read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



меня натура, что мне ни разу и в голову не приходило попробовать завоевать
их симпатию, - напротив, я с каждым днем все больше сближался с их
противниками. Ненависть к религии, так долго являвшаяся моей преобладающей
страстью, доставившая тебе столько страданий и навсегда сделавшая нас
врагами, родилась во мне на юридическом факультете в 1879 и в 1880 годах,
- в те годы, когда в палате вотировали статью седьмую знаменитого декрета
и когда изгнали из Франции иезуитов.
До той поры я был равнодушен к вопросам религии. Мать никогда их не
затрагивала, разве только скажет, бывало: "Что мне беспокоиться? Если уж
такие люди, как мы, не попадут в царство небесное, так, значит, и никого
туда не пустят". В младенчестве она меня окрестила. Я ходил к первому
причастию, когда учился в лицее, но эта церемония оставила во мне лишь
смутное воспоминание, как о какой-то скучной формальности. Во всяком
случае больше я уже никогда не причащался. В вопросах религии я
по-прежнему оставался круглым невеждой; в детстве, встречая на улице
священников, я смотрел на них как на забавных ряженых, как на карнавальные
маски. Я никогда не задумывался над такого рода проблемами, а когда,
наконец, столкнулся с ними, то подошел к религии исключительно с
политической точки зрения.
Я организовал из бывших студентов кружок; мы собирались в "Кафе
Вольтера", и там я упражнялся в красноречии. В личной своей жизни я был
весьма застенчив и робок, а в публичных словопрениях становился совсем
другим человеком. У меня нашлись почитатели, мне приятно было слыть их
главой, хотя в глубине души я презирал их не меньше, чем богатых буржуа. Я
злился на них за то, что они простодушно раскрывали те жалкие побуждения,
которые руководят ими в жизни, - точно такие же побуждения были и у меня
самого, что заставляло меня вдумываться в свои чувства. Все эти молодые
люди были сыновьями мелких чиновников, учились в школах на стипендиях,
были умны и честолюбивы, но отравлены желчной завистью и злобой. Мне они
льстили, но не любили меня. Иногда я угощал их обедом в ресторане - это
бывало для них целым событием, о котором они долго потом толковали. Но мне
были противны их манеры. Иной раз я не мог удержаться от язвительной
насмешки, которая жестоко их оскорбляла и навсегда занозой впивалась им в
сердце.
А вот моя ненависть к религии была вполне искренней. Мучило меня также
и некоторое стремление к социальной справедливости. Я заставил мать снести
саманные лачуги, в которых жили наши арендаторы-испольщики, питавшиеся
черным хлебом и маисовой кашей. Впервые она попыталась было воспротивиться
мне:
- Ты, что ж, думаешь, они тебе будут благодарны?..
Но никаких иных подвигов я не совершил. Я страдал от сознания того, что
меня сближает с моими противниками общая нам всем алчность: к землям, к
деньгам. Есть на свете классы собственников и есть неимущие. Мне стало
ясно, что я всегда буду в лагере собственников. Состояния у меня не
меньше, а может быть и больше, чем у тех спесивых денди, которые, как мне
казалось, отворачивались, когда замечали меня, но, конечно, не отказались
бы пожать мне руку, если б я протянул ее. Кстати сказать, и правые и левые
не раз попрекали меня на публичных собраниях за то, что я - владелец двух
тысяч гектар леса да еще виноградников. Прости, что я так мешкаю. Но без
всех этих подробностей тебе не понять, что значила для такой уязвленной
души, как моя, встреча с тобою и наша любовь. Я, крестьянский сын, у
которого мать "ходила в платочке", и вдруг стал женихом мадемуазель
Фондодеж! Это было просто невероятно, непостижимо.



3
Прервал свое послание, - во-первых потому, что стемнело, а во-вторых,
услышал внизу разговор. Не очень громкий разговор. Наоборот, вы говорили,
понизив голос, и как раз это меня беспокоило. Когда-то из своей спальни я
прекрасно мог следить за вашими беседами. Но теперь вы от меня таитесь,
все шушукаетесь. Недавно ты мне сказала, что я стал туг на ухо. Вовсе нет:
я хорошо слышу далекий стук поезда на железнодорожном мосту. Нет, нет я не
глухонемой. А вы нарочно говорите вполголоса, вы не хотите, чтоб я слышал
ваши слова. Что вы от меня скрываете? Дела, что ли, идут плохо? Недаром же
вокруг тебя собралась вся семья, и все идут, высунув язык, как собаки. Тут
и милый зять - маклер по продаже вин, и муж нашей внучки, убежденный
бездельник, и любезный сынок Гюбер... А между тем ведь он банкир, к нему
отовсюду текут деньги, и этот малый дает по двадцать процентов дивидендов.
На меня не рассчитывайте: я из своих рук ничего не выпущу. Уверен, что ты
нынче вечером будешь мне нашептывать: "Очень было бы просто продать на
сруб сосняк". Ты мне припомнишь, что обе дочки Гюбера живут у родителей
своих мужей, ибо не получили денег на то, чтоб зажить своим хозяйством и
обзавестись обстановкой. "У нас на чердаке уйма всякой мебели, она там
только пылится, портится. Ну что нам стоит дать им "на время" эти вещи?"
Да, да, уверен, что ты сейчас будешь ко мне с этим приставать. "Обе внучки
на нас сердятся и больше не ездят к нам... Я лишена радости видеть милых
внучек..." Несомненно, вы как раз об этом и шепчетесь.

