет, и
негр-судомойка тоже взял для смеха такой значок. Никакие произведения
искусства, ничего, кроме всяких дешевых, а потому и непрочных поделок, ему
нужно не было. Звали его Элдон Роббинс, и был он мужчина хоть куда.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 [ 28 ] 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.