read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



были заражены многие посетители коктейль-бара. Они знали, сколько было
уплачено Рабо Карабекьяну за его картину, и тоже хотели бы получить
пятьдесят тысяч долларов. Сколько удовольствий они могли бы доставить себе
за пятьдесят тысяч - по крайней мере, так они думали. Но вместо этого им
приходилось тяжелым трудом зарабатывать какие-то жалкие доллары. Это было
несправедливо.
Другой силой, жившей в этих людях, был страх, что их образ жизни может
кому-то показаться смешным, что весь их город нелеп и смешон. А теперь
случилось самое скверное; Мэри-Элис Миллер - единственное существо в их
городе, которое они считали не подвластным ничьим насмешкам, вдруг была
осмеяна каким-то чужаком.
Надо также учесть и мое состояние "предэемлетрясения", так как родился-то
заново именно я. Насколько мне известно, больше никто в коктейль-баре заново
не родился. Все остальные просто переосмыслили свое отношение к ценностям
современного искусства.
Что же касается меня, то я когда-то пришел к заключению, что ничего
святого ни во мне, ни в других человеческих существах нет, что все мы просто
машины, обреченные сталкиваться, сталкиваться и сталкиваться без конца. И,
за неимением лучших занятий, мы полюбили эти столкновения. Иногда я писал о
всяких столкновениях хорошо, и это означало, что я был исправной пишущей
машиной. А иногда я писал плохо - значит, я был неисправной пишущей машиной.
И было во мне не больше святого, чем в "понтиаке", мышеловке или токарном
станке.
Я не ожидал, что меня спасет Рабо Карабекьян. Я его создал, и я сам
считал его тщеславным, слабым и пустым человеком и совсем не художником. Но
именно он, Рабо Карабекьян, сделал из меня того безмятежного землянина,
каким я стал.
Слушайте!
- Что это за человек, который из собственной дочки сделал подвесной
мотор? - сказал он Бонни Мак-Магон.
И Бонни Мак-Магон взорвалась. Она впервые так взорвалась - с тех пор как
пришла работать в коктейль-бар. Голос у нее стал неприятный, точно скрежет
пилы по жестяному листу. И ужасно громкий.
- Ах, так? - сказала она. - Ах, так?
Все застыли. Кролик Гувер перестал играть. Люди не хотели упустить ни
одного слова.
- Значит, вы плохого мнения о Мэри-Элис Миллер? - сказала Бонни. - А вот
мы плохого мнения о вашей картине. Пятилетние дети и то лучше рисуют - сама
видела.
Карабекьян соскользнул с табурета и встал лицом к лицу со всеми своими
врагами. Он меня даже удивил. Я ожидал, что он отступит с позором, что его
осыплют градом оливок, вишневых косточек и лимонных корок. Но он
величественно стоял перед всеми.
- Послушайте, - спокойно заговорил он, - я прочитал все статьи против
моей картины в вашей отличнейшей газете. Я прочитал и каждое слово в тех
ругательных письмах, которые вы так любезно пересылали мне в Нью-Йорк.
Все немного растерялись.
- Картина не существовала, пока я ее не создал, - продолжал Карабекьян. -
Теперь, когда она существует, для меня было бы большим счастьем видеть, как
ее без конца копируют и необычайно улучшают все пятилетние ребятишки вашего
города. Как я был бы рад, если бы ваши дети весело, играючи, нашли то, что я
мучительно искал много-много лет.
И вот сейчас даю вам честное слово, - продолжал он, - что картина,
купленная вашим городом, показывает самое главное в жизни - и тут ничего не
упущено. Это - образ сознания каждого животного. Это - нематериальная
сущность всякого живого существа, его "я", к которому стекаются все познания
извне. Это - живая сердцевина в любом из нас: и в мыши, и в олене, и в
официантке из коктейль-бара. И какие бы нелепейшие происшествия с нами ни
случались, эта сердцевина неколебима и чиста. Потому и образ святого Антония
в его одиночестве - это прямой, неколебимый луч света. Будь подле него
таракан или официантка из коктейль-бара, на картине было бы два световых
луча. Наше сознание - это именно то живое, а быть может, и священное, что
есть в каждом из нас. Все остальное в нас - мертвая механика.
Я только что слыхал, как наша официантка - вот этот вертикальный луч
света - рассказала историю про своего мужа и одного слабоумного накануне
казни в Шепердстауне. Отлично. Пусть пятилетний ребенок нарисует духовное
истолкование этой встречи. Пусть этот пятилетний художник откинет прочь и
слабоумие, и решетки, и ожидающий узника электрический стул, и форму
надзирателя, и его револьвер, и всю его телесную оболочку. Что будет самой
совершенной картиной, какую мог бы написать пятилетний ребенок? Два
неколебимых световых луча.
Восторженная улыбка засияла на диковатом лице Рабо Карабекьяна.
- Граждане Мидлэнд-Сити, низко кланяюсь вам, - сказал он, - вы стали
родиной величайшего произведения искусства.
Ничего этого Двейн Гувер не воспринимал. Он все еще, словно в гипнозе,
вспоминал стихи. У него явно не все были дома. Чердак был не в порядке.
Свихнулся он. Да, Двейн Гувер совсем спятил.

