read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



- Как бы иначе он сумел так быстро просигналить?
- Элементарно, по телефону.
- Отключенному из-за грозы!
- Он позвонил с автомата на шоссе.
- Бегал туда под ливнем? Как спешил, бедняга!
- Он звонил на рассвете, когда дождь кончился!
- И вы сразу примчались!
- Во-первых, не так уж сразу. А во-вторых, речь об оружии все-таки...
- Будто вы не знаете, кто владелец оружия...
Абов смягчился и сказал неофициально:
- Да знаю, конечно, чего там... Иначе бы приехал с опергруппой.
- Имейте в виду, я сдам револьвер только по акту и при свидетелях. С письменным заявлением, как он ко мне попал.
Абов отозвался небрежно, словно думая о другом:
- А черт с ним, с револьвером, оставьте пока себе, если хотите. А потом можете утопить, все равно он нигде не зарегистрирован.
- Что значит "оставьте пока"?
- Ну... пока вы здесь.
- Договаривайте уж, - нервно бросил Валентин.
- Видите ли... - начал Абов, постукивая подошвой.
"Сейчас он повторит: "Видите ли, Валентин Валерьевич..."
- Видите ли, Валентин Валерьевич... У нас есть к вам просьба.
- У группы уголовного сектора? - осведомился Валентин.
- Ну... да.
Лениво и со слегка наигранной досадой Валентин сказал:
- Не валяйте же дурака... Семен Семенович. Неужели я не отличу сотрудника Ведомства от чиновника уголовного сектора.
В Абове словно лопнули какие-то ниточки. Он повозился, сел удобнее.
- Ну и ладушки. Тогда сразу к делу. Хорошо?
- А вот не знаю. - Валентин ощутил напряжение и знакомую по старым временам противную зависимость. - Не знаю, хорошо ли. Я давно уже деликатно, но решительно проинформировал вашу службу, что никаких дел с Ведомством больше иметь не хочу.
- А что так? - вроде бы по-настоящему обиделся и растерялся Абов.
- Те, кому надо, знают, "что", - усмехнулся Валентин.
- Я не знаю... Мне, наоборот, рекомендовали вас как... - Он замялся.
- Как стукача со стажем и опытом? - спросил Валентин, ясным взглядом изучая лицо Абова.
Тот отвел глаза, пальцами забарабанил по колену.
- Право же... Зачем вы так? И себя, и нас...
- А я не себя. Только вас. Ваш ведомственный, извините, примитивизм в подходе к людям. Он, видимо, неискореним, хотя, казалось бы, и работники есть у вас вполне интеллигентные, и опыт колоссальный... Просто феномен какой-то...
- Ну... допустим, - покладисто сказал Абов, хотя и поморщился. - А к вам-то какое это имеет отношение? Тем более, что у нас нет термина "стукач", а есть вполне уважительное "необъявленный сотрудник"...
- И всех "необъявленных" вы меряете одним аршином...
- Я понял: вы чем-то обижены...
- На Ведомство? - сказал Валентин.
Абов повозился опять. Спросил понимающе:
- Тогда... на себя?
- Господи, ну почему я должен перед вами исповедоваться?
- Да ничего вы не должны... Но мне-то что делать? - Абов был огорчен, видимо, по-настоящему. - Что я должен ответить шефу? В отделе мне ни словечка не сказали, что вы...
- Завязал, - подсказал Валентин.
- Ну да, черт возьми! Меня же спросят, почему вернулся несолоно хлебавши. Дело-то намечается серьезное...
"Думает, сейчас заинтересуюсь: что за дело?"
- Сочувствую, - сказал Валентин. - И догадываюсь, что последует дальше: "Раз вы, гражданин Свирский, отказываетесь от контактов, мы, к сожалению, не сможем воспрепятствовать уголовному сектору раскрутить дело с револьвером, как им захочется. А они, сами знаете, не всегда объективны..."
- Да бросьте, - вздохнул Абов. - Несмотря на всю свою, как вы говорите, примитивность, не такие уж мы идиоты... А что, Свирский - это ваш псевдоним?
