read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Полгода Сергей жил с ощущением обязанности приходить каждый вечер к своей жене. За это время выяснилось, что его жена должна родить следующим летом и что он должен в связи с этим ее обеспечить. Родители его об этом не знали до самого рождения ребенка.
Девочка родилась в середине июня, очень слабенькой. На следующий день после возвращения жены из роддома у Сергея начинался плановый отпуск, и весь отпуск Сергей провел дома, целыми днями в присутствии тещи и тестя, которые также взяли свои отпуска. Тесть, радостный от того, что родилась девочка, гукал с крошечным ребенком. Теща не давала Марине (и Сергею тем более) притронуться к младенцу, а Сергей дни напролет стирал и гладил, стирал и гладил... И гладя пеленки, смотрел Московскую олимпиаду с первой до последней трансляции.
Вернувшись из отпуска, Сергей взмолился у Кира,
отправить его куда-нибудь в командировку. "Уже басом кричит?" - похихикал Кир и сказал, что в командировку не может, а в колхоз на две недели устроит. Сергей был согласен. Жена его звонила Киру, не велев Сергея никуда отпускать, но Сергей уперся и уехал.
Когда, выпив четырнадцать литров водки ( по литру в день ), проветрившийся на картофельных полях под Сиверской, Сергей вышел на работу, в девять утра зазвонил телефон. "Сереженька!" - голос матери был тревожен : "тебе повестка пришла
из военкомата. Уже спрашивали, почему не являлся. Пойди обязательно, я очень беспокоюсь..." "Спасибо, мама. Я был в колхозе две недели." "Знаю, Кир Михайлович мне передал."
Поговорили еще о знакомых, о ребенке мать не заговаривала. "Мам, на работу захвати повестку, я
заеду." В этот день Сергей не торопился и вернулся домой в девять вечера. Там хлопотали - тесть в трусах гладил белье, теща укачивала ребенка, жена спала. "Ты когда должен являться домой ?" - поросячьи глазки тестя угрожающе уставились Сергею на грудь. "...Оставь его, Алеша !" - с расстановкой между словами прервала его теща. Сергей прошел к себе - Марина лежала на диване, при виде его повернулась всем телом,
громко всхлипывая. Сергей собирался было присесть погладить ее, увидел как спина жены напряглась в ожидании, и ему расхотелось.
Он едва дождался утра и уже в половине девятого подъезжал к Марсову полю. Мать обняла его, отдала повестку. Она едва заметно улыбалась, погладила его по волосам :"Ребенок ты мой! Только съезди обязательно !" Сергей стоял, мать слегка подтолкнула его, он порывисто обнял мать и легким шагом пошел к трамвайной остановке. Там он обернулся - мать смотрела на него с высокого крыльца белоколонного портика.
В военкомате на Фонтанке было не протолкнуться. Сергей, ожидая два часа своей очереди, успел встретиться с приятелями, которыми учился в первом классе, с которыми облазил все дворы на Красной и которые, оказалось, тоже уехали оттуда. Выяснилось, что шел массовый 'забор' в офицеры, кроме традиционного призыва, и Сергей узнал многое из науки, как 'косить'. Способов было столько, сколько людей. Сергей надрывался от смеха, их веселая компания неуклонно редела, и вскоре подошла очередь Сергея.
Он предстал перед многочисленным собранием офицеров в разных мундирах. Его военный билет оказался в руках сидевшего в центре полковника. Полковник принялся задавать обычные вопросы : когда родился, когда учился, когда женился. Тем
временем билет пошел по рукам. "Вы каким спортом занимались ?" - услышал Сергей. Он поискал глазами говорившего. Им оказался невысокий худощавый майор с пшеничными усами. Майор принялся перелистывать папку. Сергей ждал,
когда он поднимет глаза. "...Борьбой, я его знаю, он выступал на спартакиаде" - не дал ему сказать другой офицер, в черном мундире со змеями на погонах. Сергей вспомнил - вроде он приходил со 'скашниками'. "...Я его беру!" - майор закончил листать и наставил свой взгляд на Сергея. У Сергея забилось толчками сердце, он увидел, что председатель комиссии тиснул печать на каком-то бланке : "Есть решение направить вас, товарищ...Зандер служить в воздушно-десантные войска." Он прервался, наклонился к майору, что-то негромко сказал и продолжил : "В общем, вам приказано пройти медкомиссию в течение двух суток и поступить в
распоряжение товарища майора Кречного, начальника
штаба полка! Какие вопросы ?" Майор немигающими
глазами недоверчиво изучал Сергея. "Выполняйте !" - Сергей взял предписание и машинально вышел в коридор.
"Загребли ? Куда ?" - накинулись на него. Сергей не слышал свой ответ. По коридору шел дежурный офицер :"Медкомиссия начинается завтра с десяти утра ! Товарищи призывники, не опаздывать !..." Сергей пожал руку Вовке Попову, своему однокласснику, еще не побывавшему по ту сторону двери, и покинул до завтрашнего дня военкомат.
Он брел по набережной Фонтанки в сторону к Невскому. Первый телефон-автомат он разыскал в начале улицы Росси. У матери было занято. Он подождал на улице. Еще раз набрал номер - мать вышла. У будки очень быстро собралась очередь. Сергей задыхался - он присел на скамейке в сквере у бюста Ломоносова. Собрался еще раз позвонить, но очередь не убывала, и он смог успокоить дрожь в ногах только отправившись скорым шагом дальше.
