read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Он так был нелеп с своим маленьким, сердитым лицом, которому напрасно
пытался придать важность, с своим протянутым пальцем, что даже конвойный
солдат, нарушая правила, сказал ему вполголоса, уводя из залы:
- Ну и дурак же ты, парень.
- Меня не надо вешать,- упрямо повторил Янсон.
- Вздернут за мое почтение, дрыгнуть не успеешь.
- Ну-ну, помалкивай! - сердито окрикнул другой конвойный. Но не утерпел
сам и добавил: - Тоже грабитель! За что, дурак, душу человеческую загубил?
Вот теперь и повиси.
- Может, помилуют? - сказал первый солдат, которому жалко стало Янсона.
- Как же! Таких миловать... Ну, буде, поговорили.
Но Янсон уже замолчал. И опять его посадили в ту камеру, в которой он
уже сидел месяц и к которой успел привыкнуть, как привыкал ко всему: к
побоям, к водке, к унылому снежному полю, усеянному круглыми бугорками, как
кладбище. И теперь ему даже весело стало, когда он увидел свою кровать, свое
окно с решеткой, и ему дали поесть - с утра он ничего не ел. Неприятно было
только то, что произошло на суде, но думать об этом он не мог, не умел. И
смерти через повешение не представлял совсем.
Хотя Янсон и приговорен был к смертной казни, но таких, как он, было
много, и важным преступником его в тюрьме не считали. Поэтому с ним
разговаривали без опаски и без уважения, как со всяким другим, кому не
предстоит смерть. Точно не считали его смерти за смерть. Надзиратель, узнав
о приговоре, сказал ему наставительно:
- Что, брат? Вот и повесили!
- А когда меня будут вешать? - недоверчиво спросил Янсон.
Надзиратель задумался.
- Ну, это, брат, придется тебе погодить. Пока партию не собьют. А то
для одного, да еще для такого, и стараться не стоит. Тут нужен подъем.
- Ну, а когда? - настойчиво спрашивал Янсон.
Ему нисколько не было обидно, что одного его даже вешать не стоит, и он
этому не поверил, счел за предлог, чтобы отсрочить казнь, а потом и совсем
отменить ее. И радостно стало: смутный и страшный момент, о котором нельзя
думать, отодвигался куда-то вдаль, становился сказочным и невероятным, как
всякая смерть.
- Когда, когда! - рассердился надзиратель, старик тупой и угрюмый.- Это
тебе не собаку вешать: отвел за сарай, раз, и готово. А ты так бы и хотел,
дурак!
- А я не хочу! - вдруг весело сморщился Янсон.- Это она сказала, что
меня надо вешать, а я не хочу!
И, может быть, в первый раз в своей жизни он засмеялся: скрипучим,
нелепым, но страшно веселым и радостным смехом. Как будто гусь закричал:
га-га-га! Надзиратель с удивлением посмотрел на него, потом нахмурился
строго: эта нелепая веселость человека, которого должны казнить, оскорбляла
тюрьму и самую казнь и делала их чем-то очень странным. И вдруг на одно
мгновение, на самое коротенькое мгновение, старому надзирателю, всю жизнь
проведшему в тюрьме, ее правила признававшему как бы за законы природы,
показалась и она, и вся жизнь чем-то вроде сумасшедшего дома, причем он,
надзиратель, и есть самый главный сумасшедший.
- Тьфу, чтоб тебя! - отплюнулся он.- Чего зубы скалишь, тут тебе не
кабак!
- А я не хочу - га-га-га! - смеялся Янсон.
- Сатана! - сказал надзиратель, чувствуя потребность перекреститься.
Менее всего был похож на сатану этот человек с маленьким, дряблым
личиком, но было в его гусином гоготанье что-то такое, что уничтожало
святость и крепость тюрьмы. Посмейся он еще немного - и вот развалятся
гнилостно стены, и упадут размокшие решетки, и надзиратель сам выведет
арестантов за ворота: пожалуйте, господа, гуляйте себе по городу,- а может,
кто и в деревню хочет? Сатана!
Но Янсон уже перестал смеяться и только щурился лукаво.
- Ну то-то! - сказал надзиратель с неопределенной угрозой и ушел,
оглядываясь.
Весь этот вечер Янсон был спокоен и даже весел. Он повторял про себя
сказанную фразу: меня не надо вешать, и она была такою убедительною, мудрою,
неопровержимой, что ни о чем не стоило беспокоиться. О своем преступлении он
давно забыл и только иногда жалел, что не удалось изнасиловать хозяйку. А
скоро забыл и об этом.
Каждое утро Янсон спрашивал, когда его будут вешать, и каждое утро
надзиратель сердито отвечал:
- Успеешь еще, сатана. Посиди! - и уходил поскорее, пока не успел Янсон
рассмеяться.
И от этих однообразно повторяющихся слов и от того, что каждый день
начинался, проходил и кончался, как самый обыкновенный день, Янсон
бесповоротно убедился, что никакой казни не будет. Очень быстро он стал
забывать о суде и целыми днями валялся на койке, смутно и радостно грезя об
унылых снежных полях с их бугорками, о станционном буфете, о чем-то еще
более далеком и светлом. В тюрьме его хорошо кормили, и как-то очень быстро,
за несколько дней, он пополнел и стал немного важничать.
