read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



смеется во всю свою огромную пасть, не меняя непристойной позы,
словно выставляя напоказ атрибуты мужской наготы, точь-в-точь
обезьяна в зоопарке. Кожа у него на бедрах в каких-то странных
пятнах, и мне становится совсем тошно. Дэдэ хватает плед и
поспешно кутает в него Джонни, а он смеется и кажется очень
довольным. Я неопределенно киваю, обещая вскоре зайти, и Дэдэ
выводит меня на лестничную площадку, прикрыв за собой дверь, чтобы
Джонни не слышал ее слов.
- Да, он все время такой после нашего возвращения из турне
по Бельгии. Он так хорошо играл везде, и я была так счастлива.
- Интересно, откуда он мог достать наркотик,- говорю я,
глядя ей в глаза.
- Не знаю. Вино и коньяк все время пьет. Но и курит тоже,
хотя меньше, чем там...
Там - это Балтимора и Нью-Йорк, а затем три месяца в
психиатрической лечебнице Бельвю и долгое пребывание в Ка-марильо.
- Джонни действительно хорошо играл в Бельгии, Дэдэ?
- Да, Бруно, мне кажется, как никогда. Публика ревела от
восторга, ребята из оркестра мне сами говорили. Иногда вдруг
находило на него, как это бывает с Джонни, но, к счастью, не на
эстраде. Я уже думала... но, сами видите, как сейчас. Хуже быть не
может. - В Нью-Йорке было хуже. Вы не знали его в те годы.
Дэдэ не глупа, но ни одной женщине не нравится, если с ней
говорят о той поре жизни мужчины, когда он еще не принадлежал ей,
хотя теперь и приходится терпеть его выходки, а прошлое не более
чем слова. Не знаю, как сказать ей, к тому же у меня нет к ней
особого доверия, но наконец решаюсь:
- Вы, наверно, сейчас совсем без денег?
- Есть этот вот контракт, начнем послезавтра,- говорит
Дэдэ.
- Вы думаете, он сможет записываться и выступать перед
публикой?
- О, конечно,- говорит Дэдэ немного удивленно.- Джонни
будет играть бесподобно, если доктор Бернар собьет ему
температуру. Все дело в саксофоне.
- Я постараюсь помочь. А это вам, Дэдэ. Только... Лучше,
чтобы Джонни не знал... - Бруно...
Я махнул рукой и зашагал вниз по лестнице, чтобы избежать
ненужных слов и благодарственных излияний Дэдэ. Спустившись на
четыре-пять ступенек, гораздо легче было сказать:
- Ни под каким видом нельзя ему курить перед первым
концертом. Дайте ему немного выпить, но не давайте денег на
другое.
Дэдэ ничего не ответила, но я видел, как ее руки комкали,
комкали десятифранковые бумажки, наконец совсем исчезнувшие в
кулаке. По крайней мере я теперь уверен, что сама Дэдэ не курит.
Она может быть только соучастницей - из страха или любви. Если
Джонни грохнется на колени, как тогда при мне в Чикаго, и будет ее
молить, рыдая... Ну, что делать, риск, конечно, есть, как всегда с
Джонни, но все-таки они теперь имеют деньги на еду и лекарства.
На улице я поднял воротник - стал накрапывать дождь - и так
глубоко вдохнул свежий воздух, что кольнуло под ребрами; мне
показалось, что Париж пахнет чистотой и свежеиспеченным хлебом.
Только тогда до меня дошло, как пахнет каморка Джонни, тело
Джонни, вспотевшее под пледом. Я зашел в кафе сполоснуть коньяком
рот, а заодно и голову, где вертелись, вертелись слова Джонни, его
россказни, его видения, которых я не вижу и, признаться, не хочу
видеть. Заставил себя думать о послезавтрашнем дне, и пришло
успокоение, словно прочный мостик перекинулся от винной стойки к
будущему.
Если в чем-нибудь сомневаешься, внуши себе, что ты должен
действовать, как рычаг, который при нажатии непременно подаст
сигнал тревоги. Двумя или тремя днями позже я подумал, что надо
действовать, точнее, узнать, не маркиза ли достает марихуану
Джонни Картеру. И отправился в студию на Монпарнас. Маркиза в
самом деле настоящая маркиза, и у нее куча денег, которые
отваливает ей маркиз, хотя они давно разошлись из-за ее
пристрастия к марихуане. Дружба маркизы с Джонни началась еще в
Нью-Йорке, возможно в том самом году, когда Джонни одним
прекрасным утром проснулся знаменитостью, и всего лишь потому, что
кто-то дал ему возможность объединить четверых или пятерых ребят,
влюбленных в его манеру игры, и Джонни впервые смог развернуться
во всю силу и потряс публику. Я не собираюсь сейчас заниматься
анализом джазовой музыки; кто ею интересуется, может прочитать мою
книгу о Джонни и новом послевоенном стиле, однако с уверенностью
могу сказать, что в сорок восьмом году - в общем, до пятидесятого
- произошел словно музыкальный взрыв, но взрыв холодный, тихий,
взрыв, при котором все осталось на своих местах и не было ни
криков, ни осколков, однако заскорузлость привычки разбилась на
тысячи кусков, и даже поборники старого (среди музыкантов и
публики) лишь из самолюбия защищали свои прежние пристрастия.
