read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



чуялись спуски, подъемы и неровности дороги. Наконец, заскрипев,
отворились монастырские ворота. Иван вышел, привычно озирая ряды келий,
церковь и колокольню, недавно срубленную, невысокую, с одним малым
колоколом на ней. К возку подскочили несколько послушников и монахов.
Выбежал настоятель.
- К Алексию! - кратко отмолвил Иван. Торжественных встреч в
монастырях, памятуя митрополита Петра, не любил и поднесь. Настоятель
засуетился:
- На молитве он...
- Пожду!
Оставив слуг за порогом, Иван прошел в келью крестника. Здесь мало
что изменилось. Те же книги на полице, тот же медный крест, иконы те же,
только вон та, большая, с Богоматерью, появилась вновь. <Верно, с отцова
успения, из дому. И не в труд ему. И не жаль лишити ся хоромины боярския!>
- подумал мимолетно Иван, усаживаясь на лавку.
Крестник заботил. В чем-то он все же, невестимо, обманул его. Ушел от
трудов, от забот княжеских. Неужто так и просидит век простым мнихом в
монастыре? Тогда, после смерти Бяконта, заходил к нему, думал утешить.
Алексий был спокоен на диво. Словно и не любил отца. Ивану сказал,
поглядев мягко и твердо в очи:
- Радовати надо о всяком, иже предсташе пред престолом Всевышнего и с
ангелы и со архангелы пребывает!
В чем-то, возможно, Алексий его и превысил. Он, Иван, едва ли возмог
бы так вот отрешить от себя все земное и уйти в келью. Но сейчас не об том
дума была.
Алексий все не шел. <Мог бы и сократить молитву ту, - грешным делом
помыслил Иван, - стражду ведь! Неужто не чует крестник?>
Алексий наконец вошел. Перекрестясь, поклонился князю. Сел. Все такой
же, прежний. Строгий, большелобый, с клиновидною бородкой, невеликий
собою, подбористый. Но уже и не мальчик, муж. Что-то выжгло, что-то
отгорело в нем давешнее, понятное, детское.
- Здравствуй, крестник! - сказал Иван.
- Здравствуй, крестный! - ответил он глуховато.
- Прости, что с молитвы не ушел враз, - прибавил он, помолчав, - но и
тебе надобно было посидеть так-то, спокою ради!
Алексий угадал верно. Иван только сейчас начал понимать ясно, с чем
пришел и к кому и сколь великой жертвы хочет потребовать от крестника
своего, удалившегося от мира. И потому вздрогнул и вострепетал, когда
Алексий, прямо поглядев на него, сказал, даже не спрашивая, утверждая:
- Хочешь призвать меня в мир?
- Митрополит Феогност, возможно, приедет семо. Хочу, чтобы ты при
нем...
- Захочет ли сам Феогност? - бледно усмехнулся Алексий. - Быть может,
довольно с меня и дел монастырских? Я тут, неволею, стойно батюшке своему,
стал и кожи считать, и зерно мерять, все по просьбам отца игумена! И не
возразишь - подвиг! Тишины хочу, крестный. Хочу молитвенного уединения.
Быть может, в затвор уйду, ото всех, от мира.
(<Не уходи!> - чуть не крикнул Иван, сдержался.) Алексий взглянул
внимательно, узрел, услышал немой крик крестного. Усмехнулся вновь. Налил
воды в деревянную чашку, протянул, сказав повелительно:
- Испей!
Иван выпил, едва не поперхнувшись.
- Слаще ли сия вода той, что в серебряной или золотой чаре налита? -
спросил Алексий.
(<Вот оно! - подумал Калита. - Ему и впрямь ничего не нужно! Но мне
надобно! Мне!!!>)
- Я не в мир тебя зову, - произнес он с трудом и медленно, - не к
радостям бытия, но к подвигу духовному в миру... В сей суете в скверне...
Это, мыслю, зело трудней!
- Так, крестный! Но веси ли, яко пред Господом потянет чаша сия? Веси
ли, яко во грех и в пагубу ведешь мя, крестника своего? Веси ли передняя и
задняя, днешнее и пребудущее подвига сего? А ослабну? А не возмогу? А
прельщусь пагубою мира? Суета сует и всяческая суета! И почто не веришь
тому, кто от самого патриарха, из Цареграда, послан на Русь блюсти стадо
Христово? Почто искушаешь Господа?
- Олферий! - выкрикнул, забывшись, Иван, невольно назвав крестника
его мирским именем. - Я ведь не требовать с тебя, я сам покаяти пришел!
Мне тяжко, помоги! Делатели делают зло в самомненье ума и прошают: что
делать? - егда уже поздно. Надо знать наперед, что будет, что ся сотворит
из хотений твоих!
- Что будет, не знает никто, кроме Господа!
- Что же должен делать человек?
- Приуготовлять себя к приятию воли божией.
- А народ? Я смертен, я уйду. Как приуготовить весь народ? Скажи,
како мыслишь ты о власти земной?
- В бренном и временном житии нашем временно все. И власть
предержащая прейдет, как и иное прочее. Вечен токмо Господь!