- Будто вы не знаете!
- Я же недавно в этой группе... И там, честно говоря, такой кавардак в связи с последними событиями...
- Известная доля доверительности - один из методов достижения нужного уровня коммуникабельности с вербуемым субъектом, - усмехнулся Валентин. - Но я-то не новичок...
- Мне сейчас не до "методов", - досадливо отозвался Абов. - Думаю, как быть... Без ножа режете... Ну, хоть коротко объясните, что произошло? Чтобы на меня меньше шишек... И в конце концов, мне это интересно как профессионалу: почему человек уходит от нас?
- Ладно! - резко сказал Валентин. И толкнулся спиной от стены (Абов чуть вздрогнул). - Только выньте и отключите машинку.
- Вы... собственно, что имеете в виду? Пистолет? У меня нет, честное слово...
- Я имею в виду звукозапись, - снисходительно сказал Валентин.
- А, это... - Абов послушно полез за пазуху, достал плоский, как блокнот, диктофон, положил на кровать рядом с Валентином. - Он на "стопе", убедитесь сами.
- Благодарю... - Валентину опять расхотелось говорить. И он произнес почти через силу: - Главная ваша ошибка, что слишком большой расчет вы делаете на страх. Даже при научной разработке "индекса вербуемости необъявленных агентов" фактору страха вы отводите основную роль: чем больше человек вами напуган, тем скорее он согласится стать... сотрудником...
Абов помигал, но сказал терпеливо:
- Разве это так? Не уверен... И к вам-то, полагаю, это в любом случае не относится...
2
Но это относилось к Валентину. Именно "фактор страха". С боязнью и ощущением казенной зависимости шел он восемь лет назад в муниципальную комиссию воинского резерва, когда его вызвали по телефону. И не зря боялся. В комиссии сказали то, чего он опасался больше всего: Валентин Волынов, как подпоручик запаса, в силу государственной необходимости призывается на строевую службу на три года.
До сих пор тошно вспоминать, как суетливо и чересчур горячо начал он доказывать, что это нелепо и бессмысленно. Как пожимал плечами и с напускной независимостью даже хихикал над абсурдностью такого решения. Штатский человек, художник, зачем он нужен армии? Конечно, почетная обязанность, он понимает, но есть же и здравый смысл. Все его военное образование - формальный курс в архитектурном институте, который в течение трех месяцев вели отставные полковники времен Второй мировой... Если бы сейчас, не дай Бог, война - другое дело. А в мирное время каждый должен быть на своем месте! У него творческие планы, издательские договоры, фильм... В конце концов, семейные условия! На его иждивении парализованная тетя...
Молоденький военный чиновник с погонами инженер-поручика и гладкой уставной прической перекладывал на столе бумаги. Потом сказал, оглянувшись на портрет Верного Продолжателя:
- У всех или тетя, или жена, или... еще кто-то. А как быть с пользой отечеству?
Такие были времена. Сейчас Валентин сказал бы этому писарю, что пользу отечеству, которому давно уже никто не грозит, он, Волынов, и зажравшиеся генералы понимают по-разному. А тогда сумел только с жалким апломбом возразить, что художник полезнее для отечества в своей роли творческой личности.
- Отечеству виднее, - с зевком сказал инженер-поручик. - Впрочем, решение насчет вас, кажется, еще не окончательно. С вами хотят побеседовать... там... - Он кивнул на внутреннюю дверь. - Пройдите...
Там, в комнате с голыми стенами, с пустым конторским столом и тремя стульями, сидели двое. С неуловимой одинаковостью лиц, хотя и совершенно не похожие. Один - пожилой, с бульдожистой умной мордой, второй - тощий, ушастый, ровесник Валентина. С клоунским изломом бровей над очками. Характерная физиономия. "С этакой запоминающейся рожей - и работать в такой конторе", - первое, что подумал Валентин.
