read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Кабан!!!
...Папа тогда тоже кричал "Кабан!". На нем был шлем с кабаньей головой -
старый, еще прадедушки Портаона. Сейчас этот шлем в оружейной лежит, на самом видном месте. А папа носит другой, с тремя гребнями и с дырками для глаз.
Эге, эти покрепче! Спина к спине - ученые. Да только спина к спине - это для обороны, а в бою надо наступать, наступать!.. И бить, бить, бить! Потом можно посчитать синяки, подергать шатающийся зуб...
Кабан!!!
...А у дяди Полиника на плечах была львиная шкура. (Как У моего дяди
Геракла. Я, правда, не видел, но все говорят - большая шкура.) Вот потом и стали рассказывать, что возле ворот подрались Кабан со Львом. А дедушка Адраст решил их помирить и отдать за них своих дочек. Говорят, оракул велел.
А мой папа все равно победил бы дядю Полиника!
Ступени! Мы уже на ступенях. Мы победили!..
Ну а со мной, этолийский ублюдок?
Толчок в грудь. Амфилох щерится, скалится щербатым ртом. (Говорят, ему передний зуб дядя Эгиалей выбил. Дядя Эгиалей молодец!)
Останавливаюсь - на миг, всего на один миг. Амфилох не должен драться, он взрослый. Он может драться, если бы с нами тоже были взрослые, хотя бы один.
Что, хитон намочил? Ну, ударь меня, Диомедик, ударь! Ударь, Собака этолийская!
Дурная Собака - это обидно. А этолийская - еще хуже. За такое полагается обижаться. Обижаться - и морду бить!
Меня тянут за руку. Сфенел? Да, это он. Капанид помнит правило: взрослый не может тронуть маленького. Не может - если тот не начнет первый. А вот тогда...
Смех - презрительный, обидный. Алкмеон смотрит прямо на меня, дергает губой своей заячьей (во урод!), рука подбрасывает меч...
Р-раз!
Плюнь на этого засранца, брат! Что он, что его отец!.. Чернота плещет в глаза. Они... Они не смеют говорить о папе!
Амфилох тоже смеется - еще гаже, еще обидней. Смеется, щерится.
Эти этолийские недоноски только коз могут портить! Что, Диомедик, твой папочка небось всех козлов в Калидоне разом заменял? Потому и мамочка твоя не выдержала - сдохла?
Мама!!!
...Река шумит совсем рядом, тихая, спокойная. Странно, я не могу ее
увидеть. Только плеск - и легкий теплый ветерок.
Тихо-тихо.
Тихо...
Река совсем близко, только шагни, только вдохни поглубже свежий прозрачный
воздух... Плещет, плещет...
Держите! Держите!
Кого держать?
рука сама собой сжалась в кулак, дернулась - наугад, не глядя... - -
Тидид!!!
Остановил не голос - глаза. Никогда у моего друга Сфенела Капанида не было такого взгляда.
Тидид... Ты... Не надо!
И тут я опомнился. Опомнился, удивился. И сразу же захотелось спросить:
"Почему?". И не одно "почему" - много.
Почему так болит рука? И палец?..
Почему Капанид держит меня - и не за локоть, не за плечо - за горло, боевым
захватом, который нам обоим показал дядя Эгиалей? Почему Ферсандр... Ну, это я потом узнаю. Но вот почему Амфилох?..
Ж-жив? Он ж-жив?
Странно, я никогда не слышал, чтобы зазнайка Алкмеон заикался! Я никогда не видел...
...Видел! Такое лицо было у соседского мальчика, которого в прошлом году взял к себе Гадес. Мальчика звали Эгиох...
Т-ты! Этолийская сволочь! Ты убил его! Убил! Кто убил? Кого? Я настолько удивляюсь, что даже забываю обидеться.
Да позовите кого-нибудь, позовите! Эй, сюда! Отец! Папа-а-а!
АНТИСТРОФА-1
Я не понимаю. Я ничего не понимаю.
Когда они собираются вместе - папа, дядя Капаней и дядя Полиник, - горница
(большая, на стенах рисунки - птички красные и желтые) сразу же становится маленький. Дядя Полиник садится в левое кресло, папа - в пра-ьое, а дядя Капаней - на скамью. Обычно он смеется и говорит, что подходящее кресло для него еще не сработали. Но сегодня он не смеется.
