read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



наоборот, уходит от преследования, сторожил свой шаг, огибал открытые места,
прятался в ельниках, а потом, наигравшись, сам же над собой и смеялся, и,
смеялся громко, зло, с придуривающей откровенностью. В такие минуты ему
словно бы застило память, он отказывался верить, что был на войне и жил
среди людей, а казалось, что всегда так вот один и шатался, не имея и дела,
ни долга, что с самого начала именно такая участь ему и была уготована.
Он постоянно хотел есть, и все кругом представлялось ему, как и он,
голодным и жадным; его домогал даже воздух, сосущий и острый - слишком много
приходилось воздуха на одного человека. Гуськов захлебывался, давился им,
чувствуя, как чрезмерное, напористое дыхание отнимает у него последние силы.
Накануне мая он собрался в поход вверх по Ангаре, где можно было
стрелять. Снарядился как следует: кроме ружья, взял с собой топор и на
всякий случай мешок - при ночевке пригодится то и другое. Он прикинул, что
одним днем эта вылазка не обойдется, ему захотелось опять побродить
где-нибудь возле жилья, поглядеть на людей, а до деревни шагать было добрых
тридцать верст. Он не знал в точности, пойдет ли до нее, но пойти подмывало,
приспичил какой-то неуемный, зудящий срок подразнить себя людьми и
потревожить, если удастся, их собой. А может, и не тревожить, просто
посмотреть со стороны, услышать человеческие голоса, понять, о чем говорят и
чем живут, заполнить внутри себя неспокойную, требовательную пустоту и
повернуть восвояси обратно. Идти к Рыбной, где его могли увидеть и признать,
он не решался, лучше всего для этого годилась незнакомая деревня. Мало ли
что действительно случится?!
Он вышел рано утром по первому свету и еще до обеда был на берегу
напротив Каменного острова, где промышлял зимой коз. Посреди синюшного,
источенного солнцем и водой льда остров торчал сейчас особенно голо и
неказисто, но Гуськову захотелось тут же, не мешкая, пойти к нему,
захотелось из-за пещеры, в которой он ночевал во время охоты и которая
навела его на удачу. Не останься он в той пещере, неизвестно, повезло бы ему
или нет. Она манила к себе какой-то особенной, потайной, сродни ему,
запретной властью, и манила тоже для тайны, которая могла там открыться или
которую там можно укрыть. Гуськов до сих пор верил, что пещера попалась ему
на глаза не случайно, что в том, что он наткнулся на нее, была не иначе как
воля судьбы. Его вообще в последнее время стали тянуть к себе все укромные
места, какие только встречались в лесу, даже самые малые и бесполезные. Так,
он вдруг останавливался возле мышиных нор и ковырял в них палкой, словно
прикидывая, на что они могут пригодиться, спускался в небольшие впадины и
приседал, проверяя, можно ли в них спрятаться; от глубоких, настоящих ям,
где еще плавал в воде снег, подолгу не отходил, любуясь их обрывистостью и
примеряясь к их глубине; он заглядывал под корни вывороченных лесин, мечтая
отыскать пустую медвежью берлогу; любил ходить по оврагам, неожиданно
посреди спокойного шага вдруг вставать за дерево и озираться, забираться в
глухой чащобник - он как бы прятал себя по частям, по долям то тут, то там,
надеясь сделаться невидимкой. И каменная упрятка на пустынном, заброшенном
острове не могла ему не поглянуться, в ней как нельзя более удачно сходилось
вместе все то, что он выискивал по крупицам.
Берег напротив острова был широкий, открытый и успел подсохнуть, из
земли бледной прозрачненькой зеленью сочилась новая травка. Над Ангарой
стоял глухой натужный гул, с каким расшатывало лед. Скоро, совсем скоро,
ближними днями лед сорвет и потащит, потартает вниз - во всем вокруг
чувствовался этот близкий и звонкий момент. И все было в нетерпении, в
ожидании этого момента: казалось, пройдет Ангара - и сразу, без промедления,
грянет лето, как, провернувшись, одним махом наберется и засветит, запылает
не остановить, не удержать никакими оглядками. И сразу грянет какая-то
новая, переломная судьба. Гуськов вдруг тоже ощутил в себе нетерпение: надо
было что-то делать, куда-то торопиться, чем-то заняться. Он наспех поел,
зачерпнув воды из шевелящейся полыньи, и двинулся дальше.
По дороге он подстрелил кедровку. Заряда на нее было жалко, но Гуськов
знал, что к вечеру он промается не на шутку, а завтра снова шагать, так что
следовало подкрепиться получше.
Он не стал подходить близко к деревне, которую еще при солнце увидел на
излучине Ангары, а, напротив, повернул от нее в гору и, как ни устал, как ни
намаялся, заставил себя уйти подальше. Зверя он давно не боялся, но
показывать свой след человеку не хотелось. И утром, продвигаясь к жилью, он
сделал прежде большой крюк по горе и обошел деревню с верхней стороны.
И опять он услышал крики петухов и тот невнятный, неразборчивый,
звенящий на одном сплошном зыбком голосе гуд, какой висит над каждым
поселением. Забавно: даже здесь петухи пели иначе, чем в Атамановке, они
здесь действительно пели, а не горланили что есть мочи, как в его родной
деревне. Вот что значит другой район. На западе, на фронтовых дорогах, где
приходилось слышать петухов, он всякий раз отмечал, что они там слабей,
бережливей, сдержанней, а может, хитрей ангарских, но оказывается, что и на
Ангаре они голосят по-разному.