Его вежливо попросили сесть. Бульдожистый дядька излишне старательно пощупал бедного Валентина Волынова глазами.
- Ну и как вы, Валентин Валерьевич, относитесь к службе в славном оборонительном корпусе Восточной Федерации?
У Валентина нервно подрагивали пальцы, но, несмотря на это, он чувствовал облегчение. Потому что понял уже: игра.
"И не очень умная к тому же..."
Он сказал, подбирая слова:
- Трудно говорить об отношении... когда предлагают разом сменить образ жизни, все поломать...
- Ну а как же с патриотическим долгом! - старательно вскинулся лопоухий.
Его пожилой коллега (видимо, начальник) поморщился:
- Ладно тебе... - И сказал Валентину: - Мы не из армии.
- Вижу, - вздохнул Валентин.
- Почему?! - вскинулся опять лопоухий.
Валентин помолчал, сколько позволяла ситуация, потом позволил себе улыбнуться чуть снисходительно (хотя внутренняя дрожь не совсем еще улеглась).
- Я мог бы изобразить проницательность, сослаться на интуицию и так далее. Но дело проще: я вас вспомнил. - Он смотрел на лопоухого. - Мы оба учились в архитектурном, только я у дизайнеров, а вы на градостроительном факультете, в новом корпусе. А потом, по слухам, вас... пригласили работать в Ведомство.
Бульдожистый обрадовался искренне, как-то по-домашнему:
- Узнал! Я же говорил - узнает! Профессиональная зоркость у человека!
Лопоухий натянуто улыбнулся. Валентин сказал:
- Косиков Артур... Отчества, конечно, не знаю.
- Львович... - Артур вдруг заулыбался по-настоящему, снял очки, пощелкал ими по кончику утиного носа. - Мы на втором курсе были вместе в жюри конкурса "Сумасшедшие проекты", даже поспорили малость...
"Идиллия юности..." - горько мелькнуло у Валентина.
Бульдожистый приподнялся с заскрипевшего конторского стула, протянул руку:
- А я Аким Данилович... - Рука была мягкая, теплая. - Давайте, значит, к делу... Вы, Валентин Валерьевич, как относитесь к нашему Ведомству? - Он и Артур неуловимо насторожились, несмотря на улыбки.
- Ну, как... - начал Валентин столь индифферентно, что при желании можно было заподозрить легкую иронию. В допустимой мере. - Видимо, как и положено лояльному гражданину. С пониманием важности вашей миссии и должной мерой почтения...
- Без предубеждения, значит, - уточнил Аким Данилович.
- А чего мне "предубеждаться"? - отозвался Валентин с хорошо рассчитанной мальчишеской беспечностью. - Вы - те, кто знает все и про всех, и вам наверняка известно, что я далек от всякой политической возни. В бесцензурных альманахах не участвую, с иностранными издательствами отношения поддерживаю строго через наших бдительных посредников из Бюро по охране авторства. И даже, победив в Амстердамском конкурсе, за медалью в Голландию не летал. По причине тетушкиной хвори. Здесь медаль вручали, на собрании творческого актива... С активистами из столичной оппозиции тоже не в контакте.
- По причине идейного несогласия с ними? - с интересом уточнил Аким Данилович.
- И по причине образа жизни, - пожал плечами Валентин. - Я же для детских книжек картинки рисую. Это работа достаточно отрешенная от политической остроты...
- Как ни старайся, а совсем от нее не отрешишься, от остроты-то, - повздыхал Аким Данилович. И спросил без перехода: - Вы как насчет того, чтобы помочь нам?
То ли от растерянности, то ли от желания кончить все разом, Валентин брякнул хмуро и дерзко:
- Вербуете, что ли?
Артур вздернул клоунские брови и напружинился опять, а добродушный Данилыч пояснил доверительно:
- До зарезу нужен знающий человек. Сами понимаете, искусство - это идеология, наша важнейшая сфера. И нужна объективная информация. Так сказать, с анализом, что там происходит, в творческих мирах. Не выдумки и сплетни дураков стукачей (таких у нас достаточно), не доносы завистников, а реальная и масштабная картина. С обобщениями. Не для каких-то мер или карательных акций, упаси Господи. Просто чтобы ориентироваться в этих процессах. Для профилактики, для помощи хорошим людям, в конце концов... А?
