read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


- Комментариев не будет.
- Надо ли понимать так, что вы с одобрением относитесь к
антисоветской деятельности вашего дружка-приятеля?
- Нет комментариев.
- Надо ли понимать вас так, что вы с одобрением относитесь к
антисоветской деятельности вообще?
- Нет комментариев.
- Надо ли понимать вас так, что даже обнаружив признаки
диверсионно-пионской деятельности кого-либо из ваших знакомых, вы не
исполните своего гражданского долга?
Молчание.
- А не пора ли вам, в таком случае, сделать выбор: на Восток вам или
на Запад? Здесь такие, как вы, ну просто никому не нужны. Что,
согласитесь, вполне естественно.
Вот тут - контрапункт всей этой ситуации, все мыслимые варианты
скручиваются в невыносимый жгут, и единственный честный и единственно
верный путь кончается на краю пропасти. Это - объявление войны,
безнадежной войны маленького одинокого человека с Государственной Машиной.
Войну эту нельзя выиграть, если ты дорожишь своей свободой и своей
родиной, если готов жить только на свободе и только на родине.
Все же остальные варианты - компромиссы. Более или менее ловкие.
Более или менее грязные. Более или менее стыдные. И все - бесчестные.
Более или менее.
- Нет, - сказал в конце концов Станислав. - Я так не могу - в лоб. Я
все-таки попытаюсь рулить. Может быть, и удастся вырулить без особых
потерь. Во всяком случае, имен я им не назову.
- При прочих равных.
- Да ни при каких. Это - предел. "Его же не перейдеши". Так, кажется?
- Кажется, так.
- И вообще, зря мы с тобой друг друга запугиваем. Не знают они ничего
про нас и знать не могут. Нельзя же серьезно предполагать, что здесь у
меня все прослушивается! Что я им - Солженицын? А Семка ничего им не
скажет, так что ничего они не знают, и надо именно из этого исходить.
Согласен?
- Не играет значения, - сказал Виконт и, перегнувшись через спинку
дивана, снял со стены гитару.
- Что - не играет?
- Согласен я с тобой или нет. Не играет значения. И не имеет роли...
- Он взял пару дребезжащих аккордов и начал проникновенно:
Надоело говорить, и спорить,
И любить усталые глаза...
И Станиславу ничего уже более не оставалось, кроме как подхватить:
В флибустьерском дальнем синем море
Бригантина поднимала паруса.
Они спели "Бригантину" - истово и с чувством, как добрые граждане
какой-нибудь благословенной Гармонарии исполняют свой гимн в День
Благорастворения Воздухов, - потом, без перехода, оторвали в бешеном темпе
"Зырит урка: фраер на майданчике...", а следом, по какому-то наитию,
словно призывая на помощь себе милое и вечное прошлое, собственного
сочинения "Я не поэт и не аскет..." - все двадцать три куплета с припевами
и с присвистом. Затем Виконт отложил гитару и сказал:
- Чаем бы, что ли, угостил, раз водки не даешь... - и добавил
задумчиво: - Я у тебя давеча шпроты видел. Люблю шпроты перед сном, знаешь
ли... И тебе рекомендую.
Станислав посмотрел на него, ощущая приступ немотивированного
детского оптимизма. Все будет путем, подумал он. Все уладится. Что мы, в
самом деле... Но вслух он сказал только мамино любимое:
- Бабушка, дай водицы испить, а то так есть хочется, что даже
переночевать негде!..

Ночь он спал плохо. Почти совсем не спал.
Вдруг вспомнилось ему, что в свое время он дал почитать Семке серию
"Позавчера", Семка, засранец, распечатку эту так ему, конечно, и не
вернул, сейчас она у _н_и_х_, и они, наверное, уже установили, на каком
именно АЦПУ распечатка была сделана. И с распечаткой Сахаровских
"Размышлений о прогрессе..." - та же история....
Он поднялся, сел у окна и курил до самого утра, до восхода солнца,
вновь и вновь разыгрывая и проигрывая завтрашний диалог со следователем. У
Виконта свет тоже горел аж до шести, когда, сотрясая город, с железным
храпом и рыком поволоклись один за другим на стройку чудовищные грузовики
с бетонными блоками на прицепах.


