read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



На площади во время карнавала он впервые в жизни убил человека. Джеана во время одной из немногих коротких бесед с Альваром в пути сказала, что, по ее мнению, в этом все дело. Хусари прежде был купцом, а не воином. Мягкий человек, ленивый, даже изнеженный. Однако в ту ночь он прикончил убийцу-мувардийца, раскроил ему череп одним ударом, так что кровь и мозги забрызгали мостовую.
"Это действительно может стать потрясением, - подумал Альвар. - Не все созданы для солдатской жизни и всего, что с ней связано".
Сказать по правде, - хотя он никому об этом не говорил, - Альвар уже не был уверен, что сам он создан для такой жизни. Это его пугало. Если не солдат, то кто же он? Только, по-видимому, солдат должен обладать умением смотреть на все очень просто, а Альвар в последнее время понял, что ему это не слишком хорошо удается.
На четвертое утро он почтительно попытался обсудить эту проблему с Капитаном. Родриго долго ехал молча, прежде чем ответил. Пели птицы; стоял яркий весенний день.
- Возможно, ты слишком умен, чтобы стать хорошим солдатом, - наконец ответил Родриго.
Альвар хотел услышать совсем не такие слова. Ответ звучал так, будто его отвергли.
- А как же вы? - спросил он. - Вы же пробыли солдатом всю жизнь.
Родриго снова заколебался, подбирая слова.
- Я вырос в другую эпоху, Альвар, хотя ненамного опередил тебя. Когда халифы правили Аль-Рассаном, мы, на севере, жили в страхе за свою жизнь. Мы подвергались набегам раз-два в год. Каждый год. Даже после того как набеги закончились, нас, детей, загоняли на ночь в постель, пугая, что придут неверные и заберут нас с собой, если мы будем вести себя плохо. Мы мечтали о чудесах, о переменах. О возвращении.
- Я тоже!
- Но теперь ты можешь это сделать, неужели не понимаешь? Это уже не мечта. Мир изменился. Когда ты можешь делать то, о чем мечтал, иногда это... уже не так просто. - Родриго взглянул на Альвара. - Не знаю, имеет ли все это хоть какой-то смысл.
- Я тоже не знаю, - мрачно проронил Альвар.
Губы Капитана скривились, и Альвар осознал, что ведет себя не слишком почтительно.
- Извините, - быстро произнес он. Он вспомнил тот день, - казалось, это было давным-давно, - когда Родриго за подобную наглость одним ударом сбросил его с коня у самого Эстерена.
Сейчас Родриго только покачал головой. Мир изменился.
- Попробуй вот что, если это сможет тебе помочь, - сказал он. - Тебе легко думать о тех троих людях, с которыми мы едем, как о неверных, чья жизнь порочна и грешна перед лицом господа?
Альвар замигал.
- Но мы всегда знали, что в Аль-Рассане существует честь.
Родриго покачал головой.
- Нет. Будь искренним. Подумай об этом. Некоторые из нас думали. Клирики отрицают это по сей день. У меня такое ощущение, что и твоя мать так думает. Вспомни об острове Васки. Сама идея священной войны это отрицает: ашариты и киндаты - это враги Джада. Их существование наносит ущерб нашему богу. Так нас учили много веков. Нет места для признания у врага чести, не говоря уже о нравственности. Тем более во время войны, которую породили подобные убеждения. Вот что я пытаюсь - очень неудачно - объяснить. Одно дело - вести войну за свою страну, свою семью, даже ради славы. Другое - верить, что люди, с которыми ты воюешь, воплощение зла, и за это их нужно уничтожить. Я хочу вернуть этот полуостров. Хочу, чтобы Эсперанья снова стала великой, но я не делаю вид, что, если мы разгромим Аль-Рассан и все, что он построил, мы исполним волю какого-то бога.
Это было так трудно осмыслить. Поразительно трудно. Альвар долго ехал молча.
- Вы считаете, что король Рамиро тоже так думает?
- Понятия не имею, что думает король Рамиро.
Ответ был дан слишком быстро. Альвар понял, что ему не следовало спрашивать. Беседа была окончена. А никто из остальных не был склонен к разговорам.

Тем не менее он продолжал размышлять об этом. У него было время подумать, пока они ехали на запад по весенним полям. Но ничего толком он не придумал.