Потому что после пассажей Джонни на альт-саксофоне уже невозможно
было слушать других джазистов и верить в их совершенство:
оставалось только с лицемерным смирением, которое называют
"чувством времени", признать, что кое-кто из этих
музыкантов был великолепен и останется таковым для своей эпохи.
Джонни перевернул джаз, как рука переворачивает страницу,- и
ничего не поделаешь.
Маркиза, у которой чутье на настоящую музыку, как у борзой
на дичь, всегда восхищалась Джонни и его товарищами по ансамблю.
Представляю, сколько долларов она им подкинула в дни существования
Клуба-ЗЗ, когда большинство критиков протестовали против
грамзаписи Джонни и использовали для оценки его джаза давно
прогнившие критерии. Возможно, именно в ту пору маркиза стала
иногда проводить ночи с Джонни и покуривать с ним. Часто видел я
их вместе перед сеансами записи или в антрактах концертов, и
Джонни выглядел безмерно счастливым рядом с маркизой, хотя в
партере или дома его ждали Лэн и ребята. Но Джонни просто не
понимал, зачем ждать попусту, и вообще не представлял себе, что
кто-то может его ждать. Выбранный им способ отделаться от Лэн
достаточно характерен. Я видел открытку, которую он послал ей из
Рима после четырех месяцев отсутствия (он удрал самолетом с двумя
другими музыкантами, не сказав Лэн ни слова). На открытке
изображены Ромул и Рэм, которые всегда очень забавляли Джонни
(одна из его пластинок так и называется), и написано; "Брожу
один во множестве любви"- строка из поэмы Дилана Томаса,
которым Джонни зачитывался. Поверенные Джонни в США устроили так,
чтобы часть его доходов переводилась Лэн, которая сама скоро
поняла, что сделала неплохое дельце, развязавшись с Джонни. Кто-то
мне сказал, что маркиза тоже пересылала деньги Лэн, и не
подозревавшей, откуда они. Это меня не удивляет, потому что
маркиза добра до безрассудства и относится к жизни почти как к
омлету, который готовит в своей студии, когда у нее собираются
толпы друзей, или, точнее, как к своего рода вечному омлету, к
которому она добавляет всякую всячину и от которого отрезает
кусочки, наделяя ими страждущих...
Я застал у маркизы Марселя Гавоти и Арта Букайя; они как
раз говорили о записях, которые сделал Джонни накануне вечером.
Все бросаются ко мне, словно сам архангел явился пред ними;
маркиза чмокает меня до изнеможения, а парни жмут мне руку так,
как это могут делать только контрабасист и баритонист. Я нахожу
убежище за креслом, с трудом вырвавшись из их объятий,-
оказывается, они узнали, что я достал великолепный саксофон, и
Джонни смог вчера записать три или четыре свои лучшие композиции.
Маркиза тут же заявляет, что Джонни - мерзкий тип, а так как он
нахамил ей (о причине она умолчала), этот мерзкий тип прекрасно
знает, что, только попросив у нее, у маркизы, прощение в
надлежащей форме, он мог бы получить чек на покупку саксофона.
Понятно, Джонни не пожелал просить прощения после своего приезда в
Париж - ссора, кажется, произошла в Лондоне месяца два назад,- и
потому никто не знал, что он потерял свой проклятый сакс в метро,
и т. д. и т.п. Когда маркиза разражается речью, невольно думаешь,
не выделывает ли она языком штуки в стиле Дицци, ибо импровизации
следуют одна за другой в самых неожиданных регистрах. Наконец в
качестве финального аккорда маркиза хлопает себя по ляжкам и
заливается таким истерическим смехом, словно кто-то вознамерился
защекотать ее до смерти. Арт Букайя пользуется моментом и подробно
рассказывает мне о вчерашнем сеансе грамзаписи, который я
пропустил по вине жены, схватившей воспаление легких.
- Тика вон подтвердит,- говорит Арт, кивая на маркизу,
которая продолжает корчиться от смеха.- Бруно, ты представить себе
не можешь, что было, пока не прослушаешь пластинку. Если сам бог
бродил вчера по грешной земле, то не иначе он забрел в эту
проклятую студию, где мы, кстати сказать, просто подыхали от
дьявольской жары. Ты помнишь "Плакучую иву", Марсель?
- Еще бы не помнить,- говорит Марсель.- Дурацкий вопрос,
помню ли я. С головы до пят исхлестала меня эта "Ива".
Тика подала нам "highballs"
3 , и мы приготовились приятно поболтать.



Страницы: 1 2 3 [ 4 ] 5 6 7 8 9 10 11 12 13
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.