read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Идея с глухонемым шведом при всей ее авантюрности и нереальности
начала приобретать конкретные формы. Недаром Мартов как-то говорил, что
под личиной доктринера и начетчика в Ульянове скрывается авантюрист,
гимназист, начитавшийся Густава Эмара и стремящийся на Амазонку. И это
опасно, потому что стремление к авантюрам он переносит на всю Россию, и не
дай Бог ему дорваться до истинной власти - он может вылепить из России
настоящего монстра.
Многие смеялись, но те, кто знал Ленина многие годы, даже не
улыбались. Человеческой привязанности к нему не испытывал почти никто,
потому что трудно привязаться к человеку, который не только может, но и
готов пожертвовать любой привязанностью ради власти. Впрочем, это
отличительная черта многих больших политиков, иначе они не становятся
большими политиками.
В конце марта 1917 года стремившемуся в Петербург Ленину помог
случай, что неудивительно, так как Ленин именно его и искал. Некто Нильс
Андерссон, шведский социал-демократ, близкий знакомый Гримма, оказался в
Женеве. Он был из тех сытых, вскормленных на хорошем молоке и доброй пище,
в чистоте и уюте молодых людей, которых так тянет отведать дерьма для
внутреннего равновесия, что они готовы устроить кровавую революцию на
Мадагаскаре, только бы выдраться из скорлупы респектабельности. Нильс
Андерссон мечтал побывать в России и с винтовкой в руке, по колено в грязи
и крови, насаждать там социальную справедливость. Гримм обещал ему место в
первых рядах бойцов, но ранее он должен совершить для русской революции
благородный поступок - принести жертву, которая, в сущности, даже и не
является жертвой, - одолжить свой паспорт товарищу Ленину, одному из
вождей русской социал-демократии, ее левого крыла - да вы видели его,
товарищ Андерссон, в Стокгольме! О да, я, конечно, имел счастье видеть
одного из вождей русской социал-демократии. И пока что я буду ждать нового
паспорта вместо мнимоутерянного, я буду собирать деньги для России.
Так и вышло, что совершенно нереальный план удался - Ленин отправился
через всю Германию под видом глухонемого шведа.
Но прежде чем отправиться, по крайней мере неделю, весь конец марта,
Владимир Ильич с увлечением и тщательностью, с которой он всегда приступал
к новым занятиям, изучал язык глухонемых, правда, не шведских, а немецких,
так как уроки немецких глухонемых были доступнее. Тем временем и Нильс
Андерссон давал Владимиру Ильичу уроки шведского языка.
Надежда требовала, умоляла разрешить ей поехать вместе с Лениным, но
тот был неумолим. Он полагал, что риск узнавания при таком варианте
удваивается. Он предпочел ехать с братом Фрица Платтена Карлом Платтеном,
невероятно отважным, правда, рассеянным молодым человеком, швейцарский
паспорт которого вызывал доверие. А Надежда должна была отправиться с
остальной группой в закрытом вагоне, который, судя по сведениям Фрица,
немцы все же готовы были предоставить, - правда, еще неизвестно, когда и с
какой скоростью он будет добираться до Дании.
31 марта - всего месяц миновал с начала русской революции, и еще не
все было потеряно для Ленина и большевиков - Владимир Ильич в котелке,
синих очках, без бороды, в пальто с поднятым бархатным воротничком вошел в
вагон второго класса. За ним шла, сдерживая слезы, Надежда Константиновна.
Бронский нес чемодан, а Карл Платтен шагал последним, держа в одной руке
русско-немецкий словарь, в другой - книгу Ленина <Материализм и
эмпириокритицизм>, по которой намерен был в дороге изучить русский язык.
Незамеченным остался стоявший на перроне агент русского охранного
отделения Петров, не изменивший долгу по случаю революции и надеявшийся,
что его услуги будут нужны любому режиму в России. После отправления
поезда, дождавшись ухода Крупской и Платтена-старшего, Петров прошел на
телеграф и послал невинно звучащую телеграмму в Петербург, где говорилось,
как и положено в шпионских телеграммах, о тюках с хлопком и игрушках из
миндальных косточек. В самом же деле получатели должны были понять, что
известный и опасный социалист Ульянов-Ленин возвращается в Россию под
видом глухонемого шведа и едет таким-то поездом. Так что можно принять
меры.
Полковник Ряшенцев, оставшийся на своем месте и в своем кабинете,
хоть правительство и сменилось, счел своим долгом сообщить о донесении
тому из министров, кто, по мнению полковника Ряшенцева, был наиболее
толковым и перспективным в этом сборище старых говорливых баб из Думы.
Министр юстиции, стриженный под бобрик Александр Керенский, получив
донесение, не испугался так, как ему следовало бы испугаться, потому что
недооценивал силу и ум Ленина. Поэтому он, поблагодарив полковника
Ряшенцева, передал его секретное донесение господину Чхеидзе, состоявшему
председателем Петроградского Совета, который, будучи социалистом и
политическим соперником Ленина, должен был принять меры. Господин Чхеидзе
не любил Ленина, но отдавал ему должное как умелому тактику и мастеру
политической интриги. Ленин был соратником Чхеидзе, вложившим немало сил и
принесшим жертвы (как и все семейство Ульяновых) на алтарь революции. Мог
ли Чхеидзе возражать против возвращения Ленина, как и прочих социалистов,
из Швейцарии? Разумеется, нет.