Валентину казалось, что он увязает в чем-то холодно-липком, без надежды на помощь.
- Видите ли... круг моих знакомств очень ограничен. Вы, наверно, думаете, что я кручусь в среде артистов, режиссеров, живописцев, а я...
- Да знаем, знаем, - сказал Аким Данилович. - И все же... Ну а если надо, можно немножко и расширить круг-то. Для пользы дела... Вы же понимаете, Валентин Валерьевич, что никакая страна не может существовать без системы безопасности, и обязанность сознательных людей - помогать нам. Уж простите за громкие слова, но гражданский долг... Артур Львович тут правильно напоминал...
Ненавидя себя, Валентин пробормотал:
- Долг-то долгом, но надо к этому и склонность иметь, способности... Опять же и время требуется, а у меня работа с утра до ночи...
Лопоухий Артур насадил на утиный нос очки и проговорил вроде с сочувствием, однако и с иезуитской вкрадчивостью:
- Времени у художника всегда, конечно, мало... Однако, если им... - Он посмотрел на дверь, за которой стучал на машинке инженер-поручик Ряжский. - Если им не захочется оставить вас в покое, времени может не оказаться вовсе. Для творческого процесса...
"Сволочь", - тоскливо выругался про себя Валентин.
Аким Данилович не спеша поднялся.
- Мы ведь вас, голубчик, не торопим, вы подумайте. А денька через три, с вашего позволения, позвоним...

И Валентин думал. Целый день и целую ночь. И еще день. Ощущение ловушки, безысходности не исчезало, и Валентин безуспешно пытался найти хоть какой-то выход.
Что ему грозит, если откажется? Судьба "недоделанного" подпоручика в каком-нибудь строительном гарнизоне под командой полуспившихся кадровых солдафонов? Гадко, но, в конце концов, это не на всю жизнь. Рисовать худо-бедно он сумеет и там. Жены-детей пока, слава Аллаху, нет, а тетку старушки подружки одну не оставят... А может, еще его и не заберут, может, просто пугают? Едва ли... И могут не просто в казарму загнать, а еще и закрыть перед художником Волыновым издательства, пришить какое-нибудь дело, и доказывай, что ты не жираф во фраке... Но, как ни странно, даже такой поворот не очень пугает, только озноб от злости. Главное - не это. Есть причина, которая любому здравомыслящему человеку показалась бы в такой ситуации самой пустяковой, не второстепенной даже, а "десятистепенной". Вообще не причиной... Было Валентину до боли, до слез жаль расставаться с "Репейником".
...С этой компанией он познакомился случайно. В начале июня. В тот день он с утра прихватил альбом и пустился в "свободный поиск" - делать наброски с играющих в переулках и скверах ребятишек. Это была необходимая, черновая работа иллюстратора. Впрочем, говорить "черновая" неверно. В этом слове есть что-то сумрачное, а она приносила Валентину радость. И веселый азарт охотника, хотя и смешанный со смущением.
Дело в том, что эти вот беглые зарисовки, это наблюдение со стороны за ребячьей жизнью заменяло художнику Волынову непосредственное общение с детьми (которое, казалось бы, так необходимо тому, кто работает над иллюстрациями для детских книжек). Тесных знакомств с мальчишками и девчонками он не заводил, "внедряться" в компании ребят не умел. Стеснялся. Это осталось, видимо, от детства, когда Валя Волынов был "неконтактным" мальчиком из художественной школы и знал только одного друга - Сашку. Конечно, приходилось в ту пору и в футбол гонять, и на озеро бегать, и даже дрался он пару раз (оба раза неудачно). Однако в той шумной жизни он все-таки чувствовал себя гостем. Вот и сейчас - взрослый уже человек, достигший, несмотря на молодость, кое-каких успехов, - он по-прежнему робел, сталкиваясь лицом к лицу с неугомонным ребячьим миром. С его раскованностью, веселостью и неожиданной прямотой вопросов.