Что произошло с тем залитым солнцем миром, о котором мечтаешь ребенком, когда ты только и хочешь добыть частицу той славы, о которой говорил Родриго, сыграть достойную роль в битве львов и иметь право на гордость?
Битва львов. Детские мечты. Как это согласуется с тем, что сделали люди из Вальедо в Орвилье прошлым летом? Или с Веласом бен Исхаком - самым лучшим из всех известных Альвару людей, - который умер на камнях Рагозы? Или что они сами сделали с отрядом из Халоньи в той долине к северо-западу от Фибаса? Снискали ли они там славу? Есть ли хоть малейшая возможность утверждать это?
Он продолжал носить прохладную, свободную одежду Аль-Рассана. Хусари так и не снял своей кожаной вальедской шляпы, жилета и штанов. Альвар не понимал, почему, но для него это имело значение. Возможно, не получая настоящих ответов, мужчины больше нуждаются в своих символах?
Или, возможно, он действительно слишком много времени тратит на подобные мысли, что не подобает солдату. Он видел, что Капитан тоже ведет внутреннюю борьбу, и ему становилось немного легче. Но это ничего не решало.
Стоя на вершине холма к востоку от Фезаны, в Аль-Рассане, и наблюдая за облаком пыли, поднятой конями его соотечественников, за несколько минут до того, как впятером они двинулись вниз, к городу, Альвар де Пеллино решил, что достичь славы в ослепительном блеске ее чистоты очень трудно, практически невозможно.
А потом, в тот же вечер, он все же стяжал себе славу и определил свое предначертание, словно выжженное клеймом в пылающем небе.

Аммар взял на себя командование, когда они приблизились к Вратам Крепостного Рва. Джеана уже наблюдала это раньше: во время рейда у Фибаса они с Родриго непринужденно передавали друг другу руководство, когда менялась ситуация. Она осознала теперь, что в этом одна из причин ее боли: какая бы близость ни возникла между ними, какое бы молчаливое понимание ни перебросило мост через пропасть двух миров, теперь все это рухнет.
После вторжения армии джадитов в Аль-Рассан никаких сомнений не оставалось. Они оба понимали это. Никто ничего не сказал на холме, пока они смотрели на пыль, но все это знали. Они прискакали сюда, чтобы спасти ее родителей, а после? После наступит конец тому, что началось в тот осенний день в Рагозе, во время символического боя у городских стен.
Ей хотелось поговорить с Аммаром. Ей необходимо было поговорить с ним; об этом и о многом другом. О любви и о том, может ли начаться нечто настоящее во времена смерти, когда наступает конец того мира, который они знали.
Но не во время этой скачки. Они разговаривали взглядами и короткими фразами. Все вопросы, которые нужно разрешить, все возникшие или исчезнувшие возможности в будущем, которое сулили им звезды и луны, придется обсуждать потом. Если позволит время и окружающий мир.
Она не сомневалась в нем. Это было поразительно, но она не испытывала никаких сомнений с тех первых минут на улице, во время карнавала. Иногда стрела ее сердца летела прямо к мишени уверенности, несмотря на предостережения ее осторожного характера.
Он был тем, кем был, и она кое-что знала об этом. Он совершил то, что совершил, и рассказы об этом носились по всему полуострову.
И он сказал ей, что любит ее, и она ему поверила, и бояться не следовало. Только не его. Возможно, бояться следовало мира, тьмы, крови, огня; но не этого человека, который, как это ни удивительно, был предназначен ей судьбой.
Они въехали в Фезану в окружении бурлящей, перепуганной массы людей из деревень, бегущих от наступающей армии джадитов. Повозки и тележки забили дорогу в город и мост перед стенами, заблокировали ворота. Они застряли среди плачущих детей, лающих собак, мулов, кур, кричащих мужчин и женщин. Джеана видела все признаки всеобщей паники.
Аммар посмотрел на Родриго.
- Возможно, мы поспели вовремя. Сегодня ночью может начаться насилие. - Он произнес это тихо. Джеана ощутила страх, как грохот барабана внутри себя.
- Давайте проникнем в город, - сказал Бельмонте. Аммар колебался.
- Родриго, ты можешь попасть в ловушку в городе, который будет осажден твоей армией.
- Моя армия осталась в Рагозе и готовится выступить на Картаду, помнишь? - Голос Родриго звучал мрачно. - Я буду думать о переменах, когда они возникнут.