Глава двадцатая
Пока моя жизнь обновлялась от слов Рабо Карабекьяна, Килгор Траут, стоя
на обочине автострады, глядел через Сахарную речку в ее бетонном ложе на
новую гостиницу "Отдых туриста". Мостика через речку не было. Приходилось
идти вброд.
И он сел на перила, снял башмаки и носки и закатал брюки до колен. Его
голые икры были разузорены варикозными венами и шрамами. Совсем как икры
моего отца, когда он стал старым-престарым человеком.
Да, у Килгора Траута были икры моего отца - мой подарок. Я придал ему и
ступни моего отца - узкие, длинные, выразительные. Голубоватого цвета.
Картинные ноги.
Траут опустил свои картинные ноги в бетонное ложе, где протекала Сахарная
речка. Ноги сразу покрылись прозрачной пластиковой пленкой, плававшей на
поверхности Сахарной речки. Когда Траут с удивлением приподнял одну ногу,
пластиковая пленка мгновенно высохла на воздухе, обув ногу в некий
непромокаемый башмак с перламутровыми переливами. Траут шагнул снова - на
другой ноге сделалось то же самое.
Эти вещества были отходами завода фирмы "Бэрритрон". Фирма изготовляла
новую бомбу для военно-воздушных сил США - новое средство уничтожения
личного состава вражеской армии. Бомба разбрасывала пластиковые осколки
вместо стальных, потому что пластиковые были дешевле. Кроме того, их было
невозможно обнаружить в теле раненого врага даже путем рентгеноскопии.
На заводе "Бэрритрон" никто понятия не имел, что их отходы попадают в
Сахарную речку. Эта фирма заключила контракт со строительной фирмой "Братья
Маритимо", которой заправляли гангстеры, чтобы те построили им очистительную
установку для уничтожения отходов. Фирма знала, что строительной компанией
заправляют гангстеры. Все об этом знали. Но обычно "Братья Маритимо" были
лучшими строителями в городе. Они, например, выстроили дом для Двейна Гувера
- очень прочный, хороший дом.
Но вдруг они делали что-нибудь невообразимо преступное. Примером мог
служить очистительный комплекс фирмы "Бэрритрон". Он обошелся фирме очень
дорого, и сложные машины комплекса все время работали. На самом же деле там
вместо новых машин было как попало наворочено всякое старье, а под ним
скрыты наворованные где-то канализационные трубы, ведущие от завода
"Бэрритрон" прямехонько в Сахарную речку.
Владельцы "Бэрритрона" расстроились бы вконец, узнай они, как их фирма
отравляет воду. За все время своего существования они только и делали, что
старались быть образцом и примером высшей гражданской порядочности, сколько
бы им это ни стоило.
Килгор Траут пересек Сахарную речку на ногах моего отца, и эти конечности
с каждым шагом становились все больше похожи на перламутр. Траут нес свои
вещи и башмаки на голове, хотя вода еле-еле доходила ему до колен.
Он знал, как нелепо он выглядит. Он ожидал, что его встретят
отвратительно, он мечтал вконец смутить всех участников фестиваля. Он ехал
сюда издалека в самом мазохистском настроении. Он хотел, чтобы с ним
обошлись, как с тараканом.
Если рассматривать его как машину, то он был в сложном, печальном и
смехотворном положении. Но священная его сердцевина - его сознание - так и
оставалась неколебимым лучом света.
И эта книга пишется машиной из плоти и крови в содружестве с машинкой из
металла и пластика. Кстати, пластик этот - близкий родственник той гадости,
которая засоряла Сахарную речку. А в сердцевине пишущей машины из плоти и
крови кроется нечто священное - неколебимый луч света.
В сердцевине каждого, кто читает эту книгу, - тот же неколебимый луч
света.
Только что прозвенел звонок в моей нью-йоркской квартире. И я знаю, что
будет стоять на пороге, когда открою двери: неколебимый луч света.
Господи, благослови Рабо Карабекьяна!
Слушайте; Килгор Траут вылез из речки на асфальтовую пустыню - там была
стоянка машин. План у него был такой - войти в холл гостиницы босиком и
чтобы от его мокрых ног остались вот такие следы:


Траут придумал так: кто-то возмутится, что он босыми ногами оставляет
следы на ковре. И тогда он сможет с величественным видом возразить:



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 [ 30 ] 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.