read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



- Мурат не захотел мне это объяснить... О, он еще нас кое-чем порадует, этот смышленый уйгурский глальчик.
Этот смышленый мальчик два года спустя оказался уже в университете, удивляя всех своей памятью. Перед ним раскрывали страницу незнакомой книги, и, прочтя текст, он тут же шпарил его наизусть.
На четвертом курсе этот смышленый мальчик подарил Сергею Антоновичу (а потом и мне) красиво изданные огромные тома перевода Авиценны. А защитился он раньше меня. На три недели, но раньше...
Да, было о чем вспомнить, покуда я добирался в Москву, летел в Рим, а потом в аэропорту, увековечившем своим названием имя Леонардо да Винчи, несколько часов ждал самолета в Палермо.


4. Озеро спящих ласточек
- ЗОНА, ТЫ УТВЕРЖДАЕШЬ, ЧТО КРАСОТА СПАСЕТ МИР, ЗАСТАВИВ ЧЕЛОВЕКА ПЕРЕСТРОИТЬСЯ ПО СВОЕМУ ОБРАЗУ И ПОДОБИЮ?
- Я УТВЕРЖДАЮ: КРАСОТА - ЭТО НЕ ТОЛЬКО ПРЕКРАСНАЯ ФОРМА, НО ПРЕЖДЕ ВСЕГО СМЫСЛ ОСВОЕНИЯ МИРА ЧЕЛОВЕКОМ.
- ОДНАКО МИР ЗЕМНОЙ, НАПРИМЕР, СУЩЕСТВОВАЛ ВО ВСЕЙ КРАСЕ МИЛЛИОНЫ ЛЕТ ДО ПОЯВЛЕНИЯ НАШИХ ПРАЩУРОВ. И НЕ БЫЛО НЕОБХОДИМОСТИ В ЕГО СПАСЕНИИ.
- ЕГО СПАСЕНИЕ - В ИЗВЕЧНОМ СОВЕРШЕНСТВОВАНИИ И НАКОПЛЕНИИ КРАСОТЫ.
ПРИМЕНИТЕЛЬНО К ЧЕЛОВЕКУ МИР СПАСЕТ КРАСОТА ДЕЙСТВЕННАЯ. КРАСОТА ПОДВИГА, БЕЗОТЧЕТНОГО ПОРЫВА. СОСТРАДАНИЯ К БЕДАМ И НЕСЧАСТЬЯМ ВСЕГО ЖИВОГО. ЕГО СПАСЕНИЕ - В ВЕЛИЧИИ ЖЕНЩИНЫ, СУМЕВШЕЙ В УРОДСТВЕ РАСПОЗНАТЬ КРАСОТУ. ПОМНИШЬ, КАК ОНА ВО СНЕ ПРИЖИМАЛАСЬ ЩЕКОЮ К ЛИЦУ ГЕРОЯ, У КОТОРОГО НЕ БЫЛО ЛИЦА... ВСПОМНИ, КАК ОДНАЖДЫ В ДЕТСТВЕ ТЫ ПРОСНУЛСЯ И...
Я проснулся оттого, что у меня по лицу ползал жучок, а может, муравей. "Откуда в конце марта в доме мураши или жучки?" - подумал я и раскрыл глаза.
В снопе лучей утреннего солнца за окном маячил мой друг Юрка по кличке Белый. Оказывается, он сквозь форточку водил по моему лицу длинной камышинкой, какими мы обычно добывали вишни и урюк в чужих садах, если не удавались более простые способы...
- Вставай, соня, все наши небось уже у мельницы.
Да не забудь соли покрупней и картохи сырой - в золе печь будем, - еле слышно шепелявил он с отчаянными гримасами. - Дед твой уже по винограднику шастает, дак ты лучше через забор, ладно?
Я махнул ему рукой - он исчез вместе с камышинкой. Задача осложнялась: хлеб и колбасу я припас еще с вечера, а за картошкой надо было красться на кухню через родительскую спальню. Операция прошла успешно, но на обратном пути я задержался у дверей, нечаянно посмотрев на спящую мать. Ее золотистые косы были расплетены и стекали на отцову грудь. Она так крепко его обняла за шею, как обнимают девчонки березы, вслушиваясь, не зашумел ли в корнях весенний сладкий сок. Я всегда знал, что она очень красива: когда мы шли втроем по городу, все, и мужчины, и женщины, оглядывались нам вслед. На репродукции Боттичелли, висящей в кабинете истории, из пены морской выходила, овеваемая зефирами, моя мать Стеша. Но теперь, в это утро, я увидел впервые ее и отца единым целым, слившимся нераздельно, как сливаются ручьи после дождя. Щекой она прижималась к отцову лицу, вернее, к тому месту, где у него когда-то была левая половина лица.