Аммар снова заколебался, словно хотел что-то прибавить, но просто кивнул головой.
- Тогда закутайся в плащ. Тебя прикончат на месте, если узнают, что ты вальедец. - Он бросил взгляд на Альвара, а потом внезапно сверкнула его улыбка, которую они все так хорошо знали. - А вот ты больше похож на местного жителя, чем я.
Альвар улыбнулся в ответ.
- Меня беспокоит Хусари, - произнес он на безукоризненном ашаритском. - Нас всех погубит его шляпа. - Он взглянул на Джеану и улыбнулся. - Мы их вытащим.
Ей удалось кивнуть головой. Поразительно, как его преобразил этот один неполный год. Нет, наверное, это не так: в Альваре де Пеллино с самого начала чувствовались несгибаемая сталь и ум, а большую часть этого года он провел в обществе двух самых исключительных людей в их мире. Джеана вдруг подумала, что он сам тоже стоит на пути к превращению в неординарного человека.
Хусари и Аммар прокладывали дорогу, упорно пробираясь на конях сквозь толпу. Поспешно отскакивая в сторону, мужчины ругались им вслед, но не слишком громко. Они были вооружены и на конях, и этого было достаточно. Они пробрались вперед.
У ворот стояли стражники, но этот шум и хаос совершенно их огорошил. Никто не обратил на них внимания, никто не остановил их. Вечером того дня, когда к Фезане приблизились вальедцы, Джеана вернулась в город, где родилась и выросла.
Они появились у квартала киндатов прямо перед толпой, потрясающей оружием и факелами.

С тех пор как ее муж снова заговорил, Элиана обнаружила, что слух у Исхака необычайно острый. Именно он первым услышал шум за стенами квартала и обратил на него ее внимание. Теперь она понимала его почти идеально: его скомканные слова она впитывала, как воду в пустыне, ведь это были его слова.
Она опустила письмо, которое читала ему, - Реццони бен Корли прислал его из Падрино, где жил теперь со своей семьей. Он писал о новостях в Батиаре после резни в Соренике.
Позднее она вспомнила, что именно об этом читала, когда Исхак сказал, что слышит шум снаружи. Подойдя к окну, Э лиана открыла его и прислушалась. До нее донесся сердитый гул толпы на отдаленных улицах.
Окно кабинета Исхака выходило на общий двор, который окружали большие дома квартала. Посмотрев вниз, Элиана увидела много людей, возбужденно разговаривающих и жестикулирующих. Кто-то вбежал во двор - младший сын ее подруги Назре бет Ривек.
- Они идут! - крикнул он. - Они убили Мезира бен Мореса! Они идут на нас с огнем!
Кто-то вскрикнул в окне напротив. Элиана закрыла глаза и вцепилась в подоконник. Она вдруг испугалась, что упадет. Ее предупреждали, совершенно недвусмысленно. Они строили планы отъезда, как ни трудно в их возрасте покинуть дом. Кажется, они слишком промедлили с этим.
Послышался шорох, это Исхак поднялся со своего кресла позади нее. Элиана открыла глаза и посмотрела во двор, прерывисто вздохнула. В окнах появились лица, люди выбегали во двор. Солнце садилось, на булыжники легли косые тени. Испуганные мужчины и женщины пересекали полосы света. Появился человек с копьем - старший сын Назре. Лихорадочное оживление царило в некогда тихом дворе, звучали громкие голоса. Страшный гул раздавался все ближе. Неужели вот так наступает конец света?
Исхак произнес ее имя. Она начала поворачиваться к нему, но в это мгновение, заморгав от изумления, поняла, что среди тех людей, которые вбегают в их двор, - ее дочь.

* * *

Джеана была знакома со стражниками у железных ворот квартала. Они впустили ее вместе со спутниками. Они уже слышали и видели толпу, собравшуюся на базарной площади. Стражники-киндаты были вооружены - против всех правил - и собранны. Альвар не заметил никаких признаков паники. Они понимали, что на них надвигается. О джадитах они тоже уже знали.
Джеана заколебалась, войдя внутрь. Альвар заметил, как посмотрела она на Аммара ибн Хайрана. И в этот момент - только сейчас - он кое-что понял наконец. И ощутил мгновенную, острую боль, похожую на удар меча; которая тут же прошла. Осталось другое чувство, больше напоминающее печаль.
