read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



показательный, имеющий воспита- тельное действие. Но он столько уже
пересудил и пересадил всякого народу, столько его на тот свет отправил, эта
казарменная вшивота каши столько не съела, и чтобы перед каким-то уркой, с
которым он по самонадеянности своей не познакомился лично до суда, чтобы
перед ним и этой серой шпаной, молокососами этими, он, старый, закаленный
большевик, спасовал, уронил достоинство родного суда?
-- Товарищи командиры! Я прошу вас встать в проходы и крикунов
выдергивать. Место их рядом с преступником, на позорной скамье.
Публика разом присмирела, однако Зеленцов не сдавался, вступал в
пререкания и твердо доказал, что не садил на кумпол капитана Дубельта, что
советский офицер, пусть он и из клуба, не имеет права так себя вести, он вел
себя грубо, нетактично.
-- А очки? Он же разбил мои очки!
-- Я-а? Разбил? Ха-ха! Ты ж сам на них наступил сослепу.
-- Может быть, может быть, -- жалко лепетал капитан Дубельт, желая,
чтобы его поскорее отпустили, не мучали вопросами, поскольку он никогда ни с
кем не то чтобы судиться, даже не ссорился. -- Я действительно допустил...
по отношению...
Зал снова начал оживляться.
"Эх, капитан, капитан, -- покачал головой Анисим Анисимович, -- добрый
ты человек, а обедню портишь. Среди такой сволочи тебе, культурному
человеку, существовать..." Анисим Анисимович попросил капитана Дубельта
сесть, сам же, встав из-за стола, слезши со своего стула, массивной спиной
его подавляющего, и он хорошо это знал, терпеливо ждал полной тишины,
дождавшись ее, храня скорбное выражение на лице, заговорил:
-- Так-так! Бушуем, значит? Беззаконие творим? -- Еще более поскорбев
лицом, Анисим Анисимович многозначите- льно помолчал. -- Отчего враг топчет
нашу священную землю? -- Он снова прервался, и уже надольше, выражение лица
его из скорбного перешло в гневное. -- Отчего немец этот, фашист проклятый,
дошел до Волги? Почему он занял значительную часть нашей территории, сжег
села и города, попирает наше достоинство, пьет кровь из наших жен, дочерей,
матерей, гонит на виселицы братьев наших и отцов? Да потому, товарищи
дорогие, что не прониклись мы высокой сознательностью, не поняли до конца
всей опасности, нависшей над нашей страной, над нашим народом. Вот почему в
такой момент, в такое ответственное время особо нетерпимы должны мы быть ко
всякого рода нарушениям нашей морали, жизни нашей, порядка, особые же
претензии, я повторяю -- пре-тен-зии, должны быть к самому себе, прежде
всего к самому себе: так ли я себя веду в столь сложное, смертельное для
страны время? думаю ли я денно и нощно о защите Родины и своего народа? все
ли я отдал? помыслы, силы свои все ли положил на алтарь отечества?
В клубе двадцать первого стрелкового полка наступила гробовая тишина,
растерянность, может, даже раскаяние посетило слушателей. Анисим Анисимович
потряс чубчиком.
-- С-се-ерьезней, товарищи, серьезней надо жить, готовить себя к защите
от врагов не только внешних, но и внутренних, серьезней надо относиться к
обязанностям двоим, а обязанность у нас одна: служить Родине, победить
врага... Так-то, мои дорогие... Ну, этот... -- мотнул он головой в сторону
подсудимого. -- Этот... -- Анисим Анисимович небрежно махнул рукой и задом
упятился к стулу, утомленно водрузился на него.
Речь председателя трибунала возымела именно то действие, на которое он
и рассчитывал, -- публика была усовещена, подавлена, особенный упор на
"алтарь" и на "мы" произвел впечатление, выходило -- и он, большой человек,
и все маленькие люди, сидящие в зале, объединились одной виной, одной
ответственностью перед великой бедой и Родиной, они, выходит,
единомышленники, братья, а этот...
"Этот так ничего и не осознал, никакого братства между собой и
председателем трибунала не почувствовал, его не раз еще унимали,
предупреждали, усовещивали. Анисим Анисимович уже давно понял, что никакого
воспитательного значения суд, как задумывалось умными головами в штабе
Сибирского военного округа, иметь не будет, даже наоборот, все разгильдяи в
полку приободрятся, разложение будет еще большее, но это уже не его,
председателя трибунала, дело. Его забота поскорее и с честью, хоть и
поруганной, вынести справедливый приговор, наказать по заслугам более чем
дерзкого блатняка, ранее судимого и уже отсидевшего срок, в документах
указано -- в чем Анисим Анисимович позволил себе усомниться, наметанным
глазом отмечая, -- нет, не один раз и даже не два бывал за решеткой сей
архаровец, возможно, и фамилия Зеленцов не его фамилия, года указаны
неправильно, все у него неправильно, надо было следственное дело на
доследование вернуть, покопаться в биографии молодого человека, да дел-то,
дел невпроворот, хоть по двадцать часов в сутки работай. Молоднячок-то не
очень покладистый оказался и так ли развернулся, так ли себя показал! На
фронте тоже борьба не ослабевает, садят, садят, садят, стреляют, стреляют,
стреляют, но кто же воевать-то будет? Так ведь можно и без кадров остаться.
На фронт побыстрее, на фронт, в дело, в мясорубку -- там из этого
человеческого фарша пельмень, котлета, из кого и боец получится.
Здесь же...
-- Именем Советской Социалистической Федеративной Республики...