Не смеется и дядя Эгиалей. Он - четвертый. Кресла ему не досталось, скамьи
тоже. Это неправильно! Дядя Эгиалей - сын дедушки Адраста. Мой дедушка - ванакт а дядя - будущий ванакт. Когда он приходит, ему уступают лучшее кресло. И ковер стелют. Но сегодня он не сидит, а стоит. Стоит - и ходит, от двери к окошку, назад снова к двери. И почему-то не обижается, что все сидят!
Я - пятый, тоже сижу. В уголке, прямо на старой шкуре. Волчьей. Она сыпется, ее, наверно, скоро выбросят...
Говорит папа. Нехотя, словно у него что-то болит. Говорит - ни на кого не смотрит.
Его оскорбили. Я убивал за меньшее... "Его" - это меня. Я молчу. Мне... страшно? Нет, не страшно. Но...
Ты же знаешь Амфиарая, Ойнид! Отец с ним и так на ножах, - негромко бросает дядя Эгиалей, отворачиваясь к окошку.
Интересно, что он там увидел?
Если его мальчишка умрет... "Мальчишка" - это Амфилох. Он лежит дома. Он умирает. Это сказал дядя Эгиалей.
Ну и Кербер с ним! - Отец встает, машет рукой: - Уедем отсюда к хароньей бабушке!
Ойнид!
У дяди Капанея очень громкий голос. У дядя Капанея очень широкая ладонь. Широкая, тяжелая. Когда он кладет мне ее на плечо, я едва стою на ногах. Но папа - сильный. Ему ладонь дяди Капанея нипочем.
Правда, харонью бабушку он больше не поминает. А я И не знал, что у Харона есть бабушка. Старая, наверное.
Та ладно вам! Ну, потрались...
Дядя Полиник всегда говорит очень тихо. Он всегда грустный. Я знаю, почему он грустный! Его выгнал из дому собственный брат. Он плохой. Его зовут Этеокл. А дядю Полиника его папа проклял (его папу Эдипом зовут, он тоже очень плохой - так все говорят). Но это ничего. Мой дедушка Ойней тоже проклял папу. И папа не огорчается. То есть не очень огорчается.
Дедушка Ойней плохой! Он даже не хочет пригласить меня в гости. И видеть не хочет!
Внезапно в горнице гремит гром. Почти как настоящий. Но я знаю - это не гром. Это дядя Капаней смеется.
Подрались! Три ребра, рука и еще печенка. Шестилетний малец! Ну, ребята, я вам скажу! Прямо Геракл какой-то!
Когда дядя Капаней хохочет, горница становится совсем маленькой. Это потому, что дядя Капаней очень большой и высокий. И еще он очень шумный. Как гидра.
Не сравнивай, - папино лицо почему-то дергается. - Не дай Зевес, чтобы мальчик стал таким же!
Я не понимаю. Я ничего не понимаю. Папа почему-то не любит говорить о Геракле. А ведь Геракл женился на папиной сестре. У взрослых это называется "зять". Папе он зять, мне - дядя. А папа не хочет о нем даже вспоминать!
Если он умрет, вы уедете в Тиринф, - негромко говорит дядя Эгиалей. - Так решил отец. Но... Будем надеяться.
Лучше бы твой мальчишка Амфиарая ударил! - смеется дядя Капаней. - Нет, ну надо же, а? Шестилетний! Четырнадцатилетнего оболтуса! Геракл бы точно сказал: "Маленьких обижают!" Помните, как он орал? Ма-а-аленьких обижаю-ю-ют!
Не знаю, громко ли кричал дядя Геракл, но уж не громче дяди Капанея. Все улыбаются - даже папа. Даже дядя Полиник. То есть не улыбается, но... почти.
Парня учить надо, - роняет дядя Эгиалей. - По-настоящему учить. И не только войне. Есть тут одна задумка...
Учить? Я снова удивляюсь. Я и так учусь. Уже полгода я хожу в гимнасий, там все бегают, прыгают. Я даже на колеснице ездил! Не сам, конечно.
Ладно, пойду. Если что... Попытаюсь уговорить отца. Дядя Эгиалей подходит ко мне, кладет руку на плечо (как дядя Капаней папе!).
Выше нос, Тидид. Выше, еще выше!
Он улыбается. Я краснею. Я удивляюсь. Почему-то я Думал, что меня станут ругать. Сильно ругать. А меня никто не выругал. Даже папа! Мне даже показалось, что папа испугался. И не за Амфилоха - за меня.
А зачем за меня пугаться? Я ведь не болен!
У него то же, что и у меня, ребята. Понимаете? "У него" - это у меня.
Дядя Эгиалей ушел, а меня, кажется, просто забыли выставить за дверь.
