read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



свет", уже по тому одному, что дело прямо касалось Юлии Михайловны как
родственницы Лизаветы Николаевны и ее покровительницы. И чего-чего ни
болтали! Болтовне способствовала и таинственность обстановки: оба дома,
были заперты наглухо; Лизавета Николаевна, как рассказывали, лежала в белой
горячке; то же утверждали и о Николае Всеволодовиче, с отвратительными
подробностями о выбитом будто бы зубе и о распухшей от флюса щеке его.
Говорили даже по уголкам, что у нас может быть будет убийство, что
Ставрогин не таков, чтобы снести такую обиду, и убьет Шатова, но
таинственно, как в корсиканской вендетте. Мысль эта нравилась; но
большинство нашей светской молодежи выслушивало вс¬ это с презрением и с
видом самого пренебрежительного равнодушия, разумеется, напускного. Вообще
древняя враждебность нашего общества к Николаю Всеволодовичу обозначилась
ярко. Даже солидные люди стремились обвинить его, хотя и сами не знали в
чем. Шепотом рассказывали, что будто бы он погубил честь Лизаветы
Николаевны, и что между ними была интрига в Швейцарии. Конечно осторожные
люди сдерживались, но все однако же слушали с аппетитом. Были и другие
разговоры, но не общие, а частные, редкие и почти закрытые, чрезвычайно
странные и о существовании которых я упоминаю лишь для предупреждения
читателей, единственно в виду дальнейших событий моего рассказа. Именно:
говорили иные, хмуря брови и бог знает на каком основании, что Николай
Всеволодович имеет какое-то особенное дело в нашей губернии, что он чрез
графа К. вошел в Петербурге в какие-то высшие отношения, что он даже, может
быть, служит и чуть ли не снабжен от кого-то какими-то поручениями. Когда
очень уж солидные и сдержанные люди на этот слух улыбались, благоразумно
замечая, что человек, живущий скандалами и начинающий у нас с флюса, не
похож на чиновника, то им шепотом замечали, что служит он не то чтоб
оффициально, а так сказать конфиденциально, и что в таком случае самою
службой требуется, чтобы служащий как можно менее походил на чиновника.
Такое замечание производило эффект; у нас известно было, что на земство
нашей губернии смотрят в столице с некоторым особым вниманием. Повторю, эти
слухи только мелькнули и исчезли бесследно, до времени, при первом
появлении Николая Всеволодовича; но замечу, что причиной многих слухов было
отчасти несколько кратких, но злобных слов, неясно и отрывисто
произнесенных в клубе недавно возвратившимся из Петербурга отставным
капитаном гвардии Артемием Павловичем Гагановым, весьма крупным помещиком
нашей губернии и уезда, столичным светским человеком и сыном покойного
Павла Павловича Гаганова, того самого почтенного старшины, с которым
Николай Всеволодович имел, четыре слишком года тому назад, то необычайное
по своей грубости и внезапности столкновение, о котором я уже упоминал
прежде, в начале моего рассказа.

Всем тотчас же стало известно, что Юлия Михайловна сделала Варваре Петровне
чрезвычайный визит, и что у крыльца дома ей объявили, что "по нездоровью не
могут принять". Также и то, что дня через два после своего визита Юлия
Михайловна посылала узнать о здоровье Варвары Петровны нарочного. Наконец
принялась везде "защищать" Варвару Петровну, конечно лишь в самом высшем
смысле, то "есть по возможности в самом неопределенном. Все же
первоначальные торопливые намеки о воскресной истории выслушала строго и
холодно, так что в последующие дни, в ее присутствии, они уже не
возобновлялись. Таким образом и укрепилась везде мысль, что Юлии Михайловне
известна не только вся эта таинственная история, но и весь ее таинственный
смысл до мельчайших подробностей, и не как посторонней, а как соучастнице.
Замечу кстати, что она начала уже приобретать у нас, помаленьку, то высшее
влияние, которого так несомненно добивалась и жаждала, и уже начинала
видеть себя "окруженною". Часть общества признала за нею практический ум и
такт... но об этом после. Ее же покровительством объяснялись отчасти и
весьма быстрые успехи Петра Степановича в нашем обществе, - успехи,
особенно поразившие тогда Степана Трофимовича.