Да, левой половины лица у него не было, с войны он вернулся обезображенный, и даже на партийном билете снят был в профиль.
"Ничего, Михаил Никифорыч, - говорил дедушка, - за дела твои геройские тебя еще на медалях отольют, помяни мое слово, а в деле медальном - будь ты хоть генералиссимус - профиль потребен, профиль.
Хоть и один у тебя нынче глаз - зато как ватерпас..."
Я столько раз слышал от матери и деда про эти геройства, так свыкся с ними, что запомнил наизусть. Пересказывая отцовы подвиги моим дружкам, я добавлял все новые подробности, и в конце концов мне самому стало казаться, что это не отец, а я попадаю из фашистского концлагеря в итальянский городок Каррару ломать мрамор от темна до темна и однажды сбегаю с напарником Баскаковым Петром в интернациональный партизанский отряд, и уже в отряде Баскакова Петра ранит шальной пулей в живот...
...В девять вечера, как было условлено, он был в городке и тут узнал от связного: совсем было выздоровевший Баскаков арестован по доносу провокатора и препровожден в двухэтажное здание мэрии, где теперь располагалась фашистская комендатура.
- Охрана большая? - спросил он связного.
- Вместе с комендантом-пятеро. Остальные уехали на облаву.
- Когда вернутся?
- Как обычно, часам к девяти. А завтра всех после восхода солнца сгоняют в каменоломню. Расстреляют н Баскакова, и всю семью, что его выхаживала.
"Пока солнце взойдет, роса кой-кому очи выест", - сказал он загадочную для связного фразу и сквозь плети сухой ежевики начал пробираться к комендатуре.
Когда окончательно стемнело, он, боясь хрустнуть сучком, забрался на пинию напротив кабинета коменданта. Тот разглядывал открытки в толстом альбоме, время от времени ухмылялся. "Ты у меня сейчас поухмыляешься, стервятник", - с холодной яростью подумал он и, перебирая руками по толстой ветке, добрался до балкона. Поскольку балконная дверь оказалась закрытой, он выдавил стекло плечом и приставил вальтер к боку коменданта, тот потерял сознание или притворился, что потерял, но после воды из графина, вылитой на голову, пришел в себя. Довольно твердым голосом герр комендант объяснил двум прибежавшим на шум автоматчикам, в чьих руках его жизнь, хотя все было ясно и без объяснений.
- Пусть автоматы положат на кресло, а сами в угол, к окну! - скомандовал он коменданту. Все было исполнено без осложнений. Автоматчиков он запер в огромный сейф, автоматы закинул на плечо и повел коменданта в подвал, где в одной из трех камер юноша-немчик, почти еще мальчик, с помощью двух трясущихся от страха и отвращения итальяшек-карабинеров и школьной динамо-машины неумело пытался выведать у обнаженного и связанного Баскакова сведения про партизан. Наверно, лицо незнакомца, кровоточащее от игл ежевики и битого стекла, вывело юношу из равновесия, он не смог трезво оценить ситуацию, рухнур с пулей в голове на чистый кафельный пол, а дуло вальтера снова уперлось в податливый комендантов бок.
- Развязать! Одеть! - цедил он'сквозь зубы,-ощущая железом вальтера содрогание этого тестообразного жирного бока. - Где семья Беллоке? В соседней камере? Шагай туда, борсз, это тебе пе альбомчики разглядывать!
Из соседней камеры вышло восемь человек, из них пятеро малолеток и одна девушка с черными кругами под глазами.
- Не надо Стефанию трогать, синьоры, - сказала плачущая мать девушки. - - Умоляю, ей нет еще и шестнадцати...
- Бери автоматы, Петр, сажай их в грузовик, он во дворе, и чеши сам знаешь, куда, - сказал он по-русски. - Прикрытие обеспечу.
- Я без тебя, Миха, ни шагу. Пусть хоть снова пытают, - отвечал Баскаков тоже по-русски, потому как никаких других языков в отличие от нагрянувшего друга с окровавленным лицом он не знал, и щека у него задергалась.
- А об этой куче мале кто позаботится, Баскаков?
Я тебе приказываю как старший по званию: уезжай.