Спустившись с горы, Гуськов наткнулся на поскотину, верхняя городьба
которой неровно и дыряво виляла через березник. Городили, похоже, бабы, и
городили уже в войну, жерди были протянуты как попало: где с кольями, где
просто прибиты или подвязаны к деревьям - и провисли, а поправить руки еще
не дошли. Вот посеют хлеба - придется поправлять. Вытянув шею, Гуськов
смотрел влево, где в версте или чуть побольше от него маячила крайняя изба,
и размышлял, как подобраться к деревне поближе, чтобы видеть, что в ней
происходит. Ему и страшно было, и хотелось, не терпелось попытать себя
опасностью, хотелось что-нибудь вытворить, напугать и себя и других; в нем
начинала разогреваться накопившаяся дурная кровь, взыгрывать неопределенные
поперечные желания. Он не понимал, для какой надобности тащился сюда за
тридцать верст - не для того же, чтобы постоять вот так возле прясла и
повернуть назад.
Нет, следовало найти то, ради чего он затеял весь этот поход.
Неподалеку хрустнула ветка, и Гуськов вздрогнул. Только сейчас он
увидел на поскотине за черемуховым кустом корову - крупную, пегую, в больших
черных пятнах на белом или, наоборот, в белых на черном; он потому и не
разглядел ее раньше, что она была под рябь березника, за которым он стоял.
Рядом с коровой пасся теленок - маленький, такой же пятнистый, в мать,
первогодок, по третьему или четвертому месяцу. Обрадованно, что отыскалось
занятие, Гуськов стал наблюдать за ними. Опустив голову, корова что-то
выискивала по земле, хотя подбирать в эту пору зелень, которая еще путем не
взошла, было все равно что пить росу. Теленок, кажется, понимал это лучше
матери и знай тыкался в ее вымя, а она не давалась, она переступала и
отходила. Он лез снова, тогда она, оборачиваясь, отталкивала его/тупым
комолым лбом.
Гуськов следил за ними с тем же особенным, пристальным вниманием, с
каким месяц назад он следил за стригунком на конном дворе, когда высматривал
отца. Теперь это внимание еще больше обострилось и напряглось, и, похоже, не
зря: он словно чувствовал, что ему никогда впредь не придется иметь дела с
домашним, полезным человеку скотом, и, отлученный от него, он тянулся к нему
тем сильней, чем дальше должен был отстоять. По сравнению с другими потерями
эта была не самой важной, но почему-то болезненной и непонятной, и что-то в
нем не хотело с нею мириться.
Корове, конечно, случайно удалось увести телка со двора: ни одна
хозяйка не отпустит в эту пору сосунка на волю. Как корова ни отбрыкивается
от него, а домой она сегодня вернется без молока. Гуськов, довольный,
улыбнулся, ему показалось, что не кто иной, как он, подстроил этот побег. Не
приди он, вполне могло выйти, что и теленок остался бы у себя дома. А
теперь, коль выскочил, не отступайся: долби ее, долби, вытягивай все до
последней капли - будет о чем твоей хозяйке вечером поговорить.
Но пора было подвигаться потихоньку к деревне, где Гуськова ждало
какое-то пока неизвестное ему дело, ради которого он сюда шел. По-доброму,
надо бы, наверно, переждать белый день и лишь потом соваться туда, куда его
не звали, но ждать он не хотел, его по-прежнему зудило, подгоняя вперед,
нетерпение, оно становилось все неспокойней и злей. Гуськов знал, что на
рожон он не полезет и последних дуростей делать не станет, и надеялся, что,
как бы ни повернулось дело, успеет скрыться. Голыми руками его не возьмешь.
Он тронулся осторожно вдоль изгороди, часто останавливаясь и озираясь.
Скоро перед ним открылся край деревни, и только он открылся, донеслись звуки
гармошки. Гуськов оторопело вспомнил, что сегодня не простой день, что
сегодня праздник - Первое мая. Ишь как: справляют, значит. Война не война, а
справляют, гуляют, вывесили вон красный флаг, достали сбереженную гармошку,
к вечеру пойдут компаниями от избы к избе, запоют, запляшут, распахнутся во
всю душеньку - нет, видать, ничем не пришибить народ. И в Атамановке сейчас
тоже гуляют. Гуськова охватили не отчаяние и не обида - что теперь
обижаться! - а взяло какое-то недоверчивое удивление: празднуют. Как до
войны, будто ее и не было. И наплевать им на то, что он бродит поблизости,
он тут для них не существует.
Теперь понятно, как удалось теленку вырваться из загородки на свободу.
Гуляют. Все мелкие заботы сегодня ничего не значат:
у людей праздник. Гуськов оглянулся: корова медленно подвигалась к
березнику и была уже недалеко от того места, где он только что стоял. Он
направился дальше и снЬва оглянулся, всматриваясь в теленка с неожиданно
павшей жестокой мыслью. Теленок взбрыкнул задними ногами, будто кто его
ужалил или ткнул, отскочил в сторону и скоро успокоился, принявшись лениво
помахивать хвостом. Гуськов оглянулся теперь уже на деревню - дорога к
поскотине была пуста - и решительно повернул назад.
Солнце поднялось высоко, в чистом знойном воздухе настоялась звонь,
легкая и праздничная, возникающая от солнца и полнящая тишину. Едва деревня
скрылась из виду, угасла и гармошка, все звуки слились в одно широкое и
просторное, бесконечное русло. Пытаясь остановить себя, Гуськов на минуту
задержался возле прясла, где наметил перелезать, еще раз прислушался и
осмотрелся кругом и торопливо, боясь в то же время опомниться, перемахнул
через низкую городьбу. Подобрав по дороге хворостину, он зашел снизу в тыл
корове, она, почуяв его, повернула голову и уставилась на человека большими



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 [ 30 ] 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.