read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



застрахован, никто... Потерпите, девчонки, кажется, я нашел композитора...
он ничуть не хуже, чем Леша... кажется, я нашел поэта... он, конечно, не
Виксан, но вполне приличный... ну что вы скулите, девчонки, наслаждайтесь
Испанией, не будьте идиотками... а папочка приедет и сразу же вас заберет...
набирайтесь сил, девчонки, концепция нового альбома скоро будет... почти...
уже готова".
Голос Ленчика похож на автоответчик, да и сам Ленчик похож на
автоответчик: он всегда говорит одно и то же. И мы всегда делаем одно и то
же: вешаем трубку. Он снова звонит - с регулярностью раз в две недели. И мы
с такой же регулярностью вешаем трубку. Он звонит - мы вешаем. Он звонит -
мы вешаем.
Но...
Вот хрень, мы всегда ждем этого его звонка через воскресенье. В ночь со
второй субботы на второе воскресенье мы не спим. Спать невозможно, а вдруг
Ленчик скажет что-то совсем другое. А мы будем не готовы к этому другому...
К воскресному звонку мы с Динкой готовимся по-разному: Динка отправляется
трахаться с придурком Пабло-Иманолом, а я отправляюсь в библиотеку придурка
Пабло-Иманола, трахаться с его книгами.
У Пабло-Иманола много книг, что странно: Пабло-Иманол не похож на
читающего человека. У Пабло-Иманола много книг и много собак: собаки идут
ему больше.
Собаки живут в небольшой пристройке к большому дому Пабло-Иманола. Там
есть несколько вольеров и тошнотворно пахнет сырым мясом. Я была там один
раз, всего лишь один, и больше никогда туда не заходила. Динка - другое
дело. Динка может торчать там часами, глядя в испанские глаза собак. И
накачиваясь "Риохой".
Я стараюсь не пить, хоть кто-то из нас двоих должен сохранять ясную
голову. И могу часами торчать в библиотеке Пабло-Иманола. Я нашла там
множество книг на русском, но ничего удивительного в этом нет: жена
Пабло-Иманола была русской, я сама видела ее портрет. Вернее, два портрета:
один в рамке, другой в раме. Один - всего лишь любительская фотография,
другой написан маслом. Оба портрета сделаны придурком. Совсем неплохие,
приходится признать. Особенно написанный маслом: в нем есть настроение,
немного грустное настроение, совсем как плотные, забитые цикадами вечера в
этом чертовом испанском доме. Даже странно, что портрет написал придурок, но
он сам сказал мне об этом.
Теперь я думаю, что он соврал.
Я ни разу не видела его с кистями и красками. Я ни разу не видела его с
чем-нибудь. Он ничего не делает. Он может долго сидеть, уставившись в одну
точку. Он может долго лежать, уставившись в одну точку. Ему все равно, где
лежать; ему все равно, где сидеть: в саду, на кухне, забросив ноги на стол
(с вечно киснущей на нем жратвой), перед экраном своего ноутбука (он обожает
тупые компьютерные игры); перед голой Динкой, перед одетой мной... Иногда
(никакой упорядоченной системы в этом нет) Пабло-Иманол, небритый Ангел,
играет на саксофоне. Нельзя сказать, что это совсем уж плохо, пассажи бывают
удачными, и даже очень удачными, но выражение лицо Ангела не меняется: оно
так и остается безучастным. Свои экзерсисы Пабло-Иманол называет на
английский манер - "куул-джаз", прохладный джаз, в котором поеживаются
прохладные тени, - Майлза Дэвиса, Джона Льюиса, Джерри Маллигэна...
Пабло-Иманол любит поминать джазменов: полузабытых и полувеликих. Я услышала
их имена от Динки, Динка - от самого Пабло. Динка утверждает, что Ангел
играет не хуже самого Ли Конитца, которого ни она, ни я никогда не слышали,
да и Пабло-Иманол слышал вряд ли. Прелесть гениальных джазменов в том и
состоит, что их мало кто слышал... Возможно, этот самый Ли Конитц и был
шикарным саксофонистом, но наверняка уже умер. А сакс у Пабло-Иманола и
вправду неплохой... Жару он не разгоняет, но позволяет ее пережить. Что мы и
делаем: переживаем сиесту за сиестой. И только джаз вносит в это некоторое
разнообразие.
Джаз и собаки.
За собаками Пабло-Иманол следит. И порой исчезает на целые вечера с одной
из них. Чаще всего он исчезает с Рико - огромным псом, похожим на
ротвейлера, один вид которого вызывает у меня дрожь в позвоночнике. Давно
забытую дрожь в позвоночнике, которую вызывал во мне лишь один человек -
Ленчик. Динка шепнула мне, что Пабло-Иманол и Рико ходят на собачьи бои, и
пока Рико не проиграл ни одного.
Рико завораживает Динку, она ничего не говорит мне об этом, но я знаю. За
два года я научилась чувствовать ее. И верить тому, о чем она не говорит мне
больше, чем тому, о чем она мне говорит.
"Ангел - шикарный мужик", - говорит мне она. И я ей не верю.
"Ангел - шикарный любовник", - говорит мне она. И я ей не верю.
"Мне хорошо. Испанские члены выбили из меня все эти хреновые два года", -
говорит мне она. И я ей не верю.
"Мы вернемся. Вот увидишь, мы вернемся. И еще поставим всех раком,
Ры-ысенок", - говорит мне она. И я ей не верю.