Сергей решил позвонить матери завтра, когда окончательно все определится, и с облегченным сердцем явился в квартиру своей жены. Вечером он злорадно сообщил, что его призывают на военную службу. Теща ахнула, кликнула Алешу. Сергей с ухмылкой слушал, что же ему предстоит сделать. "...Ты не мечтай оставить жену и ребенка на нас!" - теща поднялась из-за стола и стала расхаживать с ребенком на руках по комнате: "Никуда ты не пойдешь!" Сергей молчал. "Завтра с утра возьмешь у руководителя предприятия ходатайство, что у тебя ребенок..." -
тесть был деловит и конкретен. "И не смей ни о чем даже и заикаться!" - ворвалась теща Эльвира : "Ты подумал, если у Мариночки пропадет молоко !?" "Да пошли вы!" - Сергею вдруг стало лень ругаться. Он просто ушел на кухню, где и просидел до полуночи, читая 'Затерянный мир' Конан Дойля. Потом с грохотом отлетела дверь - его жена встала за спиной. "...Ты немедленно скажешь мне, как позвонить директору!" Сергей, не
оборачиваясь, продолжал сидеть за книгой. "Я потребую, чтобы он подписал заявление!.." "А заявление ты напишешь ?" "Нет, заявление напишешь ты и сейчас же !" Сергей повернулся к ней : "А еще что я должен написать ?" Жена задохнулась от
ярости, с минуту она испепеляла его глазами, ставшими маленькими на сильно напудренном лице, и ушла, хлопнув сначала дверью на кухне, а затем - в своей комнате. А Сергея все происходящее очень развеселило.
Медкомиссия была очень формальной. Если есть все руки и ноги, то - 'Годен!', все остальные болезни - просто симуляция. Шансов у Сергея не пройти ее не было никаких. Через какой-то час снова явившись перед длинным столом, накрытым красной скатертью, Сергей равнодушно выслушивал приговор. "Такие люди, и до сих пор не в армии!" - с отвращением постановил председатель. Вчерашний майор подозвал Сергея : "Вы будете служить в нашем полку в Псковской дивизии. Сегодня...среда, значит, в понедельник прибудете непосредственно на место" - он написал Сергею адрес и предупредил : "Любое опоздание будет рассматриваться как дезертирство, как вы человек уже военный!". "У меня еще флюрографии нет" - заметил Сергей. "Вам должны сделать вне очереди.
Если не успеете, то в части сделаем !" - майор
внимательно посмотрел Сергею в глаза : "Мне кажется, что вам в армии самое место! Вы свободны!"
Отец обеспокоился больше, чем мать. Сергей не стал рассказывать, куда ему предстояло отправиться. У него оставалось еще несколько свободных дней. Он позвонил Киру на работу, рассказал, что его все-таки забирают, попросил дать ему отгул в пятницу. Кир настоял только, чтобы Сергей пришел назавтра сдать дела и просто сказать до свидания.
Вечером Сергей поехал еще на Васильевский, его родственники, естественно, никуда не обращались и
не звонили, и Сергей обходил их как неодушевленные предметы. Он забрал документы - паспорт, диплом, свидетельства - о браке и рождении своей дочери - отложил в сторону. Переночевал в последний раз в этой квартире и наутро ушел отсюда навсегда.
Первые три месяца он служил под Псковом. На следующий, восемьдесят первый год, оказался в Германии, все в той должности командира взвода воздушно-десантного полка. Сергей слишком легко перенесся из жизни, по течению которой он бездумно плыл столько лет, в жизнь, еще более простую, в которой не нужно было заботиться о прокормлении, и которую так же легко надо было отдать в час 'Х'.
"...Лейтенанта Зандера к командиру полка..." - раздалось посреди полевого лагеря на полигоне под Нойбранденбургом. Сергей встал с травы, на которой вкруговую сидела вторая рота, и пошел за ординарцем.
В штабной палатке он застал командира полка, начштаба, начальника особого отдела и еще какого-то незнакомого подполковника. "Садись!" - махнул ему полковник, не слушая рапорт : "Значит.
Наш полк должен откомандировать добровольцев для прохождения интернационального долга! Мой выбор пал также и на тебя. Пишешь рапорт на имя Министра обороны, где указываешь всякое такое..."
Сергей хотел спросить, о чем спросить не придумал и попросил бумагу. Написал всякое, которое требовалось, подвинул лист полковнику. Тот пробежал рапорт глазами, наклонился к начштаба : "Кто там у нас следующий ?.."
______________
Сергей вернулся в свой родной город бабьим летом восемьдесят второго года, высушенный в горах, с неподвижными глазами над резко очерченными скулами, с переломанным носом и седым правым виском.
Он целыми днями передвигался бесцельно по ставшему крохотным городу, уставая от бесконечного количества людей. Часами осторожно шагал, глядя под ноги, напрягаясь, минуя подворотни, и вздрагивая от скрипа тормозов. Иногда Сергей доезжал до Александровского сада, что между желтой стеной Адмиралтейства и Исаакиевским собором, занимал место с краю на одной и той же скамейке и сидел дотемна, глядя
на решетку...
Он написал за два года службы только два очень коротких письма матери. Она ни о чем не расспрашивала, но однажды, сидя в полной темноте
на кухне, Сергей услышал далекий протяжный вой,
доносившийся из-за двери родительской спальни. Несколько раз, тоже ночью, он чувствовал, как мать стоит безмолвно в темном коридоре, в двух шагах от него...
