read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Чувствую, он хочет отнять руку, но не смеет. И спрашивает, отчего я так
внезапно ушла из кафе в Пюже-Тенье. Я отвечаю: "Сам знаешь". Он пожимает
плечами. Тогда я нежно говорю: "Я ревновала тебя к той пискле. Мне
хотелось плакать". Он не отнимает руку и не отвечает. Я тихо спрашиваю:
"По-твоему, она красивее меня?" Он мотает головой. Сама не знаю, что меня
удерживает, чтобы не броситься ему на шею. Зацеловать до смерти. "Поговори
со мной, Бу-Бу, - прошу я его. - Будь добр". Он рассказывает, что его
отдыхающую зовут Мари-Лор, она студентка-медичка и старше его на два года,
хорошая подружка на лето, ничего больше. "Ладно. Тогда я рада". Крепко жму
ему руку. Ладонь у него большая, и мне сдается, из нас двоих он старший. В
конце концов он отнимает руку и стучит в окно, чтобы разбудить мать, а я
не успеваю ему помешать. "Мам, это мы!" Теперь уж мы молчим.
Мать всех скорбящих в одной сорочке открывает и спрашивает Бу-Бу: "Чего
это вы не постучали сразу?" Тот отвечает: "Не хотели тебя будить, пока нет
Пинг-Понга". Она пожимает плечами и ехидно так говорит: "Ты ведь знаешь,
что я глаз не сомкну, пока кого-то из вас нет дома".
Я поднимаюсь к себе, а Бу-Бу остается ждать братьев. В комнате снимаю
платье, вешаю его на плечики и перед тем, как закрыть шкаф, дотрагиваюсь
до флакона в кармане красного блейзера. Ложусь голая, думаю о Бу-Бу и его
черных глазах, о его руках.
Вернувшись, Пинг-Понг хочет только одного. Напрасно твержу, что устала,
а ему надо выспаться. Неприятно от мысли, что Бу-Бу может услышать в эту
ночь мои вопли. Но ничего не поделаешь, и уже не знаю, сколько это
продолжается. Стараюсь только закрывать лицо подушкой.
И вот наступает то ужасное воскресенье. Утром сталкиваюсь с Бу-Бу во
дворе, он молчит, отводит взгляд. Я в красном бикини, здороваюсь с ним. Он
отпихивает меня как чумную, я едва не падаю вместе с кремом для загара,
ментоловыми сигаретами, очками и всем прочим. И говорит: "Оставь меня в
покое" - и хмуро смотрит своими черными глазами. Я произношу умоляюще:
"Бу-Бу". Но он, не оборачиваясь, вышагивает к дому на своих длинных, как
жерди, ногах. Несчастная дура, я целых четырнадцать лет стою у колодца и
думаю о нем. Возможно, он сердится, что не отобрал вчера свою руку, или,
напротив, разъярен и обижен, наслушавшись, как я резвилась с Пинг-Понгом.
Потом размышляю: "Ты ведь сама этого хотела - посеять смуту". И все-таки я
несчастна, как последняя идиотка.
За столом мне еще хуже. Завтракаем рано, потому что Микки отправляется
на велогонку в Пюже. Бу-Бу не произносит ни слова - только в самом конце,
чтобы оскорбить меня перед всем светом. Мы разговариваем с Микки о кино.
Без задней мысли я говорю, что тоже могла бы стать артисткой, среди них
ведь есть и поуродливей. Господи, что начинается! Во-первых, Бу-Бу орет,
что я невежда. Во-вторых, что выпендриваюсь в деревне, где живут одни
двухсотлетние старухи. И в заключение заявляет, что в Париже и Ницце я
выглядела бы середняком среди бульварных девок. Я не умею отвечать, когда
на меня орут. Бросаю салфетку на стол и поднимаюсь к себе. Пинг-Понг
является поговорить со мной, но я запираюсь на ключ. И отказываюсь ехать с
ними в Пюже. Не желаю успокаиваться. И пусть меня не трогают.