Да не забудь потом машину столкнуть в пропасть. А я как-нибудь выкручусь. Где наше не пропадало!.. Времени у тебя в обрез. Того и гляди вернется с охоты вся их разношерстная команда. Давай! Бог не выдаст, свинья не съест. Проверь бак с бензином, понял?
- Да я без тебя... - начал было опять тянуть резину Баскаков, но тут его спаситель так посмотрел, что Петр лишь махнул рукою с досады. Семья Беллоне быстро погрузилась в грузовик, и вскоре шум мотора затих за холмом...
Дальше в моих рассказах друзьям был пропуск.
Сколько ни пытался я узнать у отца, чей кончился тот вечер, как он умудрился задержать возвратившихся с облавы фашистов на несколько часов, - отец молчал.
Одно известно: в партизанский отряд его через неделю принесли на самодельных носилках два пастуха. Обезображенного. В беспамятстве. В бреду. Уже и война окончилась, и друзья подались кто куда - от Испании до России, а он все в сознание не приходил. А когда пришел - увидел над собою единственным глазом прекрасное и заплаканное лицо девушки. Той, что вышла тогда из камеры и вскоре растворилась с Баскаковым Петром в спасительной тьме ущелий...
Мама моя Стефания, Стеша Беллоне, самолет проносит меня над твоей и моей землей, и бородатый пилот в фуражке с кокардой, наклоняясь ко мне, говорит:
"Вон, взгляните, синьор, будто розовые раковины в синеве и зелени волн. Это карьеры Каррары, не будь этого мрамора - сам божественный Микеланджело не создал бы ни "Давида", ни "Оплакивания Христа"...
Как? Вы родились в Карраре? 0-ля-ля, а акцент у вас неаполитанский, и за это стоит выпить ламбрусского, лучшего в мире вина... Убедились? О, да вы на Сицилию! Археолог? Браво, синьор!.." Мама Стеша, как нашла ты его над ручьем, как укрыла от предателей и ищеек, как вдохнула в него память, волю к жизни, саму жизнь. Самолет проносит меня над моей и твоей землей, и я чувствую, как две крови сплелись во мне и слились, как сплелись вы с отцом в то утро, когда твои волосы стекали ему на грудь. Как сумела ты без единого крика и вздоха прожить с ним и со мною сперва в деревушке за Уралом, на поселенье, потом в Джезказгане и наконец в доме дедовом, в Алма-Ате. Даже я не решался, когда подрос, целовать его, как в детстве, туда, где было когда-то лицо, но ведь ты вообще никогда его не видала вблизи, отцово лицо, разве что на фотографиях довоенной поры... Ты накладывала мне примочки на рассеченную бровь после того, как третьегодник Бусыга обозвал отца моего уродом, и мои ручонки на его горле расцепляли четверо учителей; ты говорила: "Будь спартанцем, не хнычь, сын героя, твой отецпрекраснее всех". Мама Стеша, сквозь рев исполинской трубы самолета я слышу нежное пенье каррарских розовых раковин: "Всех прекрасней Стефания - ты..."



* * *
Лишь дважды удивил меня отец. Сначала, когда получил большую министерскую премию, не помню, тысячи полторы или две и, закупив на все эти деньги коньяка, водки и разной провизии, укатил на служебном грузовике в горы, где в пансионате для инвалидов войны доживали жизнь существа без рук и без ног, не пришедшие в память, слепоглухонемые. Через неделю мы поехали за ним с дедом. Он легко дал себя увезти домой, где встал перед матерью на колени и сказал поитальянски, чтоб, наверно, не понял дед: "Прости меня, пса поганого, Стефания. Повинную голову меч не сечет. Клянусь Каррарой - больше ни капли зелья в рот не возьму". И слово свое сдержал.
Потом, года через три, приехал из Москвы Баскаков. Кудрявый, быстроглазый, в генеральской форме, он, как ребенок, изумлялся нашей библиотеке; грушам и яблокам в саду, георгинам вровень с крышей сарайчика, которые выращивала мама.
- Отпусти шофера, Петр, - сказал отец. - Воскресенье, а ты полдня машину держишь. У него тоже ведь семья.
- А для чего мы воевали, кровь проливали? - весело спросил генерал, но машину отпустил. Он прожил на ведомственной даче в горах целый месяц, изредка наведывался к нам. Перед отъездом в Москву он положил отцу на стол зеленый конверт.
- Скажу тебе как фронтовому другу, Миха, только не обижайся, браток: живешь ты неважнецки. Книжки старинные - хорошо, грушки-яблочки - тоже. А вот второй этаж в доме не мешало бы надстроить. И дачку в горах заиметь. Ежели пожелаешь, я об участке похлопочу.