Перечел эти строки, написанные вчера словно в каком-то бреду. Как я мог
поддаться такой злобе? И в сущности я не письмо пишу, а веду дневник.
Возобновляю свое послание. Как быть? Зачеркнуть написанное и начать
по-другому? Невозможно. Время не терпит. Как написалось, так пусть и
остается. Да ведь я и хотел все тебе открыть без утайки, чтоб ты заглянула
в самые глубокие тайники души моей. Вот уже тридцать лет, как я в твоих
глазах автомат, выбрасывающий тысячефранковые кредитки, - автомат
неисправный, работающий плохо, надо его постоянно встряхивать, пока не
удастся его вскрыть и выпотрошить, полными пригоршнями вытаскивая
запрятанные в нем деньги.
Вот опять я поддался необузданной злобе. Возвращусь-ка лучше к тому, на
чем я остановился вчера. Постепенно я дойду до истоков моего неистовства.
Припомню ту роковую ночь... Но сначала надо воскресить в твоей памяти нашу
первую встречу.

В августе 1883 года я находился с матерью в Люшоне. В те времена в
"Отеле Скарона" полно было мягких кресел, диванов, пуфов, искусно
сделанных чучел пиренейских серн. А благоуханья липовых аллей в Этиньи мне
не забыть! Прошло столько лет, но когда цветут липы, мне все кажется, что
я слышу именно тот дивный запах. По утрам меня будили ослики,
постукивавшие копытцами по мостовой, позвякивание их бубенцов, щелканье
бича погонщиков. Горные ключи бежали даже по улицам. Мальчишки разносчики
выкрикивали "розанчики", "рогульки" и молочные хлебцы. Проезжали конные
проводники; я смотрел, как отправляются на прогулку кавалькады.
Весь второй этаж занимало семейство Фондодеж. Им отвели апартаменты
короля Леопольда. "Вот транжиры!" - говорила мама. Это не мешало им всегда
платить с запозданием (в Бордо они арендовали большой земельный участок
для хранения товаров, который у нас имелся близ пристани).
В гостинице мы с мамой обедали за общим столом, а вам подавали
отдельно. Я хорошо помню ваш круглый столик у окна и сидевшую за ним вашу
тучную бабушку, прикрывавшую лысую голову черной кружевной наколкой, на
которой дрожали бисерные висюльки. Мне все казалось, что старуха улыбается
мне, - это обманчивое впечатление создавалось из-за того, что у нее были
крошечные прищуренные глазки и рот до ушей, узкий, как щель. Ей
прислуживала монахиня с одутловатым желчным лицом, окаймленным белыми
лопастями туго накрахмаленного "апостольника". А как хороша была твоя
мать!.. Красавица! Всегда в черном: она носила траур по двум своим умершим
сыновьям. Я сначала влюбился не в тебя, а в нее и потихоньку ею любовался.
Меня волновали ее прекрасные обнаженные руки и шея. Она не носила никаких
драгоценностей. Я строил в своем воображении чисто стендалевскую завязку
романа и давал себе слово к вечеру обязательно заговорить с ней или сунуть
ей записку. Тебя же я почти не замечал. Я внушил себе, что в молодых
девицах нет ничего интересного. А к тому же у тебя была такая надменная,
уничтожающая манера не обращать внимания на окружающих, - ты таким
способом выражала им свое презрение.
Однажды, возвратившись из казино, я оказался свидетелем разговора между
моей матерью и мадам Фондодеж, которая говорила чересчур любезным,
вкрадчивым тоном, как полагается воспитанному человеку, не желающему
опуститься до низкого уровня своего неотесанного собеседника. Мама,
наоборот, нисколько не стеснялась и не понижала голоса: ты в моих руках,
голубушка, и я тебя прижму. В ее глазах господа Фондодежи были
просто-напросто неаккуратными плательщиками. Она по-крестьянски ценила
только землю, не доверяя торговым делам и непрочному купеческому
богатству, над которым всегда висит угроза банкротства. Я прервал ее на
середине язвительной фразы: "Конечно, я верю подписи вашего супруга, а
только, знаете ли..."
Впервые я вмешался в деловой разговор. Мадам Фондодеж получила
желательную для нее отсрочку. Впоследствии мне не раз приходила мысль, что
крестьянская смекалка моей матери ее не обманула: твое семейство стоило
мне довольно дорого, и если б я поддавался вам, твой сын, твоя дочь, муж
твоей внучки живо бы пустили по ветру все мое состояние, все бы пожрала их
коммерция. Их коммерция! Контора в первом этаже, телефон, машинистка... А
за этой скромной деловой декорацией сотни тысяч так и летят! Да что ж это
я отвлекся... Мы ведь вспоминаем о нашем с тобой знакомстве в Баньер де
Люшоне в 1883 году.
Теперь все ваше семейство встречало меня любезными улыбками. Бабушка за
столом говорила без умолку, не дожидаясь ответов, так как была глуха. А
твоя мама разочаровала меня, - несколько раз мне случалось поболтать с ней



Страницы: 1 2 3 [ 4 ] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.