Вторая половина дня проходит для меня как в аду. Все, за исключением
двух веселых вдов, умотали, и каждая минута похожа на четыре часа, а час -
на целую жизнь. Я отказываюсь спуститься вниз посмотреть телек. Чтобы
подышать воздухом, открываю окно, но прикрываю ставни. Мне не хочется идти
даже к матери. В конце концов беру из блейзера флакон с белым порошком и
лежу на постели, сжимая его в руке и пытаясь воскресить одно воспоминание
об отце. Например, как я брожу по нашей кухне в Арраме. Мне лет семь. Что
дальше? Да, мы играем в домино, и он нарочно проигрывает, улыбаясь
ямочками и приговаривая, что я очень умная. Я всегда самая умная, самая
красивая и всякое такое. Он все время болтает со мной, называет дорогой
малышкой. Могу вспоминать об этом всю жизнь, держа в руке флакон и мечтая
о том, как отомщу за малышку и за папу, который ее обожает. Как говорит
глухарка: "Славные были деньки!"
Позже я, видимо, уснула: не знаю, где флакон. Он, оказывается, под
подушкой. В нем тридцать растолченных таблеток. Из них достаточно пяти или
шести, чтобы за два часа убить человека. "Разрыв сердца, - сказал Филипп.
- Разрыв при первом же приступе". Я попробовала порошок на язык. Горький.
"Крестьяне убивают им собак, положив в пирожок две таблетки", - так
рассказывал Филипп. Половина таблетки лечит от серьезной болезни, забыла
ее название. Если же принять пять-шесть, то нет спасения. У меня будет
около двух часов, чтобы исчезнуть и чтобы меня не заподозрили. Конечно,
потом выяснится причина их смерти, но от той минуты, когда плохо себя
почувствуют, до той, когда умрут, они не успеют рассказать, с кем были.
В нашем городке не получают газет из Диня. Единственно, кто сможет меня
заподозрить, - Филипп. Но я вытащила таблетки из разных коробок, и даже
если он спохватится, прочитав газету, - а это маловероятно, - станут ли у
нас писать о двух отравленных в соседнем департаменте? Ведь столько людей
умирает каждый день.
Уже темнеет, когда все возвращаются. Я зажигаю ночник. Кладу теплый
флакон в карман блейзера, натягиваю на голое тело платье с голубыми
цветами и перед зеркалом привожу себя в порядок. Я вся заревана, но
плевать, что это заметно. Открываю замок, сажусь на постель, и почти
тотчас появляется Пинг-Понг. Он здорово обгорел за этот день.
Сев рядом, заявляет, что Микки - ублюдок. Я отвечаю, что все они в
семействе одинаковые. Он смеется и рассказывает, что Микки закончил гонку,
когда победитель, тулонец, успел вернуться домой. Видит, что я еще не
отошла, и говорит: "Бу-Бу не то хотел сказать, что ты думаешь". Я
возражаю: "Понятно. Раньше я считала, что это комплимент, но теперь мне
ясно, что он обозвал меня шлюхой".
Пинг-Понгу все это поперек горла. Ему неохота ругать брата и ссориться
со мной. В общем, он поговорит с Бу-Бу, и тот извинится. Я таю при одной
мысли, что Бу-Бу подойдет ко мне, опустив голову, и станет просить
прощения. Мечтать мне не воспрещается. На ужине он отсутствует, поскакал к
своей отдыхающей.
Глухарка и Микки, как обычно, цацкаются со мной. Смотрим фильм по
телеку. Весь этот гадкий вечер не произношу ни слова. Знать бы, где сейчас
Бу-Бу, пошла бы его искать, пусть Мари-Лор мне все волосы выдерет. Но я не
знаю, где он. Конец эпизода. Смышленая матерь всех скорбящих приносит мое
вязанье и насмехается: "Лучше вязать, чем грызть ногти. Тебе ведь не
хочется, чтобы твой малыш остался голым?" Кладу вязанье под стул. У меня
нет сил отвечать ей.