Сергей не то чтобы не хотел видеть свою жену,
просто она вытерлась из его памяти. Первые несколько месяцев, что он провел под Псковом, ему хотелось только выспаться. В ГДР, где он втянулся в лямку, появившееся свободное время щедро просаживалось в окрестных кабаках. В отпуске Сергей остался в Германии и исколесил ее всю от севера до юга, истратив все отпускные и жалованье за два месяца. Его вызывающе холостяцкая жизнь, оказалось, не давала
покоя совету полковых жен, на который Сергей был однажды вызван, где и спрошен его председательницей о жене, о детях. Он с плохо скрытым раздражением переспросил ее : "А вы кто мне ?" Супружница командира полка, 'мать полка', блеснула медными свежевыкрашенными волосами. "Вы ошибаетесь, если думаете, что это ваше дело! Семейные отношения у нас - это общественное дело!" - рявкнула она как добрый полковник. Сергей не стал дальше слушать.
Только через несколько лет он связал этот мимолетный эпизод с командировкой за пределы южных рубежей родины и даже сплюнул, не то с досады, не то от недоумения.
Однажды в кармане куртки, которую он уже не носил, Сергей нашел ключ от квартиры своей жены. Повертев массивную железку в руках, решил лично возвратить ключ. Он чувствовал, что жизнь его распараллелилась - вместе с мощным потоком, который не давал ему покоя и носил по закоулкам города, еле сочилась, как кровь из невидимой внутренней раны, не до конца пересохшая живая струйка. Этой струйке уже не дано было вздуться, но с ней, как с кровью, вытекала жизнь.
Дверь ему открыла жена. Она замялась дольше, чем когда-то ранее. От улыбки, раздвинувшей широко ее рот, раздался негромкий, но отчетливый
шлепающий звук. "Ты !?" Сергей, глядя в настороженные глаза, про себя еле усмехнулся : "Отдать ключ..." В проеме двери показалась теща.
Лицо ее в миг натянуло и сменило несколько масок : любопытную, испуганную, высокомерную. И наконец выбрало радостную : "Вот это сюрприз !" Она отступила на шаг и стала обегать глазами часть комнаты, невидимой из коридора. Сергей неторопливо прошел за тещей. В комнате за густо уставленным столом сидело полно людей. Теща громко радовалась : "Звонил, представляете, два дня назад, говорил, что не улететь, а тут такой подарок!.." Среди гостей Сергей узнал некоторых, виденных им два года назад. Жена незаметно, в спину, толкала его к столу. Сергей
сел с краю на подставленную табуретку. Тесть, распоряжавшийся с дальнего конца, возгласил тост : "Предлагаю выпить за нашего зятя, бывшего офицера советской армии!" "Что будешь есть ?" - шептала над плечом жена, стараясь украдкой прикоснуться к руке Сергея. "Конечно, за два года не станешь настоящим офицером! Как мы !" - продолжал тесть : "Но теперь он, может, станет настоящим мужчиной..." Кто-то гаркнул, гости чокнувшись, выпили. Сергея неожиданно взглядом встретился с глазами миловидной, едва старше его, женщины. Она чуть-чуть улыбнулась и отвернулась, не сразу, чтобы передать кому-то салат. Сергей не стал пить. "Не по-офицерски !"-
громко проговорил мужской голос : "Леша ! Он совершенно пить не умеет ! Чему его в армии научили ?" Тесть тут же подхватил, веселясь : "Николай, возьми его себе в обучение..." Сергей оборвал начавшего говорить Николая : "Было бы кому учить..." Тот привстал над столом, оказавшись невысоким человеком с глазами, полускрытыми припухшими веками. Тесть начал бубнить.
Сергей стоял в полный рост, поочередно рассматривая то один, то другой глаз стоявшего напротив Николая. "Майор, ты сколько людей убил ?"
В комнате затихли. "Я, между прочим, подполковник!" - задрожал голос немолодого человека : "А ты - щенок!.." Смотря на него, Сергей чувствовал в себе точно такие же брезгливость и
равнодушие, какие он еще совсем недавно выказал
к заискивавшему и пугливому пленному, и жизни которого он позволил продлиться на время, нужное, чтобы повернуться спиной и сделать несколько шагов... Сергей отвел взгляд, постоял и
молча вышел. Оставшиеся в доме люди услышали только, как звякнул положенный на полку ключ и глухо стукнула входная дверь...
Сергей спустился пешком до первого этажа. Ему стало противно от своей суетливой многодневной ходьбы. От попытки замазать своей грязью ни в чем не виноватого человека. От того, что вынужден до конца дней таить бездонную тьму своей души. Сергей убыстрял шаг, почти бежал, не глядя по сторонам, и успокоился, от физической усталости, возле Летнего сада. Перейдя по мосту к улице Пестеля, безотчетно подошел к уличной газете, 'Комсомольской правде'.
Сергей механически пробегал глазами строчки, сдвигаясь всем телом вправо. Потом он обошел человека, читавшего ту же газету, бросил на него взгляд , сказал про себя, продолжая чтение - "Фишер, физик из школы". Фишер вел физику в его классе, но Сергей был один среди массы учеников, поэтому физик не узнал его. Сергею стало ясно, что он сделает - он пойдет в свою
школу и встретится с учителем истории.