Он никогда и не воображал, что она предназначена ему.
- Сэр Родриго, ты иди с ней, - быстро произнес ибн Хайран. - Если тебя увидят, тебе грозит опасность. - Хусари, Альвар и я поможем у ворот. Возможно, нам удастся что-нибудь сделать. Если ничего не получится, по крайней мере выиграем для вас немного времени.
"Если ничего не получится". Альвар понимал, что это значит.
- Аммар, теперь речь идет не только о моих родителях, - сказала Джеана.
- Знаю. Мы сделаем что сможем. Иди с ними. Я знаю ваш дом. Будьте внизу. Если сможем, мы к вам присоединимся. - Он повернулся к Родриго. - Если услышишь, что нас одолели, выведи их из города. - Он помолчал, синие глаза смотрели прямо в серые в предвечернем свете. - Поручаю тебе это, - прибавил он.
Бельмонте ничего не ответил. Только кивнул.
Джеана и Капитан ушли. Не оставалось времени для слов, прощаний или чего-то другого. Кажется, для таких вещей никогда не хватает времени. Шум на улицах нарастал. Тут Альвар ощутил прикосновение страха, словно холодный палец прямо под кожей. Он никогда не имел дела с толпой и никогда не видел толпы.
- Они уже убили троих наших, - мрачно проговорил один из стражников.
Ворота квартала киндатов перегораживали узкую улочку. Толпа вольется в нее и застрянет. Это сделали нарочно, сообразил Альвар. У киндатов есть опыт в подобных вещах. Ужасная истина. Ему пришло в голову, что королева Васка, которую его мать почитает как святую, поощряла бы тех людей, которые идут сюда.
Не отрывая взгляда от открытого пространства перед воротами, Альвар снял со спины круглый щит, продел левую руку в ремень и обнажил меч. Аммар ибн Хайран сделал то же самое. Хусари дотронулся до своего меча, потом опустил руку.
- Сначала дайте мне несколько минут, - сказал он, и слова его прозвучали тихо, едва слышно за нарастающим шумом. Хусари вышел из ворот на открытое пространство.
Увидев это, Альвар инстинктивно последовал за ним, и в ту же секунду Аммар ибн Хайран тоже шагнул за ворота.
- Заприте ворота, - бросил ибн Хайран через плечо. Стражники не нуждались в приказах. Альвар услышал за спиной скрип металла, в замке повернулся ключ. Он посмотрел назад и вверх: еще четверо стражников-киндатов стояли на платформе над двустворчатыми воротами. Они держали луки, в которые уже вложили стрелы. Любое оружие было запрещено для киндатов в Аль-Рассане. Альвару показалось, что этих людей не слишком волнуют сейчас законы.
Он стоял рядом с Хусари и Аммаром ибн Хайраном на узкой улочке. Ворота за спиной заперты, бежать некуда. Ибн Хайран взглянул на Хусари, потом на Альвара.
- Возможно, - легкомысленным тоном произнес он, - это не самый благоразумный поступок в нашей жизни.
Глухой гул превратился в рев, и появилась толпа.
Первое, что увидел Альвар, были три отрезанные головы на копьях. Его затошнило. Шум стал оглушительным, превратился в стену звуков, которые казались не совсем человеческими. Воющая, орущая, напирающая толпа вывалилась из-за угла в пространство перед воротами, а затем, увидев стоящих там троих людей, передние остановились, с трудом сдерживая напиравших сзади.
Они несли полсотни факелов. Альвар видел мечи и пики, деревянные дубинки, ножи. Лица были искажены ненавистью, но Альвар почувствовал в толпе скорее страх, чем ярость. Его взгляд все время возвращался к этим отрезанным, капающим кровью головам. Ужас или гнев - это не имело большого значения, правда? Эта толпа уже совершила убийства. Стоит только начать, а дальше убивать легко.
В этот момент Хусари ибн Муса шагнул вперед и вышел из тени ворот под последние лучи заходящего солнца. Он поднял обе ладони, показывая, что они пусты. Безумие, у него на голове все еще красовалась шапка джадита.
Постепенно, от передних рядов к задним, распространилось молчание. Кажется, они дадут ему сказать. В этот момент Альвар заметил, как сверкнуло летящее лезвие в луче солнца. Не успев ничего сообразить, он рванулся вперед.
