read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



только говорю: "Я иду к Пинг-Понгу. Мне не хочется возвращаться домой
вместе с тобой. Если твоя мать еще отпустит какое-нибудь замечание, я
вообще не выдержу". Пусть я дура, но, не стерпев, протягиваю ему губы для
поцелуя. Он целует меня в щеку и уходит.



ПРИГОВОР (8)

Вторник, 13-е.
В конце дня захожу к Брошарам и звоню Погибели. Прошу ее приехать за
мной туда же и в тот же час. Думаете, она что-нибудь понимает?
Ничегошеньки. А я не могу ничего объяснить: мамаша Брошар как раз перед
самым моим носом вытирает стойку. А та жалкая психопатка орет: "В Дине?
Да? В Дине? Назови кафе - не помню". Я отвечаю: "Вспомните сами. До
скорого". И под ее причитания вешаю трубку. Я не уверена, приедет ли она.
Но плевать. Покупаю по просьбе матери всех скорбящих стиральный порошок,
расплачиваюсь, со злорадством обратив внимание на то, что мамаша Брошар
обсчиталась на десять сантимов, и отправляюсь на террасу поболтать с
Мартиной.
Мартина на несколько месяцев старше Бу-Бу. Круглая мордашка, глаза
смеются, стрижка под Мирей Матье. Я часто видела ее на реке голую. Она
довольно плотная, хорошенькая. Бу-Бу словно камень на сердце, и я
заговариваю о нем: "Ты думаешь, он спит с этой?" Она косится в сторону
входной двери, не подслушивает ли мать. И тихо говорит: "Наверняка. Когда
они ходят со мной собирать лаванду, то оставляют одну. И Мари-Лор
возвращается красная до ушей". Я говорю: "Но сама ты не видела?" Теперь
краснеет она. Качает головой и тысячу лет не решается ответить. Я нажимаю.
"Однажды. Случайно, - шепчет она. - Я не подглядывала. И сразу ушла". Я
дурею, так и хочется схватить ее за волосы и тряхнуть. Говорю: "Что они
делали?" Она чувствует по голосу, что я нервничаю. И еще больше краснеет.
Снова оглядывается на дверь и говорит: "Все делала Мари-Лор". Точка. Она
пьет кофе с молоком и ест пирожное, уставясь на освещенную солнцем
церковь.
Оставляю ее за столиком и возвращаюсь домой. Затыкаю уши, чтобы не
слушать, как нудит образцовая хозяйка про то, что я ошиблась в марке
порошка. Иду к себе и хлопаю дверью. При виде своего лица хочется разбить
зеркало. Охота все расколошматить. Сижу неподвижно до конца своих дней,
стараясь ни о чем не думать. С тех пор как он не отнял свою руку, чувствую
себя с каждой минутой все больше разбитой. Даже неохота ехать в Динь: не
смогу ничего сделать. Я ни на что не гожусь. Я именно то, что он сказал
обо мне: жалкая, тупая деревенская дура. Для него этот мешок с костями -
Мари-Лор - просто предел мечтаний по сравнению со мной. Даже проделывая с
ним свои штучки, она изрекает умные слова. Опостылело мне все. Опостылело.
Во время обеда низко опускаю голову, чтобы не видеть его. И жую
картошку без аппетита. Пинг-Понг спрашивает: "Что с тобой?" Я отвечаю: "А,
дерьмо!" И он отвязывается. Все считают, что я психую из-за ребенка.
Молчавший до сих пор Бу-Бу заговаривает о велотуре Франции, я сразу встаю
и иду к себе переодеться.
Одеваюсь так, чтоб испепелить этого Лебаллека. Надеваю голубое платье
со здоровым вырезом и с отделкой на груди, чтобы подчеркнуть ее еще
больше. Не очень короткое, но легкое и в обтяжку. Оно расклешено и
просвечивает. Туфли на тонких каблуках, трусишки с кружавчиками. Беру
белую кожаную сумку и кладу туда деньги и флакон с этикеткой лака для
ногтей. Затем стягиваю волосы лентой того же цвета, что и платье.