Островский, историк, был самым старшим среди учителей школы, наводил страх, успевая спросить за двадцать минут половину класса и продиктовать
добрых пять страниц по новой теме. Он вел так
называемый 'Уголок истории', вывешивая каждую неделю ответы на любые вопросы, анонимные и подписанные, язвительные, злобные, потрясавшие основы строя. На день Победы Островский пришел в своем обычном костюме со скромной наградной колодкой, да еще его фотография висела на доске
ветеранов войны. Сергей имел у него твердую четверку, потому что получить выше у изможденного, сильно хромавшего, со взглядом фанатика Островского возможно было только при выдающихся знаниях.
Сергей посмотрел на часы - пять часов, вокруг.
Фишер уже не было рядом. Школа, как Сергей знал, переехала очередной раз к 'Чернышевской', за кинотеатром 'Спартак'. Дошел он до нее за полчаса. Школа еще не была закрыта. Как и десять лет назад, возле школы собирались группки. Сергей ощутил, как жар опаляет ему лицо, когда он разыскал в расписании 'Островский П.А.', понедельник - два урока с десяти и два урока в конце дня...
Он едва дождался понедельника. Вышел в восемь утра, совершенно бодрый, хотя и проворочался всю
ночь и заснул под утро на два часа. К десяти Сергей подходил к школе, от ударов сердца, казалось, дрожала рубашка. Сергей собирался побродить невдалеке от школы, даже дошел до скамеек перед кассами кинотеатра, но дальше не отошел и просидел, наблюдая за движением стрелок
часов.
В половине двенадцатого он пересек порог школы.
Коридоры были пустынны. Около соседнего с нужным ему кабинетом расхаживали высоченные ребята, изредка окидывали оценивающими взглядами Сергея. За ближайшей дверью громко заговорили, она с шумом раскрылась, пропустила парня с дерзко задранным подбородком. Выйдя в коридор, он проскрежетал : "Пошел на...", хлопнул дверью и
застучал шагами. Дверь вторично распахнулась, быстро поднимаясь и опускаясь, вылетел Островский, поднял кулак : "Не выучишь - и не думай приходить !" Повернувшись, внимательно, чуть
наклонив голову, посмотрел на Сергея, строго сказал : "Из десятого пятого, семьдесят второй год, Зандер. Через пять минут освобожусь."
Звонок оглушил. Коридор мгновенно заполнился галдевшей молодежью. Дверь опередила руку Сергея.
Высокий, уже снова знакомый настолько, будто и
не прошло десяти лет, человек впустил Сергея в
класс. "Ну, рассказывай, как первые десять лет ?" В его огромной ладони потерялась рука Сергея.
"Рассказывать особо нечего - учился, женился, работал по распределению. Как обычно." "А учился где ?" "В ЛЭТИ, на радиотехническом." - Сергей пустил нить разговора на волю течения : "А вы нынешних также гоняете ?" "Ты про того, кого я намедни выгнал! Умнейший парень, но спорит о том, о чем ни черта не знает..." "А чего он не знает ?" - Сергей, помня свой опыт обучения истории 'по Островскому', воспринял виденную им сцену, как должное. "Они молодые ребята, им хочется всего очень быстро," - Островский превратился в учителя : "и чтобы им дали дорогу.
В общем, социализм или другое. Ты знаешь, что у вас трое уехало ?" Сергей медленно покачал головой. "Этот тоже уедет, я уверен! Ему там будет лучше, но это ему, а другие, скажу откровенно, не такие талантливые, а которые его поддерживают, еще поймут, но на своей шкуре, что такое уверенность в будущем! Вот возьмем тебя - ты получил высшее образование, прожил вольные шесть лет, будем откровенны, не зная, нужно ли тебе это образование !.." Сергей пристально посмотрел ему в глаза. Глаза историка
сверкнули : "Я прошу не обижаться..." "Эта уверенность стоит слишком много крови!" Островский
задумался, не отрывая своего обжигающего взгляда. Он колебался, но Сергей сказал : "Нам друг от друга нечего скрывать - мы оба знаем, что такое война" Тогда тот просто ответил : "К сожалению, из умирающих империй вытекает человеческая кровь и чем больше империя, тем этой крови больше." Оба помолчали. "Сергей, ты когда вернулся ?" "Три недели назад." Островский снова обжег глазами : "Теперь ты первый выпускник - участник войн периода распада." "Петр Антонович, я вдруг понял, что мне ближе немцы..." - Сергей медлил : "...потому что и они и мы воевали с народом и, чтобы выжить, мы должны были убивать любого." В коридоре надолго зазвенело. Переждав звонок, Островский хрипло проговорил : "Наш батальон, уже в Восточной Пруссии, в Гольдапе, однажды подняли по тревоге из-за вервольфов. Приехали в фольварк. А там жили переселенцы откуда-то из Белоруссии. Вообще,
их давно приказано было отправить домой, но, сам понимаешь, вместо деревни - одни колышки. Так они возле нас кормились : девки, ребятишки. Мне, как тебе, двадцать пять лет. Бойцы у меня
- все больше дядьки после сорока, домовитые мужички. Они наладились к этим девахам бегать, а
я за них каждые два дня получаю по шее. Куришь ?" Сергей достал свою зажигалку. Оба неторопливо задымили 'Беломором'. "Значит, приезжаем, " - Островский замахал рукой, разгоняя дым : "оказалось, кинули гранату в хату. Трое раненых, убитых - девка одна, блаженная была, и
пацан лет десяти. Они все опытные, как солдаты, только окно заскрипело, они все по углам поховались, только эта сумасшедшая пошла смотреть, кто там. А мальчишке просто места не хватило в углу." Сергей докурил, историк пододвинул пепельницу к Сергею. Сергей прикурил следующую папиросу. "Мы - прочесывать все вокруг.