ПРИГОВОР (7)

Понедельник, 12-е.
После полудня мать всех скорбящих отправляется на кладбище. Глухарка
спит в своем кресле с открытыми глазами. Я иду в комнату Бу-Бу. Он сидит
на постели в цветастых плавках и читает. Прислонившись к закрытой двери,
говорю ему: "Прошу тебя, не смотри на меня так". Он глядит так, словно я
явилась из преисподней, и роняет: "Если ты немедленно не уйдешь, я сам
тебя выставлю". Я поднимаю плечо в знак того, что мне плевать, и говорю:
"Ты сердишься за те слова в ту ночь?" Нахмурившись, он не отвечает и
смотрит на обои, считает ромбики. Говорю: "Я иду к реке и буду ждать тебя
там. Если не придешь, я натворю делов!" Он оборачивается, чтобы ответить,
но в итоге только опускает голову. Подхожу к нему, прикасаюсь к щеке:
"Прошу тебя, Бу-Бу. Приходи".
Иду к себе, надеваю красное бикини и беру матерчатую сумку. Спускаюсь
вниз. Глухарка спокойно спит. Иду к реке, но не по дороге, а через поляну,
а после по тропинке прямо к воде. Прыгая с одного камня на другой,
добираюсь до места под названием Палм Бич. Сюда мы приходим загорать с
Мартиной Брошар. Тут можно лежать на двух больших плоских камнях. Сзади
пихты. За исключением воскресных дней, летом здесь никто не бывает.
Дожидаясь Бу-Бу, вытаскиваю из сумки полотенце и ложусь на него. Он
появляется через час или чуть раньше тем же путем, что и я. На нем
холщовые штаны и майка с моей физией на груди. Да, это мой портрет. Мое
лицо, волосы, улыбка. Все это перенесено в красном цвете на его рубаху.
Сдохнуть можно.
Он останавливается в двух шагах, смущенно улыбается, руки в карманы. Я
говорю: "Вот-те на! Откуда взял?" Он отвечает: "В Ницце. Привез приятель
на прошлой неделе. Я дал ему твое фото". Сняв майку, протягивает ее мне:
"Это тебе. Кажется, будет немного великовата". Надеваю, спрашиваю: "Где ты
взял фото?". Оказывается, в моей комнате выбрал. Майка вправду великовата,
но все равно классная.
Протягиваю ему руку, он поднимает меня. В течение нескольких слишком
коротких секунд, а может быть, тысячи лет, мы смотрим друг на друга, а
затем он говорит, опустив голову: "Ты выходишь за брата. Ты мне как
сестра, понимаешь?" Чувствую, он хочет уйти. Говорю: "Останься, Бу-Бу,
прошу тебя, останься". Он отвечает: "Я пришел, чтобы сказать тебе об
этом". Я говорю: "Мне наплевать, останься со мной".
В итоге он остается. Я лежу в красном бикини, а он в своих цветастых
плавках. И ничего не говорит. Он очень худой и загорел здорово, хотя и
слабей моего. Затем бросается в холодную воду. По-моему, он пловец что
надо. Обожаю наблюдать за ним, что бы он ни делал. Он меня убивает, я
чувствую, что убивает. Подаю ему свое полотенце, когда он поднимается на
камень, и помогаю обтереться. Шепчу ему на ухо: "Ну разок. Только раз.
Никто ничего не узнает". Он пожимает плечами, не оборачиваясь, и шепчет:
"Я ведь буду знать". Прикасаюсь губами к его спине, обвиваю руками и так
же тихо говорю: "Все равно это должно случиться". Он отстраняется и
встает, глядя в никуда. Слышу, шумит река, представляю себе, как он будет
со мной. Вот здорово будет! А затем встаю и тоже одеваюсь.
На тропинке мы расстаемся. Я уложила майку в свою сумку. Он уходит,
голый по пояс. Пытаюсь выдавить из себя улыбку, но ничего не получается, и



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [ 29 ] 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.