Его щит, выставленный перед Хусари, отразил удар летящего ножа, тяжелого орудия мясника. Нож со звоном покатился по камням. На этом ноже запеклась кровь, как заметил Альвар. Раздались крики, потом опять наступила тишина.
- Ты что, круглый дурак, Мутафа ибн Башир?
Голос Хусари прозвучал резко, четко, насмешливо. Он заполнил пространство перед воротами.
- Ведь не со мной спит твоя жена, а с ибн Абази, который стоит рядом с тобой!
В изумленном молчании, которое последовало за этими словами, кто-то рассмеялся. То был тонкий, нервный смех, но все же смех.
- Кто ты? - крикнул другой голос. - Почему ты стоишь перед воротами тех, кто убивает детей?
- Кто я? - воскликнул Хусари, широко разводя руками. - Я оскорблен и обижен. Кроме всего прочего, ты должен мне деньги, ибн Динас. Как ты смеешь делать вид, что не узнаешь меня?
Снова пауза, снова настроение чуть-чуть изменилось. Альвар видел, как люди из передних рядов быстро объясняли происходящее задним. Большая часть громадной толпы оставалась за углом и всего этого не видела.
- Это же Хусари! - воскликнул кто-то. - Это Хусари ибн Муса!
Хусари быстро сдернул с головы кожаную шапку и отвесил изысканный поклон.
- И завтра тебе доставят отрез хорошей ткани, ибн Жани. Разве я так изменился, что даже друзья меня не узнают? Не говоря уже о должниках?
"Конечно, он изменился. Очень сильно изменился. И еще он старается выиграть для них как можно больше времени", - понял Альвар. Рядом с Альваром Аммар ибн Хайран еле слышно пробормотал:
- Опусти меч, расслабься. Если он задержит их на достаточно долгое время, наместник пришлет сюда солдат. Он не может допустить, чтобы сегодня ночью в городе устроили пожар.
Альвар повиновался, стараясь найти нечто среднее между настороженностью и внешним спокойствием. Трудно было прикидываться спокойным, глядя на эти отрезанные головы, покачивающиеся на пиках прямо перед ними. Две их них принадлежали женщинам.
- Хусари! - крикнул кто-то. - Ты слышал? Джадиты идут!
- Ну и что? - рассудительно ответил ибн Муса. - Наши стены в свое время выдержали осаду пострашнее. Но во имя святого Ашара, разве вы сошли с ума, если устраиваете мятеж в собственном городе, когда враг у ворот?
- Киндаты с ними заодно! - крикнул чей-то пьяный голос. Того самого человека, который метнул нож. По толпе пронесся ропот одобрения.
Тогда Хусари рассмеялся.
- Ибн Башир, возблагодари звезды, под которыми ты родился, за то, что мяснику требуется не больше мозгов, чем тому мясу, которое он разделывает. Киндаты боятся джадитов больше, чем мы! На севере их держат в рабстве! Здесь они живут свободно и платят за нас половину налогов, да еще покупают твое жилистое мясо, даже когда ты придерживаешь весы своим толстым пальцем! - Альвар заметил в толпе улыбки.
- Ни один из них не погиб в День Крепостного Рва! - раздался другой голос, такой же хриплый, как у мясника. Альвар уловил рядом с собой какое-то движение и почувствовал, что остался один.
- И что это доказывает? - спросил Аммар ибн Хайран, выходя вперед, на солнечный свет. Он медленно, демонстративно вложил в ножны свой великолепный меч, чтобы дать им время рассмотреть себя.
Его узнали сразу. Аль вар видел, как это произошло. Увидел потрясение, замешательство, снова страх, даже благоговение. По толпе, к задним рядам, пронесся шепот, словно поток воды с холма.
Ибн Хайран не спеша оглядел толпу на улице.
- Последний правитель Картады хотел в прошлом году уничтожить самых знатных жителей этого города, в качестве урока всем вам. Кто из вас может назвать хоть одного киндата, который входит в их число? Знатный житель? Один из киндатов? Это забавно, - произнес Аммар ибн Хайран.
- Тебя отправили в ссылку! - крикнул какой-то храбрец. - Об этом объявляли прошлым летом!
