read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Как на той на горе светловерхой
Труждаются святые угодники,
Подвизаются верные подвижники,
Ставят церковь соборную, богомольную,
А числом угодники нечислены,
Честным именем подвижники неявлены,
Неявлены-неизглаголаны!...3
И когда из таинственных и невидимых сфер народного подвига,
срастворившись с сердцем родимой земли, к народу выходят угодники и святые,
их сила, никого не насилующая, их власть, никого не принуждающая, их
пламень, ничего не попаляющий, опять чудесно разубран дарами небесной Пении,
и невидимы они в своей святости для тех, кто не хочет видеть, и богатое
слово Бога, звучащее через них, нежно поит припадающих, оставаясь неслышимым
и недоказуемым для внешнего слуха.
Те, у которых не раскрылось "второе зрение", те, кто глухи к тихой
поступи божественных приближений, - те просто отрицают неявленную явь святой
Руси и, отрицая, пребывают в самом решительном и тонком отрыве от народа.
Покровы Пении для них последняя действительность, за которой они ничего не
чувствуют, и божественные дары невидимости и закрытости для них просто
небытие и отсутствие. Никаким внешним ключом не отворить этой внутренней
запечатленности духовных сокровищ России, и никакому любопытству, никакой
суете не проникнуть за заветную черту.
II
Эта глубинная особенность сердца России создает особый замысловатый стиль
русской душевности. Если можно говорить о том, что глубина народного духа
является в некотором смысле априорным началом и формующим принципом для
индивидуальных сознаний, то эта проникнутость глубинного сердца России
Фиваидой предопределяет в душах русских людей отсутствие веры во что бы то
ни было внешнее и вещное, в себе замкнутое, относительное. Самая плоть
русской души уже пронизана зачатком духовности, и острием ее выжжена некая
точка, точка безусловности, которой не могут одолеть никакие условия жизни и
никакие мысленные плены. Из этой точки родится все подлинно русское в
положительном смысле слова. На низших ступенях: тоска, уныние, смутное
недовольство, та постоянная "изжога" неудовлетворенной воли, которую с такой
силой пережил Сковорода в первую пору своей жизни; на ступенях дальнейших:
порывы, душевные бури, скитальчество, вечное недовольство достигнутым; еще
выше - воспламенение всей души, возгорание всего существа и, наконец,
победное, серафическое овладение земными стихиями.
Из такого душевного материала в России создается особая культура, т.е.
особые формы душевной и духовной деятельности, направленной на воплощение и
на материализацию внутренних энергий и замыслов. Вопреки общему мнению,
культура России очень стара. Недавно об этом заговорили довольно громко.
Историки искусства, как только стали исследовать дело фактически, с
изумлением должны были констатировать гениальное своеобразие старой русской
архитектуры. Когда же копнули старую живопись, то изумление было еще
большим. Энтузиаст Италии, тонкий ценитель живописных чудес треченто и
кватроченто, П.П.Муратов, стал говорить даже, что старая русская живопись
выше итальянской. И вот раздаются уже голоса, что эллинская культура
единственное живое продолжение свое находит на православном Востоке, а с
определенного времени преимущественно в России, подобно тому как культура
римская имеет продолжение на Западе, в станах романских. Но и тут Пения
сделала свое дело. Вряд ли кто-нибудь станет отрицать историческую
"запечатленность" старорусской культуры. Ее открывают, как какую-то Америку,
и с удивлением начинают видеть то, что столетия стояло среди бела дня на
улицах и площадях. С Петра Великого, принуждением Промысла и истории,
взрослый русский человек посылается на учебу новому Западу. Он должен был на
время оставить свою духовную утонченность, загрубеть и поучиться полезному,
нужному, приобрести некоторые технически усовершенствованные земные органы,
ибо с Запада шла гроза и возможность поглощения и завоевания. Путем
заимствования и ученичества нужно было создать приспособление русской
периферии к новым условиям надвигавшегося на мир "железного века". С тех пор
в России брошены семена новой культуры, и вот в этом втором культурном
созидании русский народ действительно молод и юн и только приступает к
настоящим своим масштабам.
Двувозрастная культура русская, несмотря на различие форм, едина по духу,
по глубинному устремлению. Старая русская культура вся пронизана религиозным
онтологизмом. Ее особенность - фантастическая узорчатость сказочно-детского
воображения в соединении с линейной чистотою тонко-волнистой линии, и все -
в строгом тоносе таинственной иератичности, почти литургичности. В новой
русской культуре - та же проникнутость религиозным онтологизмом, только из
данности он превратился в задание, из исходного пункта в конечный, из основы
и корня в "родимую цель", в желанную энтелехию. Умершее зерно первой фазы
русской культуры, имевшей свои подлинные достижения и в этом смысле особый
утонченный духовный классицизм, прорастает в новой русской культуре как
проблески нового всемирного сознания, как возможности, имеющие охватить небо
и землю, "страны, века и народы". И прорастание умершего зерна идет в
атмосфере страстной борьбы и патетических столкновений. Поток
новоевропейской культуры, стремительно вливаясь в море русской жизни,
образует буруны, волнения, водовороты. На гребнях вскипает пена литературных
споров. Ярость борющихся и вздыбившихся друг на друга стихий лучше всего
доказывает действительную и глубочайшую разноприродность культуры, которая в
нас втекает, и нашего коренного и неотменного "морского состава".