Он до сих пор ощущал себя робким мальчиком, который стоит в стороне и с завистью смотрит на беззаботных и смелых сверстников, занятых увлекательной игрой, а попроситься в компанию не смеет: вдруг не возьмут, да еще и посмеются...
Изредка приглашали его выступать в школы и летние лагеря, но это были "официальные мероприятия", там ни о каких контактах и помыслить было нельзя.
А вот в то июньское утро Валентину повезло впервые в жизни. Он оказался на берегу Васильевского озера, неподалеку от пляжа. Здесь бултыхались в воде несколько шумных пацанят. Валентин едва нацелил карандаш, как на травянистый пологий берег с разгона вылетел большой катамаран с пестрым индейским парусом. Полдюжины загорелых мальчишек соскочили с палубы и начали что-то осматривать, поправлять, подтягивать.
Валентин чутко уловил необычность в их отношениях друг с другом. Не было привычной колючести, этих неизменных (хотя и полушутливых, но с привкусом агрессивности) реплик: "Ну-к, блин, шевелись шибче", "Куда тянешь, козел", "Парни, дайте ему по кумполу, чтоб проснулся"... Если кто-то смеялся, то не над другим, а словно делился этим смехом с остальными. И даже самый маленький - круглолицый пацаненок лет восьми - вел себя среди них как равный...
Они стали снимать парус. Наверно, для ремонта. Валентин подошел и сказал с напускной небрежностью:
- Привет, мореходы. Не возражаете, если я вас малость порисую? Работа такая...
Была среди них и девчонка. Бойкая, лохматая (потом оказалось - Галка по прозвищу Мушкетерша). Она посмотрела на альбом Валентина и отозвалась чуть кокетливо:
- Пожалуйста... Если только позировать не надо...
- Не надо...
Он сел неподалеку на валун, зачиркал карандашом, набрасывая гибкие фигурки юных матросов, растянутый на траве парус и вытащенный на берег катамаран. Но рука работала машинально, а сам он все сильнее прислушивался, все внимательнее приглядывался к необычной команде.
Где-то через полчаса примчалась к берегу моторка. Выскочил на берег рослый дядька со светлыми кудрями и выпуклым животиком под тельняшкой. Поговорил с ребятами, хохотнул над чем-то, подошел к напрягшемуся Валентину. Добродушно и без церемоний спросил:
- Можно глянуть, что нарисовали?
Валентин со вздохом отдал альбом. Дядька в тельняшке взглянул на верхний рисунок, потом полистал. Уже по-иному, внимательно посмотрел на Валентина - очень синими, с солнечными точками глазами.
- О, да вы профессионал...
Валентин неловко развел руками: куда, мол, деваться-то... Собеседник протянул большую ладонь:
- Игорь Тарасов. Адмирал этой пиратской команды.
- Волынов. Валентин...
Пушистые брови Тарасова сошлись и разъехались.
- Простите... Тот самый?
- M-м... в каком смысле?
- Впрочем, что спрашивать. Авторский почерк, как говорится, налицо...
- Черт подери, неужели у меня и правда какая-то известность? - искренне удивился Валентин.
- Рад познакомиться, - решительно заявил Игорь Тарасов. - И в этом знакомстве, кроме удовольствия, есть для меня и кое-какая корысть. Позволите изложить?
- Валяйте, - улыбнулся Валентин, поддаваясь напористой веселости Тарасова.