Подмазываю губы, слегка подсиниваю глаза и ухожу.
Пинг-Понг провожает меня до церкви и говорит, что я что-то зачастила к
учительнице. Отвечаю: "Лучше это, чем целый день валяться в комнате". Он
умолкает, понимая, что сегодня как раз такой день, когда я могу запустить
в него сумкой. И оставляет меня, не прощаясь, перед автобусной остановкой.
Но плевать.
До города еду с отдыхающими, наладившимися в бассейн. Никто со мной не
заговаривает. Успеваю на автобус до Диня в два пятнадцать. Сидящий рядом
тип читает журнал, но уже через секунду, выучив его наизусть, отдает мне.
Вот и страничка юмора, но я ведь разбираю только заголовки. Пытаюсь
прочесть остальное. Сосед, поди, думает, что я собираюсь съесть его
журнал. Все равно до меня не доходит этот юмор. Разве что один анекдот из
десяти. Чтобы я рассмеялась, меня еще надо пощекотать. Чем ближе мы к
Диню, тем чаще бьется сердце.
Высаживаемся на площади Освобождения. До четырех остается десять минут.
Кругом развешивают лампочки к вечернему балу. Тут еще жарче, чем в дороге.
Я вся мокрая и чувствую себя грязной, измятой. Шатаюсь по улице.
Останавливаюсь против стоянки такси. И смотрю в пустоту, лишь смутно
слышны голоса. Внезапно у тротуара тормозит черный "пежо" Лебаллека. Ровно
в четыре я усаживаюсь рядом с ним.
Ласково говорю: "Вы здорово точный". Он так смотрит на меня, что я
сразу успокаиваюсь и наполняюсь гордостью. Да это сюжет для кино -
пятидесятилетний типчик на свою гибель едет на свидание, лишь бы
встретиться со своей занюханной молодостью. С дьяволом, явившимся ему
ровно в четыре часа, незнамо откуда. Уверена, сердце его глухо стучит,
когда я закрываю дверцу машины, и он трогает с места.
Затем он бормочет что-то невнятное загробным голосом. Что его знают все
в городе. Что на него совсем непохоже прогуливаться с девушкой, которая
моложе его дочери. Он не верил, что я приеду. На нем отлично выглаженные
светло-серые брюки, чуть темнее водолазка. У него руки боксера, как у
Пинг-Понга. И от него пахнет знакомыми мужскими духами, не помню только ни
их названия, ни того, от кого ими пахло. Пока мы тащимся вдоль
разукрашенного флагами бульвара, он несколько раз оглядывает меня, и я
снова уговариваю себя, что мои глаза похожи на его, я унаследовала их цвет
от Монтечари, я уверена, и длинные ноги точно как у троих братьев.
Переезжаем мост через высохшую реку. Лебаллек называет ее Блеоной. Мы
едем вдоль Блеоны на Дюранс и Маноск - так написано на указателях.
Спрашиваю, куда это мы. Он отвечает, что не знает, но не хочет оставаться
в городе. И говорит на всякий случай: "Вы хотите получить свою
драгоценность и тотчас расстаться?" Я смотрю в стекло и отвечаю - нет.
Тогда он катит дальше. Мы не разговариваем тысячу километров. Машина у
него не новая, но идет мягко. Обожаю кататься на машинах, не разговаривая
и чтоб глядеть на проносящиеся деревья. Затем он бормочет: "Не понял".
Отвечаю: "Вот как?" Ясней ясного, что он не понимает. Я прикидываюсь
дурой. Однако у меня хватит ума разгадать мысли этого гнусного дровосека,
которому на блюдечке внезапно подсунули такое яблочко, как я. Он говорит
"Я много думал о вашем звонке. Вы говорили так, словно между нами что-то
уже решено. В общем, будто мы уже давно знакомы". Я повторяю: "Разве?"