?Теперь она меня и так бы полюбила,- подумал он как-то про хозяйку.-
Теперь я толстый, не хуже хозяина?.
И только выпить водки очень хотелось - выпить и быстро-быстро
прокатиться на лошадке.
Когда террористов арестовали, весть об этом дошла до тюрьмы: и на
обычный вопрос Янсона надзиратель вдруг неожиданно и дико ответил:
- Теперь скоро.
Глядел на него спокойно и важно говорил:
- Теперь скоро. Думаю так, что через недельку.
Янсон побледнел и, точно совсем засыпая, так мутен был взгляд его
стеклянных глаз, спросил:
- Ты шутишь?
- То дождаться не мог, а то шутишь. У нас шуток не полагается. Это вы
шутить любите, а у нас шуток не полагается,- сказал надзиратель с
достоинством и ушел.
Уже к вечеру этого дня Янсон похудел. Его растянувшаяся, на время
разгладившаяся кожа вдруг собралась в множество маленьких морщинок, кое-где
даже обвисла как будто. Глаза сделались совсем сонными, и все движения стали
так медленны и вялы, словно каждый поворот головы, Движение пальцев, шаг
ногою был таким сложным и громоздким предприятием, которое раньше нужно
очень долго обдумать. Ночью он лег на койку, но глаз не закрыл, и так,
сонные, до утра они оставались открыты.
- Ага! - сказал надзиратель с удовольствием, увидев его на следующий
день.- Тут тебе, голубчик, не кабак.
С чувством приятного удовлетворения, как ученый, опыт которого еще раз
удался, он с ног до головы, внимательно и подробно оглядел осужденного:
теперь все пойдет как следует. Сатана посрамлен, восстановлена святость
тюрьмы и казни,- и снисходительно, даже жалея искренно, старик осведомился:
- Видеться с кем будешь или нет?
- Зачем видеться?
- Ну, проститься. Мать, например, или брат.
- Меня не надо вешать,- тихо сказал Янсон и искоса поглядел на
надзирателя.- Я не хочу.
Надзиратель посмотрел - и молча махнул рукой.
К вечеру Янсон несколько успокоился. День был такой обыкновенный, так
обыкновенно светило облачное зимнее небо, так обыкновенно звучали в коридоре
шаги и чей-то деловой разговор, так обыкновенно, и естественно, и обычно
пахли щи из кислой капусты, что он опять перестал верить в казнь. Но к ночи
стало страшно. Прежде Янсон ощущал ночь просто как темноту, как особенное
темное время, когда нужно спать, но теперь он почувствовал ее таинственную и
грозную сущность. Чтобы не верить в смерть, нужно видеть и слышать вокруг
себя обыкновенное: шаги, голоса, свет, щи из кислой капусты, а теперь все
было необыкновенное, и эта тишина, и этот мрак и сами по себе были уже как
будто смертью.
И чем дальше тянулась ночь, тем все страшнее становилось. С наивностью
дикаря или ребенка, считающих возможным все, Янсону хотелось крикнуть
солнцу: свети! И он просил, он умолял, чтобы солнце светило, но ночь
неуклонно влекла над землею свои черные часы, и не было силы, которая могла
бы остановить ее течение. И эта невозможность, впервые так ясно представшая
слабому мозгу Янсо-на, наполнила его ужасом: еще не смея почувствовать это
ясно, он уже сознал неизбежность близкой смерти и мертвеющей ногою ступил на
первую ступень эшафота.
День опять успокоил его, и ночь опять напугала, и так было до той ночи,
когда он и сознал и почувствовал, что смерть неизбежна и наступит через три
дня, на рассвете, когда будет вставать солнце.
Он никогда не думал о том, что такое смерть, и образа для него смерть
не имела,- но теперь он почувствовал ясно, увидел, ощутил, что она вошла в
камеру и ищет его шаря руками. И, спасаясь, он начал бегать по камере.
Но камера была такая маленькая, что, казалось, не острые, а тупые углы
в ней, и все толкают его на середину. И не за что спрятаться. И дверь
заперта. И светло. Несколько раз молча ударился туловищем о стены, раз
стукнулся о дверь - глухо и пусто. Наткнулся на что-то и упал лицом вниз, и
тут почувствовал, что она его хватает. И, лежа на животе, прилипая к полу,
прячась лицом в его темный, грязный асфальт, Янсон завопил от ужаса. Лежал и
кричал во весь голос, пока не пришли. И когда уже подняли с пола, и посадили
на койку, и вылили на голову холодной воды, Янсон все еще не решался открыть
крепко зажмуренных глаз. Приоткроет один, увидит светлый пустой угол или
чей-то сапог в пустоте и опять начнет кричать.
Но холодная вода начала действовать. Помогло и то, что дежурный
надзиратель, все тот же старик, несколько раз лекарственно ударил Янсона по
голове. И это ощущение жизни действительно прогнало смерть, и Янсон открыл
глаза, и остальную часть ночи, с помутившимся мозгом, крепко проспал. Лежал
на спине, с открытым ртом, и громко, заливисто храпел; и между неплотно



Страницы: 1 2 3 [ 4 ] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.