read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Она засмеялась и вдруг вспомнила о молоке.
- Ах! Убежало!
И она сама убежала.
Мы с Катей долго смотрели на книги и карты капитана. Здесь был Нансен
- "В стране льда и ночи", потом "Лоции Карского моря" и другие. В общем,
книг было немного, но все до одной интересные. Очень хотелось попросить
что-нибудь почитать, но я, разумеется, прекрасно понимал, что это
неудобно. Поэтому я удивился, когда Катя вдруг сказала:
- Возьми что-нибудь, хочешь?
- А можно?
- Можно, - не глядя на меня, отвечала Катя.
Я не стал особенно размышлять, почему именно мне оказано такое
доверие, а принялся, не теряя времени, отбирать книги. Ужасно хотелось
взять все, но это было невозможно, и я отобрал штук пять. Среди них была,
между прочим, брошюра самого капитана. Она называлась: "Причины гибели
экспедиции Грили".
Я пришел к Татариновым нарочно с таким расчетом, чтобы не застать
Николая Антоныча: в это время всегда происходило заседание педагогического
совета. Но, должно быть, заседание отменили, потому что он вернулся домой.
Мы с Катей так заболтались, что не слышали звонка, и вдруг в соседней
комнате раздались шаги и солидный кашель. Катя нахмурилась и захлопнула
дверь.
Почти в ту же минуту дверь открылась, и Николай Антоныч появился на
пороге.
- Я тысячу раз просил тебя, Катюша, не хлопать так громко дверьми, -
сказал он. - Тебе пора отвыкать от этих привычек...
Конечно, он сразу увидел меня, но ничего не сказал, только немного
прищурил глаза и кивнул. Я тоже кивнул.
- Мы живем в человеческом обществе, - мягко продолжал Николай
Антоныч. - И одной из движущих сил этого общества является чувство
уважения друг к другу, Ведь ты же знаешь, Катюша, что я не выношу громкого
хлопанья дверьми. Остается подумать, что ты сделала это нарочно. Но я не
хочу этого думать, да, не хочу...
И так далее, и так далее.
Я сразу понял, что он мелет эту галиматью, просто чтобы позлить Катю.
Но прежде, помнится, он не осмеливался так разговаривать с ней.
Он ушел наконец, но нам уже расхотелось смотреть книги капитана.
Кроме того, все время, пока Николай Антоныч говорил, Катя стояла спиной к
столу, на котором лежали книги. Он ничего не заметил. Но я-то понял, в чем
дело: он не должен знать, что она позволила мне взять эти книги.
Словом, настроение было испорчено, и я стал собираться домой. Жаль,
что я не ушел в ту же минуту! Я замешкался, прощаясь с Катей, и Николай
Антоныч вернулся.
- Возможно, что ты обиделась, Катюша, - начал он снова. - Напрасно!
Ты, без сомнения, отлично знаешь, что я желаю тебе добра и как человек, и
как педагог.
Он, мельком взглянул на меня, сморщился и неприятно потянул носом
воздух.
- Другое дело, если бы ты была для меня совершенно чужим человеком!
Но ты - дочь моего покойного любимого брата. Ты дочь человека, которому я
пожертвовал всем - не только всем своим достоянием, но, можно сказать, и
самой жизнью.
Я подумал, что Николай Антоныч с каждым годом жертвует покойному
брату все больше и больше. Прежде речь шла только о поддержке, "как
нравственной, так и материальной". Теперь, оказывается, он отдал ему всю
жизнь.
- Вот почему, - продолжал Николай Антоныч, - я готов тысячу раз
повторять тебе одно и то же, Катюша! Я устал после трудового дня, я имею
право на отдых, а вот, видишь же, говорю, с тобой, стараюсь внушить тебе
то, что ты давно должна была усвоить сама как по возрасту, так и по
развитию.
Катя молчала.
Я видел, как ей это трудно! Но у нее была сильная воля.
Я не мог уйти, прежде чем он кончит. Кроме того, пришлось бы уйти без
книг. Поэтому я сел. Я вовсе не думал его обидеть, а просто устал стоять.
Но он обозлился.
- Я напомню тебе, Катюша, - ровным, мягким голосом продолжал он, -
одну известную римскую поговорку: "Скажи мне, кто твой друг, и я скажу,
кто ты". Если ты считаешь возможным водить дружбу с человеком, которому не
приходит в голову, что, прежде чем сесть, он должен предложить стул своему
педагогу, тогда...
И Николай Антоныч беспомощно раскинул руки.
Я немного смутился - именно потому, что сделал это, вовсе не думая
его обидеть. Но тут не выдержала Катя.
- Этомое дело, с кем я дружу! - быстро ответила она и покраснела.
Надо прлагать, что Нина Капитоновна была где-нибудь поблизости, может
быть, даже за дверью, потому что, как только Катя сказала это, она сейчас
же вошла и захлопотала, захлопотала. Молоко вскипело, не хочет ли Николай
Антоныч кофе? А то она только что с базара пришла и до обеда далеко...
Похоже было, что ей не в первый раз приходится прекращать эти - ссоры!
Катя слушала ее, упрямо опустивголову, Николай Антоныч - вежливо, но
снисходительно...
Я дождался, пока они ушли, и простился с Катей. Я вернулся домой с
тяжелым чувством. Мне было жаль их - Марью Васильевну, старушку и Катю,
Перемены в Доме Татариновых ужасно не понравились мне.