Отец хмурился, потирал ладонью ту, багровую, с зелеными пороховыми вкраплениями, половину лица.
А Баскаков ничего не замечал, все больше распаляясь.
- Мой тебе совет, Никифорыч, для начала обзаведись хотя бы гарнитуром, а?.. В конверте деньжата и телефон завмага из округа, понял? Да не дергайся, я ж тебе жизнью обязан, Михаил. Ну, давай обнимемся на прощанье.
- Обнимал медведь барана, - глухо отозвался отец, не вставая. - Значит, живу неважнецки, да? Гарнитурчиков не нажил, да? А ты забыл, к каким местам тебе хозяева поместий на Рейне провода прикладывали? Владельцы дачек! Любители венской мебели!..
Не ожидал от тебя, Петр Борисович! Перед бойцами, чьи кости точат в земле черви, не стыдно?
С отцом случился сердечный приступ, и мама, как всегда, сама ему впрыснула камфару.
Баскаков всю ночь просидел возле отца. Беспрестанно пил, почти не закусывая, но хмель его, видно, не брал.
Всю ночь он просил у отца прощения, говорил, что его сгубила расчетливая нелюбимая жена, что он, Петр Баскаков, отца моего сегодня предал, но, что случись снова война, он за него в огонь кинется и в воду.
- Ох и любишь ты, Баскаков, воду в ступе толочь,- подал наконец голос отходчивый отец. Видимо, друга он простил, но тот у нас больше не появлялся.



* * *
Мальчишки ждали меня у мельницы. Мы двинулись вверх по косогору через грязный подсыхающий сад с обрывками прошлогодней листвы и кое-где торчащими на ветках бурыми яблоками. На вкус они немного отдавали гнилью, но зато пахли прошлогодним летом.
Нас было шестеро, все из одной школы. Наш вожак Чава поигрывал на поясе настоящим финским ножом в чехле. Мы страшно ему завидовали еще и потому, что на прошлой неделе он обнаружил на Ласточкином озере тайник времен гражданской войны. Он гнался с собакой за лисой и провалился в яму, где под истлевшим брезентом и трухлявыми досками стояли вплотную друг к другу четыре ящика. В одном лежали промасленные винтовки, но без патронов. Другие Чава не открывал.
Мы должны это сделать вместе, заодно оценив, какой он всем верный друг.
Мы долго искали тайник, замаскированный пожухлыми стеблями курая, но наконец нашли. Радости не было предела. Решили положить несколько довольно тяжелых снарядов в вырытую ямку и развести сверху большой костер, чтоб жахнуло как на войне. В углу снарядного ящика я заметил гранату, похожую на зеленый апельсин, только с рифлеными стенками, и побежал похвастаться к Чаве.
- Давай сюда, - сказал он, - все тайниковое мое.
- Не получишь, не получишь, 'только зря себя помучишь! - смеялся я, прыгая на одной ножке. Он обиделся, навалился на меня, мы начали возиться. Не знаю, как оказалось в его руке стальное колечко с усиками, но хорошо помню его белое ватное лицо, когда он начал пятиться к большому камню, повторяя беспрестанно:
- Только не разжимай руки! Только не разжимай руки!
Когда он юркнул за камень, я услышал над ухом голос отца:
- Он прав, Олег, не надо разжимать, а не то она взорвется.
Человек, разительно похожий на отца, но с тем, не обезображенным, довоенным, лицом крепко обхватил мои руки.
- Давай-ка спустимся к воде, - говорил негромко он. - Ты ведь знаешь, Олег, почему озеро называют Ласточкиным?
- Потому что они на зиму никуда отсюда не улетают, а ложатся на дно... Сцепятся лапками и спят в озере до весны, - сказал я похожему на отца.
- Верно, Олег. Некоторых же ласточек уносят на юг журавли под крылом. Или аисты на спине... Ты осторожней, ставь сапоги боком, чтоб не скользили. Видишь, вода совсем близко... Теперь чуть ослабь руки, эту штуку я попробую сам ухватить. Разжимай, разжимай, не бойся. Даже после щелчка есть еще время от нее избавиться. Разожми, тебе говорят, ну!
- Не м-могу. Р-руки скр-рючило! - стучал я зубами и не мог, не мог их разнять, как на Бусыгином горле. Тогда таинственный человек в легкой диковинной рубахе не по сезону и в синих шелестящих штанах так сжал мне запястья, что я закричал. Граната начала падать в траву, но он перехватил, ее на лету, коротким броском метнул в озеро, успев еще повалить меня и накрыть своим телом. Ударил взрыв. Столб воды и тонкого льда восстал из воды, преломляя солнечные лучи.
