read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


-- Учителка твоя приходила давеча. Обходительный человек.
Примолк Колька. И поросенок тоже примолк.
-- Ты ее не тревожь, сынок, не беспокой. У ней, поди, и без нас
хлопот-то.
Повернулся Колька, сел, глаза вытаращил. Злющие глазищи, сухие.
-- А я Тольке Безуглову зуб вышиб!
-- Ай, ай! Что же так-то?
-- А смеется.
-- Ну, дык и хорошо. Плакать нехорошо. А смеяться- пусть себе.
-- Так над тобой же! Над тобой!.. Как ты трубы гнул вокруг муравейника.
-- Гнул,-- сознался Егор.-- А что чугунные-то не гнутся, об этом не
додумал. Жалко, понимаешь, мурашей-то: семейство, детишки, место обжитое.
-- Ну, а что кроме смеху-то, что? Все равно ведь канаву спрямили --
только зря ославился.
-- Не то, сынок, что ославился, а то, что...-- Егор вздохнул, помолчал,
собирая в строй разбежавшиеся мысли.-- Чем, думаешь, работа держится?
-- Головой!
-- И то. И головой, и руками, и сноровкой, а главное -- сердцем. По
сердцу она -- человек горы свернет. А уж коли так-то, за ради хлебушка, то и
не липнет она к рукам-то. Не дается, сынок; утекает куда-то. И руки тогда --
как крюки, и голова -- что пустой чугунок. И не дай тебе господь, сынок, в
месте своем ошибиться. Потому место все определяет для сердца-то. А я тут,
видать, не к месту пришелся: не лежит душа, топорщится. И шумно тут, и народ
дерганый, и начальство все спешит куда-то, все гонит, подталкивает да
покрикивает. И выходит, Коля, выходит, что я себя маленько потерял. И как
найти -- не удумаю, не умыслю. Никак не удумаю -- вот главное. А что смеются,
так пусть себе смеются в полное здравие. На людей, сынок, обижаться не надо.
Последнее это дело -- на людей обиду держать. Самое последнее.
Говорил он это не сыну в учение, а по совести. Сам-то Он на людей
обижаться не умел, обиды прощал щедро и даже на прораба того, что по поселку
его ославил и от работы всенародно отстранил, никакого зла не держал. Сдал
очередные казенные рукавицы и опять пошел в отдел найма.
-- Ну, что мне с тобой, Полушкин, делать? -- вздыхал начальник.-- И тихий
ты, и старательный, и непьющий, и семья опять же, а на одном месте больше
двух недель не держишься... Куда тебя теперь...
-- Воля ваша,-- сказал Егор.-- Какое будет распоряжение.
-- Рапоряжение!..-- Начальник долго пыхтел, чесал в затылке.-- Слушай,
Полушкин, тут у нас лодочная станция на пруду открывается. Может, лодочником
тебя, а? Что скажешь?
-- Можно,-- сказал Егор.-- И грести умеем, и конопатить, и смолить. Это
можно.
Прошлым летом речку под поселком запрудили. Разлилась, ложки затопила,
углом к лесу подобралась: к тому, последнему, что вокруг Черного озера еще
сохранился. Ожили старые вырубки, березняком закудрявились, ельником да
сосенником защетинились. И уж не только свои, поселковые,-- из центра туристы
наезжать стали. Из самой даже вроде бы Москвы.
Вот тогда-то и сообразило местное начальство свою выгоду. Туристу, а
особо столичному, что надо? Природа ему нужна. По ней он среди асфальта да
многоэтажек своих бетонный с осени тосковать начинает, потому что отрезан он
от землицы камнем. А камень, он не просто душу холодит, он трясет ее без
передыху, потому как неспособен камень грохот уличный угасить. Это тебе не
дерево -- теплое да многотерпеливое. И грохот тот городской, шарахаясь от
камней да бетона, мечется по улицам и переулкам, проползает в квартиры и
мотает беззащитное человеческое сердце. И уже нет этому сердцу покоя ни
днем, ни ночью, и только во сне видит он росные зори и прозрачные закаты. И
мечтает душа человеческая о покое, как шахтер после смены о тарелке щей да
куске черного хлебушка.
Но чистой природой горожанина тоже не ухватишь. Во-первых, мало ее,
чистой, осталось, а во-вторых, балованный он, турист-то. Он суетиться
привык, поспешать куда-то, и просто так над речушкой какой от силы два часа
высидит, а потом либо транзистор запустит на всю катушку, либо, не дай бог,
за пол-литрой потянется. А где пол-литра, там и вторая, а где вторая, там и
безобразия. И чтобы ничего этого не наблюдалось, надо туриста отвлечь. Надо
лодку ему подсунуть, рыбалку организовать, грибы-ягоды, удобства какие нито.
И две выгоды: безобразий поменьше да деньга из туристского кармана в местный
бюджет все же просочится, потому что за удовольствия да за удобства всякий
свою копеечку выложит. Это уж не извольте сомневаться.
Все эти разъяснения Егор получил от заведующего лодочной станцией Якова
Прокопыча Сазанова. Мужик был пожилой, сильно от жизни уставший: и говорил
тихо и глядел просто. Был он в прошлом бригадиром на лесоповале, да как-то
оплошал: под матерую сосну угодил в полной натуре. Полгода потом по
больницам валялся, пока все в нем на прежние места не вернулось. А как
оклемался маленько, так и определили его сюда, на лодочную станцию.
-- Какая твоя, Полушкин, будет забота? Твоя забота -- это перво-наперво
ремонт. Чтоб был порядок: банки на месте, стлани годные, весла в порядке и
воды чтоб в лодках не боле кружки.
-- Сухо будет,-- заверил Егор.-- Ясно-понятно нам.
-- Какая твоя вторая забота? Твоя вторая забота -- пристань. Чтоб чисто
было, как в избе у совестливой хозяйки.
-- Это мы понимаем. Хоть ешьте с нее, с пристани-то, так сделаем.
-- Есть с пристани запрещаю,-- устало сказал Яков Прокопыч.-- Под навесом
столики сообразим и ларек без напитков. Ну, может, чай. А то потопнет кто --
затаскают.
-- А если свое привезут?
-- Свое нас не касается: они люди вольные. Однако если два своих-то,
придется отказать.
-- Ага!
-- Но -- обходительно.-- Яков Прокопыч важно поднял палец: --
Обходительность -- вот третья твоя забота. Турист -- народ нервный, больной,
можно сказать, народ. И с ним надо обходительно.
-- Это уж непременно, Яков Прокопыч. Этот уж будет в точности.
С заведующим разговаривать было легко: не орал, не матерился, не гнал.
Разумные вещи разумным голосом говорил.
-- Лодки, когда напрокат, это я отпускать буду. Но ежели перевезти на ту
сторону подрядят, тогда тебе идти. Пристанешь, где велят, поможешь вещи
сгрузить и отчалишь, только когда спасибо скажут.
-- До спасиба, значит, ждать?
-- Ну, это к примеру я, Полушкин, к примеру. Скажут: свободен, мол,--
значит, отчаливай.
-- Ясно-понятно.
-- Главное тут -- помочь людям. Ну, может, костер им сообразить или еще
что. Услужить, словом.
-- Ну, дык...
Яков Прокопыч посмотрел на Егора, прикинул, потом спросил:
-- На моторе ходил когда?
-- Ходил! -- Егор очень обрадовался вопросу, потому что это выходило за
рамки его плотницких навыков. Это было нечто сверхнормы, сверх обычного, и
этим он гордился.-- Ну, дык, ходил, Яков Прокопыч! Озера у нас в деревне
неоглядные! Бывало, пошлет председатель...
-- Какие знаешь?
-- Ну, это... "Ветерок", значит, знаю. И "Стрелу".
-- У нас "Ветерок", три штуки. Вещь ценная, понимать должен. И на мне
записана. Их особо береги: давать буду лично под твою прямую
ответственность. И только для перевозок в дальние концы: в ближние и на
веслах достигнешь.
-- На моторе хожено-езжено! Это не беспокойтесь! Это мы понимаем!
Но в моторах нужды пока не было, потому что дальний турист ныне что-то
запаздывал. А ближних туристов да местную молодежь интересовали только лодки
напрокат, для прогулки. Этими делами занимался сам Яков Прокопыч, а Егор с
увлечением конопатил, чинил и красил обветшавший за зиму инвентарь. И
уставал с удовольствием, и спал крепко, и улыбаться начал не так: не
поспешно, не второпях, а с устатку...