Она постоянно думает о Рико. Она думает о нем с тех пор, как придурок
взял ее на один из боев. Я такой чести не удостоилась. Она постоянно думает
о Рико, но ничего не говорит мне об этом. Ничего. И я ей верю.
Она постоянно думает о Ленчике. Она думает о нем с тех пор, как он привез
нас в Испанию, спустя месяц после полнейшего провала последнего альбома,
спустя две недели после смерти Виксана, спустя неделю после неудачной
попытки самоубийства. Я такой чести не удостоилась. Она постоянно думает о
Ленчике, но ничего не говорит мне об этом. Ничего. И я ей верю.
Я сижу в расплавленной полуденной жарой библиотеке и смотрю на корешки
русских книг. Каждый день я лениво думаю о том, что не мешало бы мне
почитать что-нибудь, иначе я скоро совсем забуду о том что я - "сой руссо"
...
Я лениво думаю об этом и лениво знаю, что больше никогда не возьму в руки
русскую книгу. Дурацкие буквы, хренова кириллица, которая предала нас, как и
все остальные. На ней, этой проклятой кириллице, были написаны все письма -
от признаний в любви до предсмертных записок; это ей был украшен подъезд
нашего дома - и не только нашего... На ней писала Виксан, умершая от
передозировки... Хотя я до сих пор думаю, что это было самоубийство, которое
так неудачно повторила Динка. На ней, на этой проклятой кириллице, был наш
первый звездный альбом - "ЗАПРЕТНАЯ ЛЮБОВЬ". На ней же был и наш последний
провальный альбом - "ЛЮБОВНИКИ В ЗАСНЕЖЕННОМ САДУ"...
Даже я пишу свои дневники на кириллице. Ничего другого я не умею.
И собак Пабло-Иманола я боюсь до смерти. Я не боюсь только испанских
книг. Я могу часами всматриваться в тексты, в шрифты, не понимая ничего.
Незнакомый язык успокаивает меня. Даже если он грозит мне смертью, я никогда
не узнаю этого. Не пойму.
Это - лучше всего. Не понимать, что происходит. Не понимать, что
происходит сейчас, а тупо копаться в ране прошлого, так и не позволяя ей
затянуться... Вокруг этой раны постоянно роятся насекомые; и в библиотеке
полно насекомых, они неумолчно гудят в стеклах, но чаще - умирают. И я
нахожу их невесомые трупики между страницами. И в невымытых бокалах из-под
вина и цветов. Эти бокалы с засохшими цветами на коротко обрезанных стеблях
натыканы по всей библиотеке, - так же, как и оплывшие, покрытые пылью свечи.
Должно быть, все это осталось от русской жены Пабло-Иманола. Книги,
засохшие цветы и два портрета. С русской женой произошла какая-то темная
история, неизвестно даже, жива она сейчас или нет. Пабло-Иманол не любит
распространяться об этом. Большую часть времени он молчит. Возможно, он о
чем-то говорит с Динкой, но и Динка не любит об этом распространяться. Для
меня у Пабло-Иманола существует всего лишь несколько безразличных и
ритуальных слов: "Ола, Рената" ... "Адьос, Рената" ...
Я для него не существую. Вернее, существую, но как довесок к Динке. К
тому же я смахиваю на его русскую жену, такую же светловолосую, с глазами,
поднятыми к вискам. Совсем немного, но смахиваю. Если смотреть на меня
ничего не видящими глазами.
Что придурок Пабло-Иманол и делает: смотрит на меня невидящими глазами.
Я не колюсь, как Динка, я даже почти не пью "Риоху", - я, как мышь,
целыми днями сижу в библиотеке, выползая на улицу лишь тогда, когда спадает
жара. Ближе к вечеру. Или ночью. Весь день я стараюсь не встречаться ни с
Динкой, ни с Пабло-Иманолом, благо, огромный запущенный дом придурка
выступает моим союзником. Весь день я не выпускаю из рук испанские книги.
Или пишу дневники. С дневниками нужно держать ухо востро: Динка находит их и
рвет. Она находит дневники везде, куда бы я их ни спрятала, в самых
потаенных, самых непредсказуемых местах. Мы слишком долго были вместе, и она
научилась чувствовать меня. Она научилась быть мной.
- Пишешь летопись того, что больше не существует? - орет она мне,
сладострастно разрывая клееные обложки. - Лживые басни про "Таис"? Как раз в
духе этого козла Ленчика?!.. Он был бы тобой доволен, козел!!!
- Почему лживые?...
Моя защита немощна, как прикованный к постели паралитик, под Динкиным
напором она трещит и рвется по швам. И из швов начинают вываливаться дохлые
кузнечики, полуистлевшие стрекозиные крылья, мумифицированные куколки и
прочая энтомологическая дрянь, которая нашла последний приют в библиотеке
придурка Пабло-Иманола.
- Почему лживые, Диночка?..
- Почему?! Ты спрашиваешь у меня - почему? - Динкины губы совсем близко,
уже не темно-вишневые, знаменитые губы, по которым сходила с ума не одна
тысяча человек... Уже не темно-вишневые, а серые, слегка припорошенные
струпьями.
- Я прошу тебя...
- Ты просишь или спрашиваешь? Они были близки... Они любили друг друга...
Они трахали друг друга... Они спали в одной постели и трахали друг друга до
изнеможения... Они сосались как ненормальные, прямо в объективы, потому что
любили друг друга... И им было на все наплевать, на все, на все... Вранье!!!
Мать твою, какое вранье!!!
- Успокойся... Прошу тебя, успокойся...
- Отчего же... Всем нравились девочки-лесби... Все ими просто бредили...



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 [ 33 ] 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.