- И вернули обратно этой весной, - хладнокровно произнес Хусари. - Стоящий рядом со мной человек, - я вижу, вы его знаете, - послан Альмаликом Вторым, правителем Картады, чтобы руководить нашей обороной против разбойников с севера.
Кто-то издал радостный крик, его подхватили другие. Лица заметно просветлели, настроение снова изменилось. Альвар перевел дух.
- Тогда почему он здесь, почему не с наместником?
- С этой жирной свиной отбивной? - возмутился ибн Хайран.
Снова раздался смех. Наместника не любили; наместники редко пользуются любовью. Аммар покачал головой.
- Избавьте меня от этого! Я предпочел бы быть с женой ибн Башира, если хотите знать правду. Но если мне поручена оборона вашего города, не могу же я позволить его сжечь, правда?
- О! Любовь моя! Я здесь, мой господин! Я уже здесь! Откуда-то из толпы посреди улицы женщина усердно махала руками. Мясник ибн Башир обернулся и посмотрел туда, его лицо наливалось краской. Теперь уже смеялись все.
- Вам известно, - серьезно произнес Аммар, когда веселье стихло, - что мувардийцы движутся сюда, пока мы беседуем. У них приказ подавлять любое возмущение. Боюсь, что я пока еще не могу держать их полностью под контролем. Я только что прибыл. Я не хочу, чтобы кого-то убили здесь сегодня. Это может испортить мне удовольствие от того, что я запланировал на эту ночь. - Он застенчиво улыбнулся.
- Я здесь, мой господин! Зачем ждать ночи? - На этот раз голос принадлежал другой женщине. И внезапно более десятка рук замахали из толпы и зазвучали умоляющие женские голоса.
Ибн Хайран запрокинул назад голову и громко расхохотался.
- Я польщен, - сказал он, - одна мысль об этом лишает меня сил. - Снова в толпе раздался смех, настроение еще больше смягчилось. Солнце садилось, и теперь большая часть улицы находилась в тени.
Тон ибн Хайрана изменился.
- Добрые люди, идите по домам, пока не пришли воины с закутанными лицами. Погасите ваши факелы. Мы не должны делать работу джадитов вместо них. Наши стены крепки, правитель Картады послал меня к вам, и другие уже на подходе. У нас полно запасов еды и воды, а вальедцы далеко от своего дома, в местности, которую они не знают. Нам нужно бояться только собственной слабости или глупости. Это сборище было проявлением безумия. Пора идти домой. Смотрите, солнце садится, скоро зазвонят колокола на вечернюю молитву. Сегодня добрый вечер для молитвы, друзья мои, вечер, когда необходимо быть как можно чище перед лицом Ашара и под его звездами, когда они появятся на небе.
Этот красивый голос звучал лирично, ритмично, успокаивающе. "Он ведь поэт", - вспомнил Альвар. Джеана однажды сказала ему, что ибн Хайран до сих пор считает себя прежде всего поэтом.
Казалось, напуганную толпу удалось успокоить. Альвар увидел, как один из мужчин, держащий копье с отрезанной головой, посмотрел вверх "на то, что он нес, и на его лице отразились отвращение и ужас. Они просто испуганные люди, вовсе не злые. Лишившись руководства и подвергшись нападению, они набросились на самую легкую мишень, чтобы притупить собственный страх. Казалось, что этот сильный, четкий голос притупил их испуг.
Должен был притупить.
Так бы и случилось, но Аммара ибн Хайрана видели и слышали только передние ряды этой толпы, а квартал киндатов в Фезане был построен так, чтобы не выпускать его обитателей ночью, а не для того чтобы по-настоящему защищать их.
Не представляло особой трудности проникнуть внутрь другим путем, не через ворота. Несколько самодельных лестниц, выбитые окна выходящих на улицы домов - и разгневанные, решительно настроенные люди могли оказаться среди этих предателей, детоубийц...
- Пожар!
Этот дикий вопль издал один из стражников на платформе над ними. Альвар резко обернулся, увидел черный дым. Услышал плач ребенка внутри квартала, а потом раздались крики. Пожар был настоящим кошмаром. Он уничтожал целые города.
Он забросил щит за спину, сделал три быстрых шага к воротам и прыгнул. Один из охранников протянул руку, схватил Альвара за запястье и втащил его наверх. Аммар следовал за ним по пятам, и Хусари тоже, он двигался проворнее, чем когда-либо раньше, в прежней жизни.