Обыскались, так эти идиоты никуда и не уходили от хутора - лежали, смотрели, что мы будем делать. А уже рассвело. Трое их было - один пятнадцать лет, и два близнеца по четырнадцати. Симпатичные, белокурые, аккуратно одетые мальчики. На ногах - ботинки и гетры. С походными рюкзачками, в рюкзачках - еще по пять
гранат, консервы мясные и всякое барахло для похода - нитки, иголки, спички, ножик перочинный. Стоят, смотрят на нас как нашкодившие школяры, мол дяди накажут и отпустят. И мы стоим и не знаем, что делать. Тут пацана убитого вынесли, бабки завыли-заголосили. Мы-то насмотрелись всякого, но тут ведь уже война кончилась. Вылетает распушонный весь начальник особого отдела, кричит - 'эти мерзавцы!', подбегает - старшему из этих 'партизан' пистолетом в зубы - 'кто подослал? переводчика мне !' Я говорю, что переводчик в штабе. А он даже обрадовался - 'тогда и нечего с ними разговаривать. Комбат, выделяй людей !' Все все поняли, отворачиваются, вроде даже кто-то уходит, а особист, углядев, мне и говорит, тихонько - 'постройте батальон.' Делать нечего, даю команду. Особист плечом к плечу со мной, как бы командует - 'выделите комсомольцев!' Я прохожу вдоль строя, сам, наверное, знаешь, как человек и вроде бы на месте стоит, но будто отходит от тебя. А особист от меня ни на шаг - 'выйти из строя!' В общем, команда собралась из пацанов, по виду как и эти немчики, бледные они, руки у них трясутся. Я отговорился, что расстрелом по уставу не уполномочен командовать, особист сам за дело - построил шеренгу, скомандовал - 'отделение...' У бойцов винтовки ходят ходуном, немцы поняли, близнецы заскулили тихонечко, знаешь, будто боясь, что за слезы еще сильнее накажут. А за моей спиной кто-то шепчет - 'товарищ капитан, разрешите лучше мне грех на душу взять...' Я обернулся - сержант Горьковенко, лет пятидесяти, из строя вышел и меня за рукав
взял. Я не успел ему ничего сказать, услышал визгливое 'пли!', потом не залп, а как зачетную стрельбу - то один выстрелит, то другой, и как-то нервно последний, лишь бы куда, потому что он задерживает остальных. Старший сразу упал - в ногу ему попали, еще один из близнецов, а второй вдохнул глубоко и глаза зажмурил. И камни из стены высоко над его головой брызнули.
Батальон насупился. Особист, такой тридцатилетний
лейтенант, кряжистый, лысоватый, быстренько подбежал на цыпочках, в стоявшего выстрелил в упор, а потом, будто, отряхнул рукава, над одним, другим, третьим... Кончил дело, не оглядываясь, запихнул пистолет в кобуру, обошел строй и исчез. Батальон разошелся без моей команды. Я сам поскорее, чтобы на гражданских не глядеть, пошел. У того, кто последний выстрелил, истерика, в винтовку вцепился... Ему сзади по башке дали, винтовку забрали. Старшего из комсомольцев потом в партию приняли." Сергей успел выкурить, пока учитель рассказывал, еще две папиросы. Островский замолк, кинул перетертую
папиросу в пепельницу. Сергей только сказал : "Плохо, что после войны - грех тяжелее." Оба помолчали. Островский засмотрелся на пепельницу, бросил взгляд на часы : "Спасибо, что зашел. Мне
надо подготовиться к уроку", встал, протянул руку. Сергей тоже встал : "Что вы рассказываете об этой войне ?" "К сожалению, я пересказываю новости... Еще добавляю, что каждое новое поколение может изменить свою жизнь, только уважая выбор тех, кто жил раньше, как бы тебе это заявление ни показалось слишком торжественным..." Не отпуская руки Сергея, еще сказал : "Тебе трудно. Это навсегда. Иди на работу." И в последний раз, перед тем как Сергей ушел, положил ему руку на плечо : "Приходи!"
После встречи с Островским Сергей впервые со стороны оценил себя и все меньше находил причину своей неустроенности в окружавших обстоятельствах. Что же, условием его беззаботной, вольной жизни предполагалась его же готовность отдать себя служению системе, давшей ему такую жизнь. Что система и сделала, хотя она уже порядочно растеряла прежнюю цепкость, чтобы ловить тех, кто хотел избежать отдавать ей долг. Сергей видел и тогда, до армии, сколько существовало способов продлить жизнь, свободную от ответственности. Одно в глубине души жгло, как жжет челюсть гнилой зуб, что никуда не деться от взвешивания себя - чего достиг и упустил. Выслушать приговор честнейшего
внутреннего и всевидящего судьи о том, было ли
несделанное упущением по обстоятельствам или по незнанию, нерасторопности, в конце концов, следствием тех крох, которых не добрал в каждый
миг отпущенных едва ли трех десятков тысяч дней. От чего получается невеселый итог, что невозможно избежать собственной судьбы. Сергей чаще всего начинал отсчет от своей женитьбы, но
однажды он спустился глубже - к Юте. Вызывая в памяти ее размытое лицо, однажды внезапно понял,
что ничего бы не изменилось. И он несся навстречу реке времени, ярко, как днем, вспоминая события, о которых никогда не думал, провожал взглядом мощный поток и каждый раз убеждался, что течение несло бы его в ту же точку, из которой он нынче возвращался в прошлое...
