read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



- одеколоном. Ну и хорошо, ну и пожалуйста, только... нет, я сам не знаю,
почему он мне был не по душе. Он ведь всегда показывал мне свое уважение.
Даже на "вы" называл, и это получалось у него не нарочито, а вполне
естественно: "Знаете, Рома, в оценке этой книги я не могу с вами
согласиться..." Или: "Рома, если вы не против, я украду Ирину Григорьевну
из дома на два часа, в галерее выставка рисунков Рембрандта..."
Я был не против. Я понимал, что у мамы должны быть радости в жизни. И
даже когда узнал, что Верховцев сделал ей предложение, сказал внешне
беззаботно: "Решай сама, он ведь на тебе мечтает жениться, а не на мне". И
мам решала, думала. А я, хотя и не очень хотел такого отчима, но и не
тревожился сильно. Потому что Верховцев часто заявлял: "Я, Рома, вполне
разделяю ваше отвращение к интернатному быту. У каждого человека должен
быть родной кров..."
Неужели врал?!
Мама старательно возмутилась:
- Что ты выдумываешь! Наоборот! Евгений Львович не раз говорил, что
нельзя тебя сдавать в интернат!
- Вот-вот! "Сдавать"! Как чемодан в камеру хранения! Не забудьте
взять квитанцию...
Мама помолчала, сдерживая себя. Изо всех сил. Потом понемногу
успокоилась. И сообщила, что я "совершенно неспособен к нормальному
диалогу". Стала собираться в свой институт и спросила, будто между прочим,
не помню ли я телефон Надежды Михайловны. Она и сама его, конечно,
помнила, но давала мне понять, что станет договариваться с тетей Надей,
потому что не намерена отправлять меня на интернатную дачу насильно. Мама
не любила, уходя на работу, оставлять меня "в напряженном состоянии".
- Не забудь вымыть посуду. И, пожалуйста, не забывай запирать
решетку, когда уходишь с балкона.
Мама ушла, я малость успокоился, но настроение все равно было
тусклое. Чтобы его разогнать, я подкатил к двери в прихожую. На прибитых к
косякам крючьях лежала перекладина из обрезка трубы - мой турник. Мама
настаивала, чтобы я регулярно тренировал руки. Врачи говорили ей про свои
опасения: мол, паралич может распространиться вверх, и руки тоже онемеют.
Мама думала, что я про это не знаю, но я знал и очень боялся. Тем более,
что иногда - во сне или во время рисования, или когда мастерил что-нибудь,
по рукам вдруг пробегал колючий холодок, и мышцы после этого делались
вялыми. Я старался не думать про страшное и убеждал себя, что такие
приступы - случайность... Может, и правда они были случайностью. В
общем-то пока сила в руках у меня сохранялась. Ведь им всегда хватало
нагрузки: приходилось работать и за себя, и за ноги...
Я протиснулся под перекладину, ухватился за нее. Кресло отъехало, я
повис. Покачался на вытянутых руках, подтянулся, положил на холодную трубу
подбородок. Ноги подошвами коснулись паркета. Вышло, что я стою.
В прихожей напротив двери висело длинное, почти до пола, зеркало, и я
видел себя "в полный рост".
Наша знакомая тетя Эля (я слышал) не раз говорила маме, что я очень
симпатичный.
- Ну, прямо юный маэстро! Смотри, какие глазищи! А волосы... Ну,
просто маленький Карузо!
- Да, конечно, - со вздохом соглашалась мама. - Если бы не... - И
замолкала.
Я не знаю, как выглядел маленький Карузо. А что до меня, то,
по-моему, пацан как пацан. "Если бы не..."
Но сейчас этого "не" зеркало не отражало. Казалось, мальчишка встал
на пороге, положил на поперечную блестящую трубу подбородок и задумчиво
смотрит на свое отражение.
Сам обыкновенный и отражение обыкновенное. С нерасчесанными темными
волосами, с надутым от недавних огорчений лицом, в белой футболке со
штурвалом и надписью "Одесса", в мятых синих шортах со старомодным
пионерским ремешком, в новеньких кроссовках (у них никогда не будут стерты
подошвы, но сейчас это неважно). С длинными, совсем нормальными на вид
ногами. Они даже и не очень худые. И успели загореть, как у всех
мальчишек, потому что я подолгу торчу на солнечном балконе. Правда, сзади
загара нет, но сейчас этого не видно...
Солнце нынче сильное, горячее, я даже слегка "обжариться" успел, хотя
загорать в этом году стало труднее. Дело в том, что мама, боясь новых
попыток ограбления, заказала осенью металлическую наружную дверь и заодно
- железную решетку для балкона. Ведь забраться со двора на второй этаж
ничего не стоит! Я спорил, доказывал, что не хочу жить как в тюрьме. Но