- Ура, ура! - наперебой кричали ребята. - Рыбешки-то сколько! И выдра дохлая!
- Братва, сооружай плот, карасей на костре печь будем! - поддержал всех Чава.
Рыбы раздобыли порядочно, не меньше ведра. А вот незнакомец, похожий на отца, исчез, будто его вовсе не бывало. Вместе с ним исчезли и тайник, и два снаряда, уже положенные в будущее кострище. Даже в десятом классе мы время от времени выбирались на Ласточкино озеро, продолжали поиски тайника. Безуспешно. Как в воду все кануло.
В конце концов я и сам начал сомневаться в реальности случившегося. Да, был тайник, был, да, ели печеную рыбу, даже домой я принес несколько карасей.
Но никого из взрослых - тем более в синих штанах и летней рубахе -у озера не было. Так утверждала вся наша ватага, включая и Чаву.
И только Белый, когда уже уезжал в летное училище, признался мне: он видел тогда синештанного. И как мы к воде с ним осторожно сползали, и как гранату он плюхнул - все видел Белый. Но похож был незнакомец, как две капли воды, на его, Юркиного, отца. Хотя и выглядел помоложе.



5. Эпидемия
- ЗОНА, ДО СИХ ПОР Я НЕ ВЕРИЛ В СУЩЕСТВОВАНИЕ ИНОПЛАНЕТЯН. МЫСЛЯЩИЕ ОБЛАКА, ЧЕЛОВЕКО-ГРИБЫ, ЛЮДИ-ОСЬМИНОГИ, ОДУШЕВЛЕННЫЕ СГУСТКИ СВЕТА - ВСЕ ЭТО.
ПО-МОЕМУ, ВЫДУМКИ, ВРАКИ. УЧИТЕЛЬ ЖЕ СЧИТАЕТ, ЧТО ДРУГИЕ МИРЫ ПОВСЕМЕСТНО НАСЕЛЕНЫ, НО ИХ ОБИТАТЕЛИ - ТОЧНАЯ КОПИЯ ЧЕЛОВЕКА. ПОДОБНО ТОМУ КАК ОДИНАКОВЫ АТОМЫ ВО ВСЕЙ ВСЕЛЕННОЙ ИЛИ СПИРАЛИ ГАЛАКТИК...
- НО ПОЧЕМУ АТОМ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ РАЗМЕРОМ С КОЛИЗЕЙ, А ГАЛАКТИЧЕСКАЯ СПИРАЛЬ СОТКАНА ИЗ СЕРЕБРИСТЫХ ВЕТОК ДЖИДЫ? РАЗУМ МНОГОЛИК, МНОГОМЕРЕН. ЧЕЛОВЕК СТАЛ ЦАРЕМ ПРИРОДЫ СЛУЧАЙНО. И КОСМИЧЕСКИЕ КОРАБЛИ, И СИНХРОФАЗОТРОНЫ, И ЛОДКИ ПОДВОДНЫЕ, И ТЕЛЕБАШНИ МОГЛИ БЫТЬ СОЗДАНЫ, НАПРИМЕР, ПОТОМКАМИ ДИНОЗАВРОВ, ЕСЛИ БЫ ДИНОЗАВРЫ НЕ ВЫМЕРЛИ 65 МИЛЛИОНОВ ЛЕТ НАЗАД ПРИ ЗАГАДОЧНЫХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ.
- ДОПУСКАЮ, ЧТО ТЫ ПРАВА, ЗОНА. НО, ГОВОРЯТ, НЕТ НИ ОДНОГО ДОСТОВЕРНОГО ФАКТА ПОЯВЛЕНИЯ ИНОПЛАНЕТЯН НА ЗЕМЛЕ.
- ТВОИ МОЗГ МОЖЕТ ВМЕСТИТЬ ДВАДЦАТЬ МИЛЛИОНОВ ТОМОВ УБОРИСТОГО ТЕКСТА. ЭТО ПОЧТИ ВСЕ КНИГИ ЗЕМЛИ. КАК ЖЕ ТЫ ЗАБЫЛ СТАТЬЮ, КОТОРОЙ ПОТРЯСАЛ КОГДА-ТО ПЕРЕД ВСЕМ УНИВЕРСИТЕТОМ? ВСПОМНИ: МИЛАНСКИЙ ЖУРНАЛ "ПАНОРАМА"...