Стоят -- все одинаково серые, с плоскими головами, как бы посыпанные
цинковой пылью, смотрят исподлобья, старые, обсопливленные шлемы с
тряпичными звездами в руках затиснуты -- какая тупая монолитная сила! Какое
молчаливое, но остервенелое неприятие всего, что с ними и вокруг них
происходит! Это же сколько с ней, с контрой, боролись, расправлялись,
увещевали, гоняли, гноили, а она все еще есть, стоит вон, смотрит, дышит --
согнуть, заломать, лишить всякой воли, всякой надежды на сопротивление
любыми способами, всеми доступными средствами.
-- Именем Советской Социалистической...
Блатарь удалой презрительно лыбится. Складки у рта, ранние морщины на
лице, в них осела мгла, может, и пыль от дальних дорог и этапов прикипела,
не отмывается, -- бунтарь-одиночка, разгильдяй, враг! С врагами же в стране
Советов еще не разучились управляться, с врагами один у нас разговор:
-- К высшей мере...
-- A-ax! -- волна по залу. Ударилось стоном, эхом в стену, в дверь, в
потолок и снова обрушилось на стриженые головы служивых, стиснуло сердце,
сделавшееся единым в сочувствии к своему собрату.
"А вы что же думали?! -- торжестовал в себе Анисим Анисимович, уже не
пытливым, не упрекающим, а открытой ненавистью отяжеленным взглядом окидывая
зал. -- Ваша взяла? За вами сила и правда? Да пока я жив..."
"Эх, Зеленцов, Зеленцов! Кореш, товарищ, друг, что ж ты на рожон-то
лезешь? Разве ты не знаешь, не ведаешь, где живешь? Разве плетью обух
перешибешь? Разве тебе неведома доля-участь наших дедов, отцов? Изведут они,
изведут эти хозяева жизни кого хочешь, да все по правилам своим, по
советским законам, и пуль не пожалеют. Патронов только на врага-фашиста не
хватает, на извод же своих соотечественников у Страны Советов всегда
патронов доставало, не хватит -- у детей последнюю крошку отымут, на хлеб
выменяют пули и патроны" -- такие вот мысли тревожили, стучались под
стрижеными коробками и оседали вглубь, на сердце, на русское давно
надсаженное, перенатруженное сердце.
Полковник держал паузу, перебирал бумаги на столе, видно было, как,
себя перебарывая, подавляя заматерелую ненависть ко всем и всему против
своей воли, наконец он поднес к глазам бумажку.
-- Но, проникнутые идеями гуманизма, наша партия, наше правительство,
наш самый справедливый в мире суд дают преступнику возможность искупить вину
кровью и заменяют расстрел штрафной ротой... десять лет...
Какие-то благородные формальные судебные слова еще читал полковник, но
зал уже не слушал его, зал воспрянул, зашевелился, где-то пробно хлопнули,
будто на концерте иль на торжественном празднике, тут же шквал шума,
рукоплесканий, радостных выкриков сокрушил окаменелую еще минуту назад
тишину. "Ура!" -- в кулак ухнул Булдаков, но "ура" всеобщего не получилось.
Выкрики: "Пор-ря-док, Зеленцов!", "Живы будем -- не помрем!..", "В гробу их
видели!.." -- заглушили все остальное. Зеленцов встал со скамьи и, подняв
руку, будто вождь на трибуне, поинтересовался у трибунала:
-- Так вы что, десять лет воевать собираетесь?
-- Почему вы так решили? Или привыкли к червонцам?
-- Или сам воевать пойдешь?
Будь моя воля, я б тебе! -- говорил весь вид председателя трибунала.
Чувствуя, что не надо бы ввязываться в пререкания с этим отпетым человеком,
которому теперь совсем терять нечего, однако не в силах сдержаться, усмирить
свой благородный гнев, полковник высокомерно молвил, ткнув перстом в стол:
-- Я здесь Родине нужен.
-- Р-родине?! Ну-ужен?! -- передразнил его Зеленцов. -- Как хер кобыле
между ног! -- И неожиданно сорвался на крик: -- Ребятишек судишь!
Погоди-и-ы, гнида, погоди-и-ы, еще тебя судить будут...
-- Не ты ли?
-- И я! И я! Меня не убью-ут, не-эт! Я выживу, выживу! И найду тебя,
найду!..
Конвой тащил, пинал, волок из клуба Зеленцова, он, парень цепкий,
знавший попок полапистей и построже, вырывался.
-- Ты почему здесь? Где фашист, где, где? Их судишь? Их? -- тыкал он
пальцем в зал и кричал, брызгая пеной, вскипавшей на губах.
-- Пра-авильно! Х-ха-ады! -- раздался одинокий голос в зале.
На голос рванулись какие-то чины, должно быть, из особого отдела, но
тут же упали, запнувшись за ноги. Незаметно, подло их выставляли меж
скамьями парни, и что ты с ними со всеми-то сделаешь. Они вон все рожи
понаклоняли, спрятались, угляди, кто орет, кто бунтует.
Полковник вместе с судебной обслугой поскорее ретировался за сцену,
скрылся за упряжку из четырех вождей. Трясясь от гнева, он на всякий случай
грозил и без того полумертвому капитану Дубельту, с которого то и дело
сваливались новые, в спешке подобранные очки:
-- Н-ну, знаете! Н-ну, знаете! Я этого так не оставлю!
Чтобы поскорее спасти капитана от напастей, Феликс Боярчик, потрясенный



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 [ 33 ] 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.