7
Позднее он неприятно удивлялся себе: до чего же капризна,
прихотливо-выборочна и ненадежна оказалась его память об этом дне. Нет,
запомнил он многое и, наверное даже, все наиболее существенное. Однако,
некоторые эпизоды словно каким-то ядовитым растворителем вымыло из мозгов.
И какие-то повороты разговора. И какие-то картинки. И какие-то мысли,
возникавшие по ходу дела.
Дверь подъезда номер пять запомнилась, да так, что и до самой смерти,
кажется, ее теперь не забыть, а вот что было сразу за дверью? Огромное
помещение, кажется... Собственно не само помещение было велико, а высота
его - стены, уходящие в желтый сумрак к потолку, словно бы даже не
видимому. Старый, краснолицый и красношеий прапор за столом с
телефонами... Лестница белого мрамора, ведущая множеством ступеней куда-то
вверх, где был почему-то свет, - яркий, солнечный... откуда?.. (Впрочем,
снаружи ведь стоял яркий, жаркий, солнечный день).
Прапор взял у них повестки, пропуска, просмотрел их бегло и снял
телефонную трубку. Тут впервые Станислав узнал, что можно, оказывается,
говорить в телефон так, что стоящий рядом не слышит ничего, ни единого
слова, ни единого звука даже - только шелестят перебираемые бумажки,
только губы шевелятся у говорящего да глаза стеклянеют как бы в процессе
выслушивания приказаний.
Вот трубка положена на место, и теперь уже полная и абсолютная тишина
воцарилась, и сделалось вдруг холодно, как бывает холодно в склепе или в
дровяном подвале, а глаза у Виконта были прищурены, рот -
нагло-брюзгливый, и руки в карманах - словно ему снова двенадцать лет и
предстоит отвечать за раскоканную в классе лампочку...
Потом наверху лестницы раздались голоса, шум шагов, и из солнечного
света, будто ангелы господни, явились двое и принялись неторопливо, с
доброжелательными улыбками, спускаться к ним, - и здесь возникает первый
провал в воспоминаниях.

Собственно ясно, что один из этих двоих был майор Красногорский, а
другой - капитан Полещук. Оба они были люди молодые, лет тридцати,
тридцати пяти, но майор был коренастый, плотный, круглоголовый, в
довольно-таки занюханной коричневой курточке, а капитан, напротив, высокий
(волейболист, наверное), красивый, щегольски одетый, в темном костюме при
кремовой сорочке и крапчатом галстуке. Они весело, с какими-о даже,
кажется, шуточками, разобрали своих подопечных, а вот как оказался
Станислав в кабинете своего майора, - на жестком стуле напротив казенного
стола с пишущей машинкой на нем и грудой каких-то бумаг - этого не
сохранилось. Кажется, предварительно шли они по длинному пустому коридору,
где было веселое равнодушное солнце и висела доска наглядной агитации с
нарисованными знаменами, хлебными колосьями и портретами обоих Ильичей...

"Паспорт ваш, пожалуйста... Надо же - мы с вами почти
однофамильцы..." И тарахтит пишущая машинка - бойко, хлестко - ловко
насобачился печатать майор, хотя и двумя только пальцами... Помещение
обширное, но - узкое, длинное от двери до зарешеченного окна, и - опять же
- неестественно высокое, метра четыре до потолка, а может быть и все пять.
В углу, у самого окна - большой железный шкаф, выкрашенный коричневой
краской, небрежно, с потеками... Не тот ли самый, которого касался губами
несчастный псих из рассказа Амалии Михайловны?.. "Вы предупреждаетесь,
Станислав Зиновьевич, об ответственности за дачу ложных показаний..." (Или
что-то вроде этого). "...Распишитесь вот здесь, пожалуйста..." И первый -
вполне ожиданный - вопрос: "Вы, конечно, догадываетесь, почему мы вас
вызвали?" Прямо-таки Е-два, Е-четыре - стандартное начало, домашняя
заготовка. "Представления не имею". "Так уж совсем и не догадываетесь?"
"Да. Совсем." Лгать - противно. Во рту - мерзость. Сухо, и мерзость.
(Семен Мирлин: "Они знают, что мы не любим врать, нам это противно! Им -
хоть бы хер, а нам, слабакам, противно, тошно, и они превосходно этим
пользуются...") У майора - редко мигающие прозрачные глаза, русая шевелюра
пирожком и маленький, но заметный шрам на верхней губе.
- Вы знакомы с Семеном Ефимовичем Мирлиным?
(Началось!)
- Да.
- Давно знакомы?
- Давно. Лет десять, наверное.
(На самом деле - все двадцать, но не будем ему потакать...)



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 [ 30 ] 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.