Он говорит, что ничего не помнит. Что он видел реку. И - все...
Дядя Полиник кивает, дядя Капаней - тоже. И снова я ничего не понимаю. Неужели папа болен? Но он не болен, он очень сильный! Его только дядя Капаней побороть может. Он - и, конечно, дядя Геракл.
...Когда папа был таким, как дядя Эгиалей, на него напали враги. В Этолии, где он жил. Папа их всех убил. Он молодец! А дедушка Ойней на него почему-то обиделся. Обиделся - и проклял.
Мне это стоило очень дорого. Очень!.. Я думал, все кончится на мне...
Почему папа говорит так, будто я болен? И почему никто с ним не спорит?
Мы, ребята, становимся опасны. Понимаете? Просто опасны.
Конечно, опасны! - гудит дядя Капаней. - Пусть только кто сунется!
Я не о том, - отец морщится, зачем-то трет щеку. - Мы все - я, ты,
Полиник, Адраст, Тезей, Геракл - потомки богов. Так?
Та какой я фотомок! - откликается дядя Полиник. - Сетьмая вода на финоградном сусле...
Все равно. Нас даже называют героями. А какие мы герои? В каждом поколении - безумцы, калеки, просто больные...
Я совсем не понимаю папу. Да, мы все - потомки богов. И Сфенел, и Ферсандр, и даже Алкмеон с Амфилохом. Это - хорошо. Мы - герои!
Какое-то... ядовитое семя. Геракл... Нет, не Геракл. Иолай, его племянник, сказал, что мы опасны для богов. Ладно, для богов - мы для людей опасны! Я думал, хотя бы Диомед...
Нато бы к оракулу, - неуверенно предлагает дядя Полиник. - Жаль, Асклефий умер!
Да иди ты со своими оракулами' - басит дядя Капаней. - Ни приапа собачьего...
Эй, здесь ребенок! (Это папа.)
М-м-м... Ни пса они там не знают! Сидят у жертвенников, морды наели и каркают: "Воля богов! Воля богов!" Я бы всех этих пифий разложил бы на полянке и...
Эй! (Это уже дядя Полиник.)
М-м-м... И выпорол бы, чтобы людей не дурили и все идолы бы в костер кинул! Какие они боги? Засран-цы приапо...
Капаней!!!
(Это они оба - и папа, и дядя Полиник.)
А пусть слушает! Слышишь, Диомед? Боги - они не боги! Они что, мир создавали? Человека создавали? Пришли на готовенькое, расположились, как разбойники в чужом доме, и корми их! И деревяшкам кланяйся! А им все мало, проглотам. Овец мало - быков подавай! Быков мало - людей режь! Что, не так?
Глаза закрыты. Сейчас Зевс кинет молнию...
Сейчас!..
А все потому, что мы их боимся. А чего их бояться?
Потому что они сильнее!
Это папа. Я раскрываю глаза. Кажется, обошлось. Добрый Зевс не кинул молнию.
Они сильнее. А если враг сильнее, ему надо платить дань. Что поделаешь...
И это папа?! Мой папа, который ничего не боится? На миг мне становится обидно за папу.
Да не сильнее! - огромная ладонь дяди Капанея рассекает воздух. - Это мы
слабее. Вот Геракл. Взял Аполлона - и скрутил. И Таната скрутил! И Аида!
Это сказки! - качает головой дядя Полиник. - Я его, Геракла, сфрашивал, когда он еще пыл... Ну, вы понимаете. С Аидом он не трался. Никто не может бороться с Га-лесом.
Потому что все мы - каждый за себя. А объединиться бы всем, таким, как ты, Ойнид. И я. И ты, Полиник. И даже Амфиарай. И Геракл. Да мы им!..
Молнии все нет. Кажется, Зевс простил дядю Капанея. Или просто не слышит? А может - испугался?
Да ладно, чего скисли? - смеется дядя Капаней. - Все в порядке, только трусить не надо. А твой мальчишка, Ойнид, первым воином будет. Во всем Аргосе! Лучше тебя. И лучше меня!
Я снова краснею. Не каждый день такое услышишь. Сам дядя Капаней сказал!
И почему папа не рад?
Как гофорит Эгиалей, латно, - дядя Полиник встает, почему-то смотрит на дверь. - Уедете в Тиринф - не страшно. Что Тиринф, что Аргос... А не офсудить ли нам, ребята, кое-что пофажнее? Фчера я получил фисьмо... письмо из Коринфа...