Ибн Хайран обернулся назад, к внезапно забурлившей толпе на улице.
- Идите по домам! - крикнул он, теперь его голос звучал резко и повелительно. - Я прикажу мувардийцам убивать любого, кто войдет в квартал. Мы не можем позволить сжечь город!
Но город уже горел, и люди в квартале киндатов уже умирали. Альвар не стал ждать, чтобы увидеть, что происходит перед воротами. Он спрыгнул вниз с платформы, покидая солнечный свет дня. Споткнулся и упал на мостовую, вскочил, выхватил меч.
Как тушить пожар, если налетчики, обезумев от ненависти и страха, рассыпались по вашим улицам и убивают вас? "Один из тех вопросов, - думал Альвар, бегущий в сторону дыма и криков, - на которые нет ответов, только клубящиеся картинки ночного кошмара".
Киндаты бежали к той части квартала, где возвышался двойной купол святилища. Казалось, все узкие, извилистые улицы ведут туда. Пожары начались в домах, стоящих на улицах рядом с воротами. Ашариты проникли через наружные окна и подожгли те дома, через которые прошли.
Врезаясь в поток бегущих людей, Альвар увидел одного ашарита с серпом. Тот подрезал им ноги бегущего мальчика. Остро отточенное лезвие перерубило ноги ребенка, словно стебли пшеницы. Мальчик упал, крича и обливаясь кровью. Альвар, не замедляя бега, развернулся и с нечленораздельным воплем изо всех сил опустил свой меч и убил человека, который это сделал. Полдюжины ашаритов остановились, как вкопанные, прямо перед ним. "Наверное, я похож на сумасшедшего", - понял Альвар, потому что на их лицах отразились ужас и изумление. Одно дело - преследовать безоружных детей, другое - схватиться с мужчиной, вооруженным мечом и с таким выражением глаз.
- Вы что, все спятили? - Это крикнул Хусари, подбегая к своим согражданам. - Фезана горит! Ищите воду! Быстро! Мы уничтожим собственный город!
- Мы уничтожим киндатов! - крикнул кто-то в ответ. - А потом будем тушить пожар. Мы делаем святое дело во имя Ашара!
- Вы выступаете на стороне зла! - крикнул Хусари, лицо его было искажено болью и горем. И тут Альвар увидел, как он шагнул вперед и вонзил свой меч в живот того человека, с которым разговаривал. Инстинктивно Альвар шагнул вперед, прикрывая Хусари своим щитом. Ашариты отпрянули назад.
- Уходите! - крикнул Хусари сорванным голосом. - А если останетесь, достаньте воды, быстро! Если это будет продолжаться, мы сами отдадим наш город всадникам!
Альвар оглянулся через плечо. Мимо бежали мужчины и женщины киндатов; некоторые из мужчин возвращались и выстраивали заграждение в том месте, где спутанные улицы выходили на площадь. Трудно было разобраться в этом хаосе, в сумерках и среди черного, клубящегося дыма.
Прямо на его глазах еще один дом охватили красные языки пламени. Отовсюду неслись вопли. Внезапно в его памяти возникли ужасные картины прошлогодней Орвильи. Здесь было еще хуже. Это город, в котором дома почти все построены из дерева, и если хотя бы часть его загорится, может сгореть вся Фезана. Им надо убираться отсюда.
Он потерял из виду ибн Хайрана и не имел понятия, где находится дом Джеаны и ее семьи. Хусари должен знать. Он схватил друга за плечо.
- Пойдем! - крикнул он, стараясь перекрыть треск и вопли. - Надо найти Джеану!
Хусари обернулся, споткнулся о тело человека, которого он убил. Казалось, он оглушен, охвачен ужасом; он держал свой меч так, как будто уже не понимал, что это такое. Теперь в начале улицы тоже появился огонь. Так быстро. Альвар схватил Хусари за руку и повернул назад. Глаза щипало от дыма.
В дверном проеме на противоположной стороне улицы он увидел девочку с деревянным посохом в руках, стоящую перед двумя мужчинами с ножами. Маленький мальчик цеплялся за ноги девочки сзади. Он плакал навзрыд. Дом над ними горел. Люди с ножами смеялись.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 [ 31 ] 32 33 34 35 36 37 38 39 40
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.