мама сказала, что в решетке сделают широкие ставни, можно будет их
распахивать.
Ну, я и распахивал. Но солнце-то светило не только сквозь этот проем
в решетке, а отовсюду. И чтобы оно не отпечатывалось на мне пятнами, я
елозил с креслом туда-сюда...
Руки и подбородок у меня наконец устали. Я повис, разжал пальцы,
шмякнулся на пол (услыхал, как о паркетные плитки стукнули колени; могут
появиться синяки, но болеть они не станут). На руках добрался до кресла,
влез в него. На душе по-прежнему был осадок от ссоры с мамой, и на балкон
не хотелось.
Я сердито включил телевизор: все равно ничего путного не покажут. Ну,
так и есть! На одном канале солидный депутат доказывал, что "судьба
экономических реформ зависит от консенсуса между правительственными
кругами и сферой предпринимателей". На другом повторяли вчерашнюю серию
"Синдиката любви". Я и вчера-то ее смотреть не стал. Во всех сериях одно и
то же: или мчатся на машинах и палят очередями, или он и она лижутся в
постели (аж тошнит, как поглядишь)... Переключил, а там по сцене прыгает
волосатый дурак с гитарой, в драной жилетке и широченных цветастых
бермудах. И орет в микрофон что-то бессвязное.
Я разозлился и убрал звук. Теперь парень вовсю скакал, бегал и
разевал рот, а в результате - тишина. Сперва было смешно, как этот
ненормальный старается напрасно. А потом стало немножко жаль его, и я
включил громкость. И вдруг разобрал слова! Парень орал одну и ту же фразу:
Рома, Рома! Ты остался дома! Рома, Рома! Ты остался дома!
Будто нарочно для меня! Ведь я, хотя и со скандалом, в самом деле
остался дома, отбился от интернатской дачи!
Я даже почувствовал благодарность певцу хотя и не люблю такую вот
"попсу". А он, видать, почувствовал мое настроение и взвыл пуще прежнего:
Рома, Рома! Ты остался дома!
Наверно, он еще долго так старался бы, но затрезвонил телефон.
Звонила мама. Сказала сухо:
- Как у тебя дела?
- Нормально...
- Посуду вымыл?
- Ага, соврал я (успею еще до обеда).
- У меня заседание кафедры, на обед я не приду. Разогрей суп,
вермишель, залей ее яичницей. Компот в холодильнике...
- Ага...
- Ты мог бы отвечать и более развернуто.
- Ага... То есть я все понял. Не волнуйся.
- Не вздумай опять питаться всухомятку.
- Не вздумаю.
- И... вот еще что. Я позвонила Надежде Михайловне, она, возможно,
согласится остаться с тобой...
Я чуть не крикнул "ура", но засвербило в носу и в глазах. Какой-то
кашель получился.
- Что с тобой?
- Ничего... Ма-а... ты хорошая.
- А ты подлиза, - с облегчением сказала мама. - И совершенно негодная
личность. - Ага! И врун! Потому что по правде я еще не мыл посуду. Но я
сию минуту! До блеска! Все-всю...
Потом я неподвижно сидел минут пять и словно таял от облегчения и
виноватости. После этого, конечно, занялся посудой. А когда закончил
работу, выбрался на балкон.
Ох и чудесное это время - летнее утро!
Солнце светило слева, половина двора была в тени от тополей, жара еще
не наступила. Тянул ветерок. На веревках, словно морские сигнальные флаги,
качалось белье. Одуванчики были, как осевшая на траву золотая метель.
Жаль только, что на всем дворе - никого. Лишь у подъезда на лавочке -
неизменные бабка Тася и бабка Шура, слышны их голоса.
Но нет, неправда, что совсем никого! По границе света и тени шел
пушистый черный кот. Это был знакомый Пушок, он жил на четвертом этаже у
Гриши.
Мне всегда хотелось, чтобы дома у нас жила кошка или собака. Но я об
этом даже не заикался. У мамы жестокая аллергия на шерсть, это нервная
болезнь такая. И ничего с ней не поделать (как и с моей)... А с Пушком я
иногда играл: спускал с балкона бумажную "мышку" на длинной нитке, и Пушок
прыгал за ней и гонялся с величайшей охотой. Молодой он еще, резвый.
Сейчас нитки и бумаги под рукой не было. Я схватил с полочки на
перилах карманное зеркальце и пустил в траву зайчика. Прямо перед котом,
по теневой стороне. Пушок тут же клюнул на эту приманку - прыг за
солнечным пятном! Прыг опять!.. Но рука у меня дрыгнулась, зайчик скакнул
в заросли у забора и пропал. Пушок тоже влетел в репейники - как пушечное
ядро! И скрылся там, не стал выходить. Может, нашел более ценную добычу?
- Ну куда ты, дурень! Пушок! Пушок!..
И вдруг я услышал негромкий, чистый такой голос:
- Это ты меня зовешь, да?


ЛОПУШОК



Страницы: 1 2 3 [ 4 ] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.