И меня выгоняют. Я снова удивляюсь - наверное, в сотый раз за этот вечер. Что они такого собрались обсуждать? Про дядю Амфиарая мне слушать можно, про оракулы можно. И про богов - тоже можно.
А про что нельзя?
* *
Дядя Капаней часто ругает богов. И дядя Амфиарай тоже. Я, правда, не слыхал, и Сфенел не слыхал, но об этом все говорят. Только ругают по-разному. Дядя Капаней всех богов плохими словами называет, а дядя Амфиарай ругает Зевса. Из-за этого дядю Амфиарая никто не любит, хотя он Вещий. А дядю Капанея все любят - кроме дяди Амфиарая.
Почему так?
Папа не хочет мне объяснить. А маму я еще не спрашивал. Она так редко
приходит! В следующий раз я ее обязательно спрошу.
Папа богов чтит. Не так, как дядя Полиник, но чтит. И я хожу в храмы. И жертвы приношу. И Сфенел тоже ходит, хотя его папа богов ругает. У нас в Аргосе полным-полно храмов! Только на нашей улице их четыре: храм Трубы (это мы его так называем, а вообще-то он храм Афины Победоносной), храм Тихи-Счастья, маленький храмик Арга и храм Елены.
Храм Елены - самый лучший. Елена - золотая. Она очень красивая.
Папа сказал, что он знает богиню Елену. Что богиня Елена живет в городе
Спарте. Что там она еще красивее, чем в храме.
Папа еще сказал, что дядя Капаней знает богиню Елену лучше, чем он. Совсем хорошо знает. Я как-то спросил дядю Капанея об этом, а он взял меня за ухо и велел сказать, кто мне об этом сообщил. Но я папу не выдал! А дядя Хапаней почему-то покраснел. А потом извинился (за мое уxo) и сказал, что это все неправда, будто он знает ее, Елену "совсем хорошо". Он богиню Елену просто знает. Он был в Спарте и молился ей. В храме.
За ухо я не обиделся, но так и не понял, отчего это д"-дя Капаней краснеет?
А еще у нас на улице есть Медный Дом. Его так называют, но это не дом, а
подвал. Над ним раньше Палаты Да-наи стояли. Я там не был. И папа не был. Говорят, там очень темно и страшно. В этом подвале родился ванакт Персей. Потом его в море бросили, а он Медузу Горгону убил.
Медуза тоже-у нас похоронена. Только не на улице Глубокой, а за Лариссой, возле агоры. В городе очень-очень много могил. Я думал, что так и надо, но папа сказал, что могилы есть только в Аргосе. Во всех городах тех, кто умер, относят в некрополь, за стены. И в Микенах, и в Фивах, и в папином Калидоне. У нас тоже есть Поле Камней, но многих оставляют в городе. У нас даже есть могила, где лежат целых сорок человек сразу. То есть не человек, а голов. Ее так и называют - Сорокаголовая. Там лежат головы сыновей басилея Египта1. А все остальное похоронено в Лерне, возле гидры.
Гидра живет в море. Некоторые говорят, что ее убил дядя Геракл, но у нас в городе все знают, что он убил маленькую гидру, а большая жива-здорова, и ее все боятся. Полидор, сын дяди Гиппомедонта, ее сам видел. Говорит, страшная.
Вот бы ее убить!
А богов все-таки ругать не надо. Вдруг услышат?
* *
Ты, Тидид, меня извини! Я... Я не хотел тебя обидеть...
Амфилох не умер. Он даже болел не сильно. Просто полежал неделю - и встал.
И теперь мы снова стоим на ступеньках храма Трубы. Но не деремся.
Миримся.
Египт (Эгипт)-братДанаи,дядяПерсся.
Твой папа очень хороший. И смелый. И мама... Она очень хорошая была.
Извини!
Я думал, что извиняться придется мне, но Амфилох решил сам извиниться. А Алкмеон почему-то не пришел. И никто больше не пришел - только Амфилох.
Просто вы все закричали. Ты про кабана, Ферсандр - про спартов...
Ну мы же дрались! - удивился я. - Так полагается!
Ругать врагов тоже полагается, Диомед. Чтобы разозлить, из себя вывести.
Вот я и... Но я не должен был так говорить, извини!
И вдруг я начинаю понимать, что Амфилох говорит со мной как со взрослым. Как с совсем взрослым. Я хочу сказать: "Да ладно!", но вдруг понимаю, что надо ответить иначе.
Ты меня тоже извини, Амфиарид. Я... Я не хотел. И насчет пеласгов, и насчет... Я просто реку увидел.



Страницы: 1 2 3 [ 4 ] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.