- К СТЫДУ СВОЕМУ, ЗОНА, ЗАБЫЛ.
- Я НАПОМНЮ ТЕБЕ, ЗАБЫВЧИВЫЙ. ТАМ ГОВОРИЛОСЬ О НИЗКОРОСЛОМ СУЩЕСТВЕ С ЗЕЛЕНОЙ КРОВЬЮ, НАИДЕННОМ 7 ИЮЛЯ 1948 ГОДА ВОЗЛЕ ОСКОЛКОВ НЕВЕДОМОГО ЛЕТАТЕЛЬНОГО АППАРАТА. В МЕКСИКЕ, В 45 КИЛОМЕТРАХ ОТ ГОРОДА ЛАРЕДО. СУЩЕСТВО БЫЛО ЧЕТЫРЕХПАЛЫМ, БЕЗ ЯЗЫКА И ЗУБОВ, БЕЗ УШНЫХ И НОСОВЫХ ОТВЕРСТИИ. НАПРЯГИ ПАМЯТЬ: ДВЕ ФОТОГРАФИИ НА РАЗВОРОТЕ.
- ВСПОМНИЛ, ЗОНА! А НА МЕСТЕ УШЕЙ - ГЛАЗНЫЕ ВПАДИНЫ... ЛЕТ ПЯТЬСОТ НАЗАД ТОЖЕ НАХОДИЛИСЬ ОХОТНИКИ ОПИСЫВАТЬ ЛЮДЕЙ, У КОТОРЫХ РТЫ "МЕЖИ ПЛЕЧМИ", А ГЛАЗА - "ВО ГРУДЕХ".
- ПРЕЖДЕ ЧЕМ СГОРЕТЬ И РАЗВАЛИТЬСЯ, АППАРАТ ПРОЛЕТЕЛ НАД ЗЕМЛЕЙ ЧЕТЫРЕ ТЫСЯЧИ КИЛОМЕТРОВ. МЕНЬШЕ, ЧЕМ ЗА 54 МИНУТЫ. ЗА НИМ СЛЕДИЛИ РАДАРЫ, ТАК ЧТО ЦИФРА ПРИМЕРНО ТОЧНА.
- ПРИЗНАЮ: В СОРОК ВОСЬМОМ ГОДУ С ТАКИМИ СКОРОСТЯМИ НИКТО ЕЩЕ НЕ ЛЕТАЛ. НО КАК ПОВЕРИТЬ, ЧТО ЗЕЛЕНОКРОВНЫЙ КАРЛИК, БЕЗЗУБЫЙ УРОДЕЦ С ЧЕТЫРЬМЯ ПАЛЬЦАМИ, МОЖЕТ ПИЛОТИРОВАТЬ КОСМИЧЕСКИЙ КОРАБЛЬ?
- У ТЕБЯ, ЗАБЫВЧИВЫЙ, ПЯТЬ ПАЛЬЦЕВ ЛИШЬ ПОТОМУ, ЧТО ТЫ ПРОИЗОШЕЛ ОТ КИСТЕПЕРОИ РЫБЫ ДЕВОНСКОГО ПЕРИОДА, С ПЯТЬЮ РАСЧЛЕНЕНИЯМИ НА ПЛАВНИКАХ.
- ТОГДА, ЗОНА, Я ХОЧУ УВИДЕТЬ ЛЕТЕВШЕГО УРОДА В ЛИЦО.
В Палермо самолет из Рима приземлился поздно вечером. Было тепло и сухо. Средиземноморские звезды висели над самым аэродромом, как под куполом планетария. Даже на бетонных плитах чувствовался терпкий запах кипарисов. От самого трапа до низкого вокзальчика прибывших сопровождала дюжина бравых карабинеров.
- В Риме нас встречали сестры с Евангелием и распятиями, а здесь - черти с автоматами, - услышал я разговор двух попутчиц-монахинь. Одна из йих - чуть ли не на голову выше меня - широко перекрестилась.
В таможенном зале висел во всю стену плакат:
ВО ИЗБЕЖАНИЕ ОТРАВЛЕНИЙ УПОТРЕБЛЯЙТЕ ВСЕ ПРОДУКТЫ В ПИЩУ ТОЛЬКО ПОСЛЕ ТЩАТЕЛЬНОЙ ТЕРМИЧЕСКОЙ ОБРАБОТКИ. ПОМНИТЕ: ПРИЧИНЫ ЭПИДЕМИИ ВСЕ ЕЩЕ НЕ УСТАНОВЛЕНЫ!