Глава седьмая
ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ. ВАЛЬКИНЫ ГРЫЗУНЫ.
СТАРЫЙ ЗНАКОМЫЙ

Это был последний год в школе, и, по правде говоря, нужно было
заниматься, а не холить на каток или в гости. По некоторым предметам я шел
хорошо, например, по математике и географии. А по некоторым - довольно
плохо, например, по литературе.
Литературу у нас преподавал Лихо, очень глупый человек, которого вся
школа называла Лихосел. Он всегда ходил в кубанской шапке, и мы рисовали
эту шапку на доске и в ней проекцией - ослиные уши. Лихо меня не любил и
вот по каким причинам. Во-первых, он однажды диктовал что-то и сказал:
"Обстрактно". Я поправил его, мы заспорили, и я предложил запросить
Академию наук. Он обиделся.
Во-вторых, большинство ребят составляло свои сочинения из книг и
статей - прочтет критику и спишет. А а так не любил. Я сперва писал
сочинение, а потом читал критику. Вот это-то и не нравилось Лихо! Он
надписывал: "Претензия на оригинальничанье. Слабо!" Он, разумеется, хотел
сказать - на оригинальность. Кто же станет претендовать на
оригинальничанье? Словом, я боялся, что по литературе у меня в году будет
"плохо".
Для последнего, "выпускного" сочинения Лихо предложил нам несколько
тем, из которых самой интересной показалась мне "Крестьянство в
послеоктябрьской литературе". Я принялся за нее с жаром, но скоро остыл
возможно, что из-за книг, которые дала мне Катя. После этих книг мое
сочинение начинало казаться мне дьявольски скучным.
Мало сказать, что это были просто интересные книги. Это были книги
Катиного отца, полярного капитана, без вести пропавшего среди снега и
льда, как пропали Франклин, Андрэ и другие.
Никогда в жизни я так медленно не читал! Почти на каждой странице
были пометки, некоторые строчки подчеркнуты, на полях вопросительные и
восклицательные знаки. То капитан был "совершенно согласен", то
"совершенно не согласен". Он спорил с Нансеном - это меня поразило. Он
упрекал его в том, что, не дойдя до полюса каких-нибудь четырехсот
километров, Нансен повернул к земле. На карте, приложенной к книге
Нансена, крайняя северная точка его дрейфя была обведена красным
карандашом. Видимо, эта мысль очень занимала капитана, потому что он
неоднократно возвращался к ней на полях других книг. "Лед сам решит
задачу", - было написано вдоль одной страницы. Я перевернул ее - и вдруг
листок пожелтевшей бумаги выпал из книги. Он был исписан тою же рукой. Вот
он:
"...Человеческий ум до того был поглощен этой задачей, что разрешение
ее, несмотря на суровую могилу, которую путешественники по большей части
там находили, сделалось сплошным национальным состязанием. В этом
состязании участвовали почти все цивилизованные страны, и только не было
русских, а между тем горячие порывы у русских людей к открытию Северного
полюса проявлялись еще во времена Ломоносова и не угасли до сих пор.
Амундсен желает, во что бы то ни стало оставить за Норвегией честь
открытия Северного полюса, а мы пойдем в этом году и докажем всему миру,
что и русские способны на этот подвиг".
Должно быть, это был отрывок из какого-то доклада, потому что на
обороте стояла надпись: "Начальнику Главного гидрографического
управления", и дата: "17 апреля 1911 года".
Стало быть, вот куда метил Катин отец! Он хотел, как Нансен, пройти
возможно дальше на север с дрейфующим льдом, а потом добраться до полюса
на собаках. По привычке, я подсчитал, во сколько раз быстрее он долетел бы
до полюса на самолете.
Непонятно было только одно: летом 1912 года шхуна "Св. Мария" вышла
из Петербурга во Владивосток. При чем же здесь Северный полюс?
На другой день, еще до завтрака, я побежал в швейцарскую и позвонил
Кате:



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 [ 31 ] 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.