Оказалось, что Игорь Тарасов руководит ребячьим клубом "Репейник". Вообще-то он, Игорь, работает в газете "Шаги науки", но газетка маленькая, выходит раз в две недели, работа не бей лежачего, и почти все время Тарасов отдает "вот этим обормотам". Занимаются они многими делами. В прошлом году отправлялись в долгие походы на велосипедах, в этом начали осваивать морскую науку. А еще у них есть кинокамера "Квадрат", и они затеяли съемку мультфильма на тему нынешней школьной жизни и существующих в ней порядков. И вот если бы Валентин... "Простите, как отчество?.. Ну и хорошо, что без него..." Вот если бы Валентин заглянул к ним и глазом профессионала глянул на придуманных и нарисованных ребятами персонажей... Раз уж его, Валентина, и "репейчат" свела здесь судьба...
Валентин был благодарен судьбе.
В "Репейнике" он обрел наконец тот ребячий круг, о котором с детства мечтал. Здесь он перестал ощущать дурацкую скованность, которой мучился раньше, когда сталкивался с живыми, не нарисованными ребятами. Мало того. Здесь они были такими, каких он очень хотел встретить в свои ребячьи годы и не встретил: дружные, доверчивые, смелые, не дающие друзей в обиду... Через неделю он стал своим среди своих. С Алькой Замятиным и Сережкой Демидовым (художником от Бога!) он рисовал героев мультфильма "Привет, родная школа!", расписывал с ребятами стены клубной кают-компании, таскал на плечах малышей и пел вместе со всеми под гитару песни юного поэта и музыканта Бориски Фогеля...
Мультфильм увлек его так, что этим делом он решил заняться всерьез и попросил Сашку сконструировать домашний станок для мультсъемки (как художник, Валентин работал для местной студии и раньше, но в технике съемки ничего не понимал). Он решил попробовать себя в конкурсе мультипликаторов-любителей (и попробовал потом, и победил)...
"Репейнику" жилось нелегко. Дамы из местного нарпросвета терпеть не могли "тарасовскую банду" за независимый нрав, местное начальство старалось выжить ребят из арендованного полуподвала. Игоря то и дело таскали на всякие разборы и комиссии. Но "репейчата" не унывали.
Валентин с чисто мальчишечьей безоглядностью окунулся в ребячью жизнь. Это было время расцвета "Репейника". Какие там люди собрались! Не просто клуб, а спаянная команда. Особенно Алька Замятин, Бориска Фогель, Сережка Демидов по прозвищу Винтик. И Галка Мушкетерша... А всего - двадцать пацанов и девчонок, живущих как одна семья... С Игорем Валентин тоже сошелся довольно коротко, хотя в Тарасове иногда и проскальзывала ревность: очень уж "репейчата" "прилипали" к Валентину. Впрочем, ревность была без обиды. Тем более, что ни на какое командирство Валентин не претендовал. Ему хорошо было быть мальчишкой среди мальчишек...
И теперь все это - псу под хвост? На свалку? За что?
Так в барахтанье бесполезных мыслей провел Валентин больше суток. А вечером вдруг позвонил Артур Косиков. Сказал будто давнему приятелю:
- Слышь, я к тебе заскочу сейчас. Кой-чего уточним...
Пришел и был не похож на вчерашнего официального Артура Львовича. Сразу взял быка за рога:
- Я знаю, ты все в затылке скребешь. Но ты подумай, чудак человек, тебя же не в доносчики зовут. Не просят стучать, если кто где анекдот трепанул или продовольственное снабжение ругает. Да и все равно ты не стал бы это делать... А вот характеристику настроений в кругу поклонников всяческих муз - общую, даже без имен! Или, скажем, составить отзыв на какой-нибудь попавший к нам изобразительный материал, проанализировать документы! Здесь интеллигентный и независимый ум нужен!.. В конце концов, мужик ты или нет?
- То есть?
- Ну, тяжелое это дело, неприятное, я понимаю, - проникновенно заговорил Артур, глядя на Валентина из-за съехавших очков. - Но оно же необходимое. Государство без Ведомства не может, а Ведомство без информации - ноль. А где ее брать - объективную, честную информацию? Только так... Ну, черная работа, да, но разве по-мужски это - бежать от черной работы? Кто-то должен...
"Психолог..." - с унылой злостью подумал Валентин.



Страницы: 1 2 3 [ 4 ] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.