И еще. Прежде ему бывало стыдно за свою жизнь, прожитую во снах. Теперь Сергей перестал чувствовать раздвоенность души, он - тот же и наяву и в фантазиях. С ним случалось, что он пробуждался посреди ночи в состоянии восторга, лежал, тщетно стараясь вспомнить, и, желая продлить это состояние, засыпал вновь и утром вставал с новым опытом чувств.
Однажды Сергею приснился белый собор, потолок которого растворялся в небесной сини. Вокруг были люди, но Сергей ходил, потрясенный легкостью колонн и не слыханной прежде музыкой. Он пробудился посреди ночи. Перед его невидящими
от слез глазами стояло и никуда не исчезало видение ажурных колонн среди свежего, наполнявшегося розовым светом воздуха...
Долее Сергей не мог заснуть. А над затихшими домами совершался переход от темно-синего цвета к голубому, и едва-едва из-за линии крыш, ставшей линией горизонта, густела и расширялась бело-красная полоса...
Через неделю Сергей устроился на работу. Он не
вернулся в свою первую контору, только встретился с Киром, и они недолго поговорили. Кир ни о чем его не расспрашивал, но просил не пропадать. Сергей, вспомнив про свою институтскую специальность, решил работать по ней.
Он с трудом отходил от войны. По ночам на него с утеса летели камни. Чернобородая рожа, показывая кривые зубы, поджидала его, карабкавшегося по скале и, когда он с немеющими
руками останавливался передохнуть, всякий раз не
дойдя метра до ухмылявшегося лица, цепкие пальцы внезапно снимали с его плеча автомат, обшаривали карманы, вынимали нож, пистолет...
Когда-то ему приснился случай в Герате, на операции по 'чистке'. Он, расставив взвод цепью,
двигался на левом фланге. Обойдя полувзорванный дом, Сергей решил заглянуть вовнутрь. Он был неопытен и глуп и вперся в хибару, как будто к себе в казарму... В двух шагах от него у стены стоял человек, ясно различимый в конусе света. Сергей, как парализованный, стоял и смотрел ему в глаза. Человек поманил Сергея к себе. Тонкий рот разрезал, как шрам, густые волосы на лице, а строгие глаза подавляли волю,
и Сергей ощутил себя ребенком в присутствии знавшего все на свете взрослого. Он очнулся от громкого шарканья, крика, но даже грохот автоматной очереди не сбил его наземь, и Сергей, дрожа, смотрел, как пули разрывают тело человека. Над ухом выдохнул сержант Маслов : "Вот блядь такая !.." Сержант шустро обежал развалюху : "Никого, лейтенант!.." Сергей продолжал стоять над трупом, из под которого вырывались ярко освещенные солнцем струйки пыли. Ноги, обутые в галоши, в белых штанах выпростались из-под короткого, едва достигавшего колен, халата. Маслов попинал тело и весело сказал : "Ни хуя нет!" Тут же двое живых вышли наружу и присоединились ко взводу, который ушел вперед едва ли на десяток шагов.
Сергей посмотрел на своих солдат, как впервые -
они были молодые, здоровые парни, только сплоченность их всех в вооруженную стаю не давала каждому по отдельности допустить к себе обычные чувства - страха, неуверенности. И он сам тут же превратился просто в командира подразделения, развернутого в боевой порядок, и который бы просто не понял ничего, если бы ему
напомнили о том, что случилось несколько секунд
назад...
Сергей принялся старательно, как будто впервые, осваивать все забытое им за три года, прошедшие
с окончания института и понесся в самую стремнину вдоль по течению потока времени... -------------------------------------------------------
Part 3 Часть 3
...Сергей проснулся и, лежа на широкой - Queensize - кровати, смотрел на женщину, спавшую на его правой руке. Он, чтобы не потревожить ее, дотянулся до рычажка, раскрывавшего жалюзи. В пять утра здесь, в городке Cranston в Род-Айленде, светало, как в Крыму. Сегодня начинался первый день уик-енда мая. Ирина, сладко потянулась, и он притянул ее к своей груди. Ирина улыбнулась во сне, Сергей дотронулся губами до ее шеи, лба, волос... Когда
он коснулся ее губ, она ответила ему. Ирина просыпалась, и ее поцелуи становились крепче, закрывали ему глаза, рот, после чего у Сергея перехватывало дыхание. А она продолжала целовать его шею, грудь и все ниже... Потом он лег сверху, стискивая ее, от чего она тихо смеялась, закинув голову с пышными, жесткими волосами и чуть приоткрыв рот... Они бились будто пойманные рыбы, хватая жадно воздух, истязая друг друга поцелуями, и не в состоянии оторваться один от другого... Затем их, обессиленных, опять накрыл сон...
Они во второй раз пробудились около семи утра.
Ночная прохлада металась по углам комнаты и, выдавливаемая собиравшейся с силою жарой, утекала
через щель под дверью спальни. "Как хорошо !" -
мурлыкнула Ирка. Сергей повернулся лицом к ней,
встретил опять, как недавно, ее губы, сделал было движение навстречу, но она взмолилась : "Это
плохо кончится !.." "Да, наверное !" - проговорил Сергей неожиданно для себя обессилевшим голосом : "Давай вставать... " "Не смотри на меня !.. " - Ирина сбросила ноги с кровати и выпрямилась. Сергей улыбнулся, отвернулся, услышал легкие шаги и не удержался -
Ирка, совершенно нагая, скользнула в ванную. Зашумела вода в душе.