- Но народ, язык русский?
- Народ пребудет, доколе не исполнит предела своего.
- И что должен делать князь?
- Блюсти народ жезлом железным. Творить милость, но и понуждение: да
каждый со тщанием возделает ниву свою! Пахарь пусть пашет, и сеет зерно, и
сбирает плоды земные, и не ленится в трудах; ремественник да творит
потребное пахарю и прочим, каждый по реместву своему; купец доставляет
товар, кому что надобно; воин блюдет землю, боронит от ворогов; боярин
правит суд, устрояет землю по слову князя своего; ученый мних, книгочий да
чтет книги, указуя на прежде бывшее в языках и землях, дабы не впасть и
самому князю в пагубные заблужденья и высокоумьем не истощить землю...
Пусть иерей наставляет и учит добру; пусть вятшие не величаются, но с
любовию, яко родители, взирают на меньших себя, дабы не возроптал простой
людин в сиротстве своем. Пусть жена любит мужа, а муж блюдет и началует
жену. Пусть дети малые чтят родителей. Пусть весь народ чтит государя, а
князь денно и нощно заботу имет о языке своем. Пусть каждый приложит силы
на ниве своей в ту меру, яко же возможет, и не ослабнет, и не почнет
небрегати, и не возропщет. Ибо народ един, от князя до последнего черного
пахаря, и сему ты, глава, должен быти причиною и обороной!
- Но ежели князь - зол?! Боярин - свиреп?! Раб - леностен и лукав?!
Воин - робок на борони?! Ежели сын не в отца, и все ся врозь, и вражда у
меньших на больших, а у знатных к меньшим остуда и небрежение?
- Тогда гибнет народ. Весь - и вятшие, и меньшие. И ничто и никто не
возможет уже спасти языка того. Погибнет он, расточит по лицу земли, яко
древле сущие языци и царствы: ассирияне, вавилоняне, римляне и иные
многие.
- Мыслишь ли ты, яко и нам скорый конец надлежит?
- Такого не мыслю, крестный! Мнится мне, яко много в языке нашем
сокрытых сил, и токмо потребен пастырь добрый ему, дабы воспрял он над
прочими, яко кедр ливанский. И тебе, крестный, скажу: ты еси пастырь
добрый. Не ослабни токмо и не начни торопитися...
- Мне Петр-митрополит предрек, яко не увидеть исхода трудов моих, и
я... Мне потребно знать, верить, что и после меня спасут, удержат...
Алексий понял, кивнул:
- Мнишь ли ты, князь, что Михайло Ярославич не возмог бы содеять сие?
Калита вздрогнул, когда крестник назвал его князем. Вперил взор в
строгий лик Елевферия.
- Казнишь мя?
- Нет, княже! Нет, крестный, не казню! Думаю. Прав ты, крестный, -
продолжил он, помолчав, - возможет и сильное царство рухнуть от правителя
неправого! Чти притчу о Тифоне и Озирисе, царях египетских...
- И чем и как скрепляется государство, что держит и съединяет царствы
и языки? Чрез годы, чрез смерти, от прадедов ко внукам ненарушимо? В чем
преграда произволению власть имущих, в чем основа и краеугольный камень
всякого бытия? Чем и почему созиждены царствы? Что заставляет кровью
отстаивать рубежи земли своея? Почто и зачем отъединены от прочих и чем,
чем съединены между собою? В чем и что высшее всякой власти? Где основа
того, на чем зиждется наша земля? Пусть умру я, и род мой, и ближники мои
- чем будет удержан от распада язык русский? Что съединяет княженья? -
лихорадочно спрашивал Иван, наклоняясь вперед, сверля глазами лик
возмужавшего крестника. - Что? Что? И кто? Кто удержит, и охранит, и,
обличив, исправит или хоть... примером своим... Я мыслил: митрополит
русский и ты...
- И митрополит не возможет сие, крестный!
- Так кто же? И что?
- Вера. Предание. И любовь.
Иван поник, прикрыл лицо руками. Долго сидел так молча. Вымолвил
наконец:
- Тогда я не знаю, что нужно и кто нужен нашей земле, дабы спасти ее,
ежели я, ежели мы с Симеоном... Словом, что нужно, дабы властитель не
уклонил от бремени своего?
Олферий молчал долго-долго. И ответил наконец очень тихо, одними
губами, не рек - прошептал:
- Нужен святой.
Иван поднял глаза:
- Ты, крестник?!
Тяжкое и долгое безмолвие повисло меж ними.
- Нет, не я, - еще тише отмолвил Олферий. - Я хотел - и не мог... Ты
прав, крестный, что пришел за мною, мой подвиг - в миру! Но святой уже
есть. Где-то близ, в русской земле. Скорее всего не у нас, а в том же
Ростове, или Твери, Рязани ли - там, где тяжко!
- А мы - узнаем о нем? - с расстановкою вопросил Иван.
- Узнаем. И скоро. Токмо срока господня не уведати смертному. И - не



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [ 29 ] 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.