- Что за эпидемия? - тихо спросил я у таможенника, кареглазого крепыша с лунообразным свежим шрамом на левой скуле.
- Разное говорят люди, синьор. Одни - что от масла оливкового, другие напирают на тухлую воду.
Кто во что горазд. В общем,- на сегодняшнее утро окочурилось 178 человечков. Прими их с миром, вседержитель. - Он поднял глаза к потолку. - Пожалуйста, раскройте, синьор, чемодан. Съестное наличествует?
Кареглазый аккуратно отложил в сторону все, чем я хотел порадовать Учителя: две буханки бородинского хлеба, банку селедки, целлофановые пакетики с клюквой.
- Продукты, синьор, конфискуются. Ввоз их строго воспрещен. Разве вас не поставили в известность в Риме при вылете? Кстати, нужна ли вам справка о конфискации?
- Обойдусь без бумажек, - улыбнулся я, - Хотя ума не приложу: как вы сможете подвергнуть селедку специальной термической обработке?
Крепыш мне подмигнул и сразу же занялся монашками. Я пересек пустынный зал, сел в такси.
- Отель "Конхилья д'0ро", - сказал я шоферу. - И, пожалуйста, парочку свежих газет.
- У меня, синьор, только "Голос Палермо", Другие можно купить по дороге, если немного завернуть в сторону церкви Сан Джованни, она, между прочим, двенадцатого века.
- Тогда прямо в "Золотую раковину".
Добрую треть первой полосы занимал снимок мужчины в луже крови и с раздробленным черепом. "Новая мафия, - гласила подпись. - Подпольное правительство Италии, твердо стоящее на двух китах - торговле наркотиками и коррупции. Взрыв террора в столице мафии Палермо: уже сто третье убийство только в этом году".
Я начал вчитываться в перепечатку из лондонской "Санди тайме". Оказывается, мафиози давно уже вместо спекуляции недвижимостью и строительными подрядами переметнулись к покупке игорных домов, похищениям людей и торговле наркотиками. "Конкуренция в этой торговле столь высока, что кровавая война между кланами не прекращается. Каждую неделю совершается очередное убийство или загадочное исчезновение новой жертвы. В Палермо поговаривают, что бетонные фундаменты новостроек на окраинах города превратились в склепы, забитые трупами мафиози". Главари кланов давно уже установили прямую связь - Палермо - Нью-Йорк".
Об эпидемии "Голос Палермо" ничего не сообщал, зато на третьей полосе, сверху, большими жирными буквами значилось: БЕСЧИНСТВА ИНОПЛАНЕТЯН ПРОДОЛЖАЮТСЯ. ВЧЕРА ПРИШЕЛЬЦЫ НАГЛО СПАЛИЛИ ИКС-ЛУЧАМИ РОЩУ МИНДАЛЬНЫХ ДЕРЕВЬЕВ В ОКРЕСТНОСТЯХ АГРИДЖЕНТО. Ниже пестрело изображение "летающей тарелки", смахивающей на перевернутый гриб-боровик. Жалкая эта липа выдавалась за фото (правда, любительское), сделанное одним мучившимся бессонницей шофером. Под "боровиком" шла такая уж махровая несусветица, что я поспешил перевернуть страницу. И вот удача! - дальше шло интервью с Учителем под заголовком "Сад приязни и развлечение души". После перечисления его заслуг, сильно преувеличенных, как и полагается при публикации беседы с иностранцем, корреспондент повел бойкую беседу:
Корреспондент: Дорогой профессор, правда ли, что вы поклялись раскопать на холме Чивита и вернуть хозяевам серебряный глобус, который не сможет поднять ни один подъемный кран?
Профессор: Поскольку глобуса никто уже много веков не видел, я, видимо, клясться должен бы был здешнему королю Рожеру Второму. Ведь это по его приказу арабский мудрец ал-Идриси руководил постройкой серебряного подобия небесного свода и большого круга, изображавшего поверхность нашей планеты. На мерцающем диске были выгравированы семь климатов земли, "с их странами и областями, берегами и полями, течениями вод и впадениями рек", как писал ал-Идриси в манускрипте "Развлечение истомленного в странствии по областям". К манускрипту было приложено 70 отдельных карт.
Что касается подъемного крана, то судите сами: серебряное чудо весило около шестидесяти пяти тонн.
Корреспондент: Из такой серебряной груды можно отлить не один подъемный кран! Но, извините, для вашего серебряного чуда нужно было и помещеньице немалое...