Сергей тоже встал, перешел в соседнюю комнату. Натянув одежду, включил телевизор - посмотреть, пока занят душ... Дверь ванной стукнула, затем раздалось шуршание от застилаемой кровати, и через минуту Ирка, свежая, в розовом махровом халате, подошла и села к нему на колени, заслонив своими глазами телевизор...
...Сергей вел взглядом по потолку. В пространстве комнаты проступали забытые давно предметы - книжный шкаф, утвержденный на комоде,
доставшемся от покойной бабки, телевизор на выгоревшей тумбочке, еще шкаф. Солнце, как и всегда в это время начинало заливать стену, к которой была придвинута кровать. Сергей смотрел на разгоравшиеся обои слева от него и будто проносился через годы, отделявшие январское утро в JFK от сегодняшнего майского в Санкт-Петербурге... В коридоре заскрипела дверь. Вот потяжелевшие шаги матери, за ними легкая, несмотря на годы, еле слышная походка отца. Потом в дверь комнаты, в которой спал Сергей, тихонько постучали, и Сергею почудилось, что он двадцать лет не выходил из этой комнаты, и мать его, молодая и красивая, собирается на работу и, пошуршав пакетами, подходит и стучит в дверь, затем снова шуршит и снова стучит. Сергей не отвечает - он знает наперед, что мама откроет в конце концов выходную дверь и напоследок, торопливо, чтобы не упустить лифт, крикнет : "Сережа ! Вставай !.." Потом раздастся шум от раздвинувшихся дверей лифта, еще через секунду грохнет входная дверь, и на нежащегося Сергея мгновенно обрушится тишина... "... Сереженька !" - тихо заскребли за дверью, и Сергей, улыбаясь сам себе, легко вскочил с кровати. Воспоминания обтекли его, как набежавший поток воздуха, и умчались, растворившись бесследно в пространстве, оставив после себя только обжегший душу след. Сергей уже начал жить в темпе наступающего дня. Во-первых, еще раз проверить все документы - на себя и на сына. Потом, и здесь он никак не изменился - собираться незадолго до выхода, взять нехитрый набор вещей - рубашки, сыны и свои, носки, брюки... Что же еще ? Да, конечно, не забыть подарки из России, бритву... Вроде все. Сумка получилась совсем нетяжелая. Сергей посмотрел на часы, которые он так и не снял на ночь - семь двадцать три, а самолет - в двенадцать. Но, как обычно, надо приехать за два-три часа, таможня, контроль... Сына жена должна была привезти в аэропорт, но Сергей решил, что для надежности надо будет встретить их на Московской, а оттуда уже всем вместе ехать в Пулково. Тогда сейчас же звонить им и выйти придется на час раньше... Сергей тотчас же выскочил в коридор, сердце его, как молотком, било в грудную клетку. Он задыхался, пока набирал номер жены, жившей на другом конце города. Она, видно, тоже проснулась, потому что трубку подняли после второго гудка. "Люда! Доброе утро, я буду ждать вас у метро 'Московская', на той стороне, где автобус в аэропорт, в половине девятого!" - Сергей выпалил, не дождавшись ответа жены. Людмила сказала только : "Да!" Сергей, выждав несколько секунд, сказал : "Берите машину за любые деньги. Митя встал ?" "Давно !" "Как у него настроение !" "Сам знаешь..." "Собирайтесь скорее. Пока !" - Сергей положил трубку и пошел в ванную. Жар от горячая воды ненадолго унес Сергея в недавнее прошлое - 'Неужели я уезжаю отсюда навсегда?..Ирина будет встречать нас в аэропорту,
не забыть позвонить ей из Пулкова...' Он не спеша растерся полотенцем, побрился - очень аккуратно. Есть совершенно не хотелось, как обычно перед дальней дорогой. Сергей вошел в крохотную кухоньку - отец и мать сидели по обе стороны стола, не разговаривая. "Я договорился с Людмилой встретить их на 'Московской', поэтому выйду в восемь..." Отец и мать посмотрели друг
на друга, потом отец сказал : "Понятно! Мы приедем сразу в аэропорт!" "Может, поедем вместе ?" Мать нерешительно взглянула на отца, и отец легонько толкнул Сергея в плечо : "Давай! Иди - тебе нельзя опаздывать! Мы соберемся и приедем." Мать быстро протерла глаза. Сергей, чуть помедлив, вышел из кухни.
Наверное, секундная стрелка не описала и трех кругов, когда Сергей торопливо шел на угол покидаемой им навсегда улицы Димитрова. Идя по тропинке, как раз по диагонали от пятиэтажки, когда бывшей последним домом на самом краю города, к арке в кирпичном длинном доме, загородившем улицу, Сергей обернулся на миг и увидел в крайнем левом окне, на кухне, две фигуры, но в этот раз они не махали ему. Сергей почти помчался бегом.
Еще через две минуты он мчался в частнике по Будапештской. Вон снова, за поликлиникой мелькнул длинный дом, стоявший торцом к улице, потом еще
раз развернулся лентой, когда машина стояла у светофора перед торговым центром, 'ТЦ', тоже когда-то самым южным в городе, и пропал за другими домами...