Останавливаемся около какого-то замка, в стороне от шоссе. Кругом
лошади, бассейн и миллионы полуголых людей, явившихся сюда попотеть из
всех стран мира. Внутри, в зале с каменными стенами и камином, можно
свободно упрятать уйму народа, здесь довольно свежо. Мы садимся за низкий
столик, я заказываю чай с лимоном, а он пиво. Теперь он не спускает с меня
глаз и видит, что туристы - тоже.
Лебаллек возвращает мне мое сердечко на цепочке. И говорит: "Вы
решили-таки снять квартирку моего шурина?" Своей лапой он может свободно
раздавить меня. Отвечаю, потупившись, с видом размазни, не смеющей
спросить, где туалет: "Я еще не решила. Если хотите, сниму". Жду целую
вечность, уставившись в столик, пока он проглотит слюну. Затем добавляю:
"В тот раз когда была у вас, ни о чем таком не думала. Я тоже помню о
нашем телефонном разговоре. Уж и не знаю, как вам объяснить. Мне было
страшно и хорошо". Я смотрю на него своими глазами, умеющими быть со
всяким, кроме Бу-Бу, такими наивными, и он дважды кивает головой, сжав
губы, считает, что понимает и что у него все так же. Я разглядываю стол.
Снять сейчас мое лицо крупным планом для кино - зрители ринутся брать на
воспитание сироток.
Теперь уж я не поднимаю глаз. После долгого молчания он говорит: "Вы
ведь не учительница?" Я киваю. "Чем же вы занимаетесь?" Поднимаю плечо:
"Ничем". Он смотрит в пустоту или в вырез моего платья, поди пойми, и
шепчет: "Жанна". Я печально улыбаюсь, качаю подбородком. У меня подступают
слезы, и он чувствует. Положив свою руку на мою, он просит: "Поехали
отсюда. Покатаемся. У вас есть время?" - "Да, до восьми до полдевятого", -
отвечаю я. Его лапа скользит по моей руке, он говорит: "Вы не выпили чай".
И мы пьем: я - чай, он - пиво, держа один другого за руку между стульями и
не говоря ни слова.
В машине кладу голову ему на плечо. Он спрашивает: "Жанна, зачем вы
приехали в Динь?" Отвечаю: "Сама не знаю. Город как город. Но я рада, что
приехала в Динь". Бу-Бу может потешаться надо мной, я мировая актриса. В
школьных спектаклях всегда так волновалась, что мадемуазель Дье кричала:
"Говори внятнее! Внятнее!" И попрекала, что я слова перевираю. В жизни я
говорю точно. Особенно когда не думаю о чем. Или взявшись провести кого.
Сейчас я, например, прижалась к его плечу. Пускай оно принадлежит типу,
которого я убью сама или заставлю убить.
Вспомнила название его духов - "Голд фор мэн". Филипп торговал ими. А
душился португалец Рио. Я с ума сходила по нему. Это он поцеловал меня в
губы, прижав к дереву, и поднял юбку погладить ноги. Но я опустила юбку, и
все. Он как раз брился около пихты, собираясь на танцы. Вынул флакон из
коробки с золотой каймой и умылся этим "Голд фор мэн". И больше ничего
между нами не было. Поцеловал он меня только для того, чтобы произвести
впечатление на товарищей со стройки дач на перевале.
Я предлагаю: "Вернемся в Динь. Я сниму ту квартирку". Лебаллек тормозит
у обочины. Мимо проносятся машины. Он берет меня за плечи и долго смотрит
в глаза. Я вижу себя в его зрачках - в них страх и всякая хреновина.
Прерывисто дышу, как умею это делать. И вот он уже целует меня в губы,
проталкивая в рот свой грязный язык, и тогда Эна появляется рядом, ей лет



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 [ 30 ] 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.