4
Теперь Колька ходил в школу аккуратно. За полчаса появлялся, раньше
учительниц. И на уроках сидел степенно, а когда что-нибудь интересное
рассказывали -- ну, про зверей или про историю с географией,-- рот разевал.
Все этого момента ждали, весь класс. И как только случалось -- враз замирали,
и Вовка тайком от учительницы трубочку поднимал. Из бузины трубочка:
напихаешь в нее шариков из промокашки, прицелишься, дунешь -- точно Кольке в
рот разинутый. Вот уж веселья-то!
Сколько раз Колька на это попадался -- и счет потеряли. Пока помнил,
крепко рот зажимал, губа к губе. А как начнет учительница про древних героев
рассказывать или стихи читать,-- забывался. Забывался, ловил каждое слово и
рот, наверное, для того и разевал, чтобы слов этих не упустить. Вот тут-то в
него и стреляли. И если удачно, Оля Кузина в ладоши хлопала, а Вовка
куражился:
-- Снайпер я. Я в кого хочешь камнем за сто шагов попасть могу!
Оля Кузина на него широкими глазами смотрела. Только ресницы
вздрагивали. Из-за таких ресниц любой бы в драку полез, а Кольке все не до
того было:
-- Слыхал, что Нонна Юрьевна про богатыря Илью Муромца рассказывала?
Сиднем, говорит, тридцать три года сидел, а как пришли калики перехожие...
-- Так ты и рот разинул! А я в него -- жеванкой!
-- С чернилами жеванка-то! -- восторгалась Оля Кузина.
-- Ты разиня, а я снайпер! Правда, Олька?
Очень важничал Вовка. А два дня назад уж так разважничался, что и про
плевательную трубку свою забыл. Ходил, живот выставив:
-- Папку в область вызывают. Удочку бамбуковую привезти обещался.
Федора Ипатовича провожали по-родственному: со столом да с поклонами.



Страницы: 1 2 3 [ 4 ] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.