За бесконечные оставшиеся двадцати минут до встречи Сергей издергался настолько, что ему захотелось закурить. Едва он дрожащими пальцами достал сигарету из купленной у бабки пачки, как
из открывшейся двери осадившей рядом с ним машины засверкали глаза Мити. Сергей смял сигарету, потом швырнул всю пачку на тротуар и торопливо полез в переднюю дверь такси. "Привет,
папа !" - в самое его ухо сказал сын. Сергей обернулся - на заднем сиденье вбились все трое - жена, сын и дочь Дарья, вытянувшаяся, с раскудрявившимися волосами и ямочками на щеках. "Привет, папа !" - это дочь : "Скажи этому, чтобы отдал мою гелиевую ручку!" "Я как будто никуда не уезжал !" - захохотал Сергей, посмотрев на жену. Жена хмурилась, улыбалась, опять хмурилась : "Как два придурка... " "...Ничего, недолго уже... " Жена всхлипнула, Сергей отвернулся и еще раз проверил документы.
Над шоссе повисли Пулковские высоты. Машина летела, обгоняя поток и на лихом вираже влетела
под указатель - 'Пулково - 1. Международный аэропорт.' Казалось, что машина стояла на месте, а серо-коричневое здание летело навстречу ей. И вдруг здание, вместо того чтобы накрыть их, развернулось и застыло справа. Двери сзади с треском распахнулись. Сергей расплачивался с водителем и чувствовал присутствие жены. "...Удачи вам!" - пожелал шофер. В зеркало Сергей увидел, что жена украдкой вытерла глаза. Потом шмыгнула носом. "Спасибо!" - Сергей мельком глянул на таксиста, вышел и подал жене руку. Людмила тотчас же отняла ее, как выбралась наружу. Митя сначала пошел с Сергеем, потом нерешительно пристроился к матери и взял ее под руку.
Людмила с Дашей сели, а Сергей с Митей принялись заполнять декларацию. Точнее, писал Сергей, а сын мешал. Закончив писать, Сергей еще раз проверил паспорта - вот визы, вот его 'грин-карта'... Что же еще ?.. Позвонить Ирине - у них, теперь уже дома , час ночи... Сергей направился к телефонам и увидел входивших в зал
ожидания родителей. Он подбежал к ним : "Мои вон там, а я отойду позвонить! Мигом!" Отец молча наклонил голову, и родители пошли к детям
и его бывшей жене, рядышком, как два старичка,
так, как они никогда раньше не ходили. ...Код страны - один, area-код - двести семнадцать, телефон... гудок, другой...'Hello, Irina here...' Голос Сергея задрожал. "...Родной...Я так уже заждалась..." "...Мы в аэропорту... В Петербурге! В JFK будем в три часа..." "...Да, да ! Прилетайте скорее..."
Все они сидели на двух скамейках - Людмила с детьми и Сергей с родителями, отдельно. Сергей смотрел на Митю, на жену, на дочь. Как по-разному они вели себя. Митя то прислонялся к
своей матери, то толкал за ее спиной сестру. Даша, когда надоедало, отмахивалась : "Уйди, дурак !" После чего жена дергала Митю, дед начинал всех успокаивать. Наконец, Сергей встал - до посадки оставалось полтора часа - подхватил, такую легкую для дальней дороги, сумку и тяжело пошел к стойке. Остальные тоже поднялись.
Мать обняла Сергея и замерла, сжав его руками. Потом отец прижался своим лицом к его лицу, и Сергей неожиданно почувствовал, что щека его повлажнела. Потом Сергей обнимал и целовал остающуюся Дашу. Дочь вытерпела все объятия и заметила : "Папа, я собираюсь в гости на Рождество!" Сергей кивнул ей и подошел к своей жене. Они стояли, глядя друг на друга, и у Сергея внутри боролись желания - страстно обнять ее или только кивнуть на прощание. В конце концов они легонько прикоснулись друг к другу, как старые друзья, у которых это не последнее расставание.
Сергей взял Митю за руку и, окаменев внутри, пошел с ним к стойке контроля. Вдруг жена, как
безумная, схватила сына и застыла. Потом мать тоже стала гладить Митю по голове : "...Котусь...мой... " Она давилась слезами, стирала их, прижималась к внуку. Потом надолго в последний раз остановила Сергея, будто боясь упасть, когда он отойдет... Уже пройдя контроль, Сергей обернулся - родители, внезапно ставшие маленькими и жалкими, стояли вплотную друг к другу, жена - чуть поодаль, держа под руку бесстрастную на вид Дашу. У Сергея задергалось лицо, он только кивнул головой и отошел в закуток, чтобы не было видно его слез...
...Сын теребил его за рукав : "Папа, купи..." Сергей не поворачивался и стискивал дергавшийся рот... Через полчаса они вдвоем направились по длинному проходу к самолету, Митя, по своему обыкновению, тянул его руку всей своей тяжестью, а Сергей украдкой нашел остававшиеся крохотные четыре фигурки... Они мелькнули на мгновение - то, которое требовалось, чтобы пересечь зал ожидания и войти в коридор...
...JFK, паспортный контроль for Immigrants, от стойки - опять коридор до ограды, где толпятся встречающие... Сергей даже не разыскал из множества лиц - он сразу увидел только одни, среди всех, единственные на свете, зеленые глаза... И еще через мгновение они попали в объятия друг друга...
... Сын спал рядом в кресле, с надетыми наушниками, и изредка дергал ногой. А Сергей переживал то, что, он знал точно, случится через четыре часа : Митя, конечно, запросит Macdonalds, Сергей уже совсем сдастся, но Ирина грозно взглянет на них обоих - 'Шшас !' и решительно направится к парковке, слегка склонив голову к плечу... Потом они поедут к 695-й через Wimington bridge. Оттуда - к родной 95-й,



Страницы: 1 2 3 [ 4 ] 5
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.