III
Культура нового Запада с Возрождения идет под знаком откровенного разрыва
с Сущим и ставит себе задачей всестороннюю внешнюю и внутреннюю
секуляризацию человеческой жизни. Джоберти называл это "психологизмом",
распространяя его на все стороны новой западной культуры, так что дело
Лютера было для него "психологизмом религиозным", а дело французской
революции "психологизмом политическим". В его духе социализм XIX века можно
назвать "психологизмом социальным". В этой характеристике есть глубокая
острота, схватывающая самые основные и существенные черты в потоке
новоевропейской истории. Да! Новая культура Запада проникнута пафосом
ухождения от небесного Отца, пафосом человеческого самоутверждения,
принимающего человекобожеские формы, пафосом разрушения всякого
трансцендентизма, пафосом внутреннего и внешнего феноменализма.
Русская. культура проникнута энергиями полярно иными. Ее самый глубинный
пафос - пафос мирового возврата к Отцу, пафос утверждения трансцендентизма,
пафос онтологических святынь и онтологической Правды. Западная культура,
врываясь в исконно русский ритм жизни, вызывает огромные "возмущения" духа.
Она захватывает часть русской стихии, и борьба переходит на русскую почву,
становится внутренним вопросом русского сознания и русской совести. Там, где
идет свалка борьбы, неизбежно получается замутнение, какое-то взаимное
нейтрализирование. "Трубочист" и "мельник" - белый и черный - в долгом
борении оба теряют свою первоначальную окраску, оба превращаются во что-то
серое, среднее между белым и черным. Там, где река вливается в море,
получается некая полоса смешанной воды, в которой нет ни чистоты речной
"субстанции", ни настоящего морского состава. Но над этими средними и
серединными интеллигентными массами дух народный из глубин своих
вулканически воздвигает горные кряжи и массивы чистейшего национального
гранита. Посмотрим, куда стремится дух народный в гениальных вершинах его
культурного самосознания, - и в направлении, в духовном устремлении русской
культуры не останется никакого сомнения. Достоевский - ведь это сплошной
гимн возврату, гимн экстатический, гимн полифонный, с голосами всех
разрозненных русских стихий, даже больше: по замыслу - во всемирной,
всечеловеческой инструментовке. И когда с этих вершин на серединные полосы
русского культурного сознания бросается добрый, жалеющий взгляд художника из
глубины - тогда вдруг все это царство маленьких "серых" людей,
"полупресных", "полусоленых", окружается аурой глубокой тоски, величайшей
внутренней неудовлетворенности, снедающей печали; и сумеречный мир чеховских
героев жалобным и малосильным хором вливается в ту же симфонию возврата.
Западная культура с Петра Великого перестала быть для нас
трансцендентной. Она влилась в нас и дальше будет продолжать вливаться, и
первая глубоко русская реакция на нее - это акт глубочайшего покаяния.
Возврату логически предшествует отказ от дальнейшего ухождения. Есть и на
Западе благородные покаянные голоса, но "течение" сильнее голосов. В России
же с этих голов начинается новое течение, ибо с голосам и солидарна
природная глубина, а в народной глубине несокрушимая твердыня духа -
Фиваида. То, что момент покаяния происходит на нашей "земле", - смыкает
"концы" и "начала". Весь процесс нового Запад через это ставится в связь с
эфирным планом святой Руси, т.е. с православным Востоком, со святыней
церковной. На вселенских просторах русской культуры должна уничтожиться вся
раздельность местных культурных процессов, обличиться их убогость, и вся
история человечества должна быть осознана как единая драма и единое дело.
Всемирный возврат к Отцу, к небесам, к духу может осуществиться лишь при
условии, что многообразные формы новоевропейского "ухождения" от Отца будут
внутренно преодолены некоторыми специфическими утверждениями, их снимающими.
А это значит, что к Западу мы должны стать совсем в новые отношения, всегда
постулировавшиеся всем духом славянофильских доктрин.
В самом Западе мы должны возбудить его заснувшую Мнемосинуxvii и
воскресить его онтологические моменты, т.е. все, что в Западе было верно
Отцу и небесам. Во-вторых, мы должны воспользоваться всем отрицательным
опытом западного ухождения для того, чтобы закалить свою волю против новых и
сильнейших форм восстания на Отца, которые с возрастающей силой будут
утверждаться в мире, кругом нас, а может быть, и в нашей среде. Во имя
Запада онтологического мы должны пребывать в непрерывной, священной борьбе с
Западом феноменологическим. И, любя бессмертную душу Запада, чувствуя свое
умопостигаемое единство с его субстанцией, мы должны насмерть бороться с
дурными, внутренно гнилостным модусами его исторических манифестаций.
IV
И вот тут нас должна поразить странная черта в грозных событиях



Страницы: 1 2 3 [ 4 ] 5 6 7
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.