Профессор: Полагают, то была древняя норманнекая башня, видимо, известная и вам, поскольку она рядом с вашей редакцией. Кстати, спустя пять веков после безвозвратной гибели глобуса в башне разместилась обсерватория.
Корреспондент: Вы немного противоречите сами себе, профессор. Как можно найти глобус, который погиб?
Профессор: Так полагает большинство ученых.
Примерно в 1160 году здесь, в Палермо, восстали недовольные новым королем, Вильгельмом Дурным, как вы помните. Среди прочего восставшие растащили по частям и глобус.
Но я придерживаюсь другого мнения. Во-первых, глобус был сооружен не в Палермо, а в крепости Чивите, это не так уж и далеко. Чивита основана примерно в те же времена, что и Палермо, но в Чивите явно преобладает эллинская культура, а король Рожер, хотя и был норманном, обожал Древнюю Грецию. Кстати, в Чивите он пребывал иногда по полгода.
Далее. Вряд ли престарелый ал-Идриси пережил бы гибель своего детища, тем более вряд ли стал писать для Вильгельма Дурного продолжение своего бессмертного труда. Он же, представьте себе, написал. Я говорю о сочинении "Сад приязни и развлечение души" с семьюдесятью тремя картами. Это и позволяет мне надеяться, что серебряный глобус отыщется в Чивите.
Корреспондент: Ваша гипотеза не лишена убедительности.
Профессор: Это не только моя гипотеза. О судьбе глобуса в свое время блестяще написал наш русский поэт и историк Сергей Николаевич Марков! И знаменитый арабист академик Крачковский руку тоже приложил. Стоим на плечах гигантов, как говаривал Ньютон.
Корреспондент: Когда вы надеетесь откопать глобус?
Профессор: Пока еще не известно, где именно в Чивите располагалась обсерватория. Но мы ищем не только глобус - мы копаем город.
Корреспондент: Ползут слухи, что в связи с эпидемией многие участники вашей экспедици спешно покинули Сицилию...
Профессор: Это не слухи. Уехало семеро - американцы, турки, шведы, француз... Это их право:
Мы никого не удерживаем. Но раскопки идут. И будут продолжены.
Корреспондент: И посторонний вопрос, профессор. В связи с той же загадочной эпидемией поговаривают, что она вызвана вмешательством в земную жизнь пришельцев то ли со звезд, то ли из будущего...
Профессор: Наука оперирует не сплетнями, а фактами. Что касается пришельцев, то археология имеет дело только с пришельцами из прошлого: это добываемые из земли предметы старины. Они выставлены во всех музеях.
Корреспондент: Извините, не замечали ли вы по ночам над Чивитой "летающих тарелок"?
Профессор: В отличие от астрономов археологи ночью спят.
С газетой под мышкой я ворвался в номер Учителя.
- Поздравляю, Сергей Антонович! Сногсшибательное интервью!
Учитель лежал, вернее, полусидел на трех подушках. Он немного похудел, выглядел усталым. Интервью он просмотрел мельком и отложил газету рядом с собою на кровать.
- Здорово работают, дьяволы. Сегодня после обеда без разрешения ввалились ко мне со своими легкомысленными вопросами, а вечером уже тиснули. - Он слабо мне улыбнулся. - Молодец, что все поняли и примчались, Олег. Сердце у меня прихватило, притом основательно. Не меньше недели придется еще проваляться.
Я как броненосец с пробоиной под ватерлинией. Сверху ничего не заметно, но чувствую: потихоньку зарываюсь в волны...
- Пробоину заделаем, Учитель, - бодро сказал я. - Вот привез мумие, облепихового масла, спелой боярки. Хорошо, что догадался положить в портфельчик, а не в чемодан. Не то отобрала бы таможня вместе с селедкой и черной икрой, .под предлогом эпидемии. Неужели и впрямь чуть ли не двести смертей?
- Плюс втрое больше потерявших рассудок. Вообще здесь закрутилась странная карусель. Видения Мурата - детский лепет по сравнению с местной чертовщиной. Надеюсь, подарок Марио таможенники не конфисковали?
Я выложил Учителю на ладонь двухголовую ящерку в облачке ваты. Он развернул, внимательно со всех сторон осмотрел.
- Учтите, Олег, возможно, это ключ к разгадке непонятных событий последних двух месяцев, включая эпидемию.
- Эпидемия! Странная карусель! Чертовщина! Инопланетяне! - не удержался я. - Да объясните, умоляю, что здесь происходит?



Страницы: 1 2 3 [ 4 ] 5 6 7 8 9 10 11
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.