Так что агент Петров остался в Женеве наблюдать за приготовлениями к
отъезду остальных революционеров, полагая, что авторитетные лица в
Петербурге заготовят кандалы для Ленина, в чем он глубоко ошибся.
Основные опасности для глухонемого шведа лежали на территории
Германии. Путь этот был относительно недолог, он должен был занять не
более суток, если, конечно, не вмешаются трудности военного времени,
которые, к крайнему раздражению Владимира Ильича, горячего поклонника
немецкого железнодорожного порядка, уже чувствовались по всему пути. На
некоторые станции, в частности в Кельн, поезд прибывал с опозданием до
пяти минут.
До Франкфурта ничего достойного интереса не произошло. Помимо Ленина
и Платтена-младшего в купе был лишь один пассажир из Женевы, швейцарский
вице-консул в Стокгольме, который был удручен тем, что вынужден ехать,
сидя целые сутки во втором классе. Он был относительно молод, но нес на
себе вневозрастную печать чиновника из министерства иностранных дел,
которые изготавливаются, как подумал с улыбкой Владимир Ильич, во всем
мире по одной выкройке.
Платтен выбегал на каждой станции за газетами - и не зря, потому что
новые газеты - новые вести из России. И хоть Германия была от России
оторвана и своих корреспондентов там не имела, могучая сила телеграфа и
радиоволн позволяла получать новости даже из враждебных стран в тот же
день. Так что утренние газеты в Штутгарте несли информацию о намерениях
русского Черноморского флота выйти в море и совершить демонстрацию в
сторону Босфора. Прочтя это, Ленин фыркнул, засмеялся и чуть было не
сказал Карлу: <Нет, вы только посмотрите, до чего докатились эти
газетчики>. Но спохватился, в последний момент кинул взгляд на севшего во
Франкфурте плотного глазастенького бюргера, сопровождаемого плотной и тоже
глазастенькой женой, - впрочем, она могла быть и его сестрой.
Бывают моменты обоюдного недоброжелательства - такое случилось в
купе: с первого взгляда бюргерская парочка невзлюбила Ленина, а тот
почувствовал к ним ту глухую, глубокую, темную ненависть, которая
охватывала его при упоминании фамилии Романовых - убийц, бездарностей,
ничтожеств, держащихся цепкими пальцами за престол и потому низвергавших
Россию в бездну. И надо же, надо же так случиться, что свержение их
произошло без участия Ленина! Впрочем, он понимал, что настоящего
свержения еще не было - Романовы, убийцы его брата, убийцы многих святых,
благородных людей, еще живы и готовы к реваншу. Его, Ленина, исторический
долг - вырвать с корнем всю эту кровавую камарилью! А для этого надо
оказаться в Петрограде, изгнать железной метлой Керенских, Церетели,
Гучковых и прочих говорунов. И самому взять власть.
Бюргеры глядели на Владимира Ильича одинаковыми голубыми глазками,
будто им более некуда было глядеть, а Ильич вынужден был смотреть в окно,
чтобы не сталкиваться с ними взглядом.
Не исключено, что шпики, думал он, не успокаиваясь вовсе, хоть за
окном проплывали столь милые его сердцу аккуратные и чистые немецкие
деревни и кирхи. Очередной Мариендорф возник за округлым холмом,
выверенным для гармонии пейзажа белыми домиками, стянутыми темными
деревянными помочами. Вот и станция со слишком начищенным колоколом на
перроне и слишком чистым начальником у колокола. Когда еще удастся увидеть
снова эти места, столь чуждые русскому сердцу и столь милые сердцу
Владимира Ильича! Окончательным осуществлением жизненной цели и мечты была
не революция в России, а переход ее сюда, возможность отыскать сплоченные
социалистические силы, мирно дремлющие сегодня под красными черепичными
крышами Мариендорфа, олицетворением которых был Карл, Карлуша,
углубившийся в Ленина так, что можно из пушки стрелять над самым ухом, -
внутренне чистый, организованный, порядочный человечек. Именно здесь - в
Германии, в Швейцарии - и будет построен настоящий социализм. России,
несмотря на кажущуюся легкость переворотов и революций, да и склонности
народа к мятежу, до настоящего социализма не дорасти. Нет, не дорасти.
- Нет, - сказал Ленин по-русски, - не дорасти! Вот так-то!
И рука его потянулась к блокноту и карандашу, что лежали у него на
коленях, чтобы занести на бумагу некоторые мысли, что могут оказаться
полезными в предстоящих дискуссиях с соратниками по революционной борьбе.
И он не увидел, как усмехнулся вице-консул, как сузились глазки
бюргера, как сжала его кисть цепкими крестьянскими пальцами его жена. Но
это все увидел и услышал, несмотря на чтение, Карлуша Платтен. Он отложил,
даже отбросил в отчаянии книгу и, толкнув Ленина в плечо, начал изображать
пальцами язык глухонемых, а губами стараясь передать испуганно
обернувшемуся Ленину всю опасность их положения. Швейцарский дипломат
обернул к ним злое холеное лицо и с некоторой усмешкой наблюдал за
соседями, в которых угадал жуликов и мошенников, хотя, впрочем, не знал
пока целей их мошенничества.
Владимир Ильич, уже углубленный в нужную и срочную работу, лишь
отмахнулся от нелепых и непонятных знаков Карла Платтена, так как в



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 [ 32 ] 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.