Мы с ним может быть и преувеличивали. Во-первых, Петр Степанович
перезнакомился почти мгновенно со всем городом, в первые же четыре дня
после своего появления. Появился он в воскресенье, а во вторник я уже
встретил его в коляске с Артемием Павловичем Гагановым, человеком гордым,
раздражительным и заносчивым, несмотря на всю его светскость, и с которым,
по характеру его, довольно трудно было ужиться. У губернатора Петр
Степанович был тоже принят прекрасно, до того, что тотчас же стал в
положение близкого или так-сказать обласканного молодого человека; обедал у
Юлии Михайловны почти ежедневно. Познакомился он с нею еще в Швейцарии, но
в быстром успехе его в доме его превосходительства действительно
заключалось нечто любопытное. Вс¬-таки он слыл же когда-то заграничным
революционером, правда ли, нет ли, участвовал в каких-то заграничных
изданиях и конгрессах, "что можно даже из газет доказать", как злобно
выразился мне при встрече Алеша Телятников, теперь, увы, отставной
чиновничек, а прежде тоже обласканный молодой человек в доме старого
губернатора. Но тут стоял однако же факт: бывший революционер явился в
любезном отечестве не только без всякого беспокойства, но чуть ли не с
поощрениями; стало быть, ничего, может, и не было. Липутин шепнул мне раз,
что, по слухам, Петр Степанович будто бы где-то принес покаяние и получил
отпущение, назвав несколько прочих имен, и таким образом, может, и успел
уже заслужить вину, обещая и впредь быть полезным отечеству. Я передал эту
ядовитую фразу Степану Трофимовичу, и тот, несмотря на то, что был почти не
в состоянии соображать, сильно задумался. Впоследствии обнаружилось, что
Петр Степанович приехал к нам с чрезвычайно почтенными рекомендательными
письмами, по крайней мере привез одно к губернаторше от одной чрезвычайно
важной петербургской старушки, муж которой был одним из самых значительных
петербургских старичков. Эта старушка, крестная мать Юлии Михайловны,
упоминала в письме своем, что и граф К. хорошо знает Петра Степановича,
чрез Николая Всеволодовича, обласкал его и находит "достойным молодым
человеком, несмотря на бывшие заблуждения". Юлия Михайловна до крайности
ценила свои скудные и с таким трудом поддерживаемые связи с "высшим миром"
и уж конечно была рада письму важной старушки; но вс¬-таки оставалось тут
нечто как бы и особенное. Даже супруга своего поставила к Петру Степановичу
в отношения почти фамилиарные, так что г. фон-Лембке жаловался... но об
этом тоже после. Замечу тоже для памяти, что и великий писатель весьма
благосклонно отнесся к Петру Степановичу и тотчас же пригласил его к себе.
Такая поспешность такого надутого собою человека кольнула Степана
Трофимовича больнее всего; но я объяснил себе иначе: зазывая к себе
нигилиста, г. Кармазинов уж конечно имел в виду сношения его с
прогрессивными юношами обеих столиц. Великий писатель болезненно трепетал
пред новейшею революционною молодежью и, воображая, по незнанию дела, что в
руках ее ключи русской будущности, унизительно к ним подлизывался, главное
потому что они не обращали на него никакого внимания.

II.

Петр Степанович забежал раза два и к родителю, и, к несчастию моему, оба
раза в мое отсутствие. В первый раз посетил его в среду, то-есть на
четвертый лишь день после той первой встречи, да и то по делу. Кстати,
расчет по имению окончился у них как-то неслышно и невидно. Варвара
Петровна взяла вс¬ на себя и вс¬ выплатила, разумеется, приобретя землицу,
а Степана Трофимовича только уведомила о том, что вс¬ кончено, и
уполномоченный Варвары Петровны, камердинер ее Алексей Егорович, поднес ему
что-то подписать, что он и исполнил молча и с чрезвычайным достоинством.
Замечу по поводу достоинства, что я почти не узнавал нашего прежнего
старички в эти дни. Он держал себя как никогда прежде, стал удивительно
молчалив, даже не написал ни одного письма Варваре Петровне с самого
воскресенья, что я счел бы чудом, а главное стал спокоен. Он укрепился на
какой-то окончательной и чрезвычайной идее, придававшей ему спокойствие,
это было видно. Он нашел эту идею, сидел и чего-то ждал. Сначала впрочем
был болен, особенно в понедельник; была холерина. Тоже и без вестей пробыть
не мог во вс¬ время; но лишь только я, оставляя факты, переходил к сути
дела и высказывал какие-нибудь предположения, то он тотчас же начинал
махать на меня руками, чтоб я перестал. Но оба свидания с сынком вс¬-таки
болезненно на него подействовали, хотя и не поколебали. В оба эти дня,
после свиданий, он лежал на диване, обмотав голову платком, намоченным в
уксусе; но в высшем смысле продолжал оставаться спокойным.

Иногда, впрочем, он и не махал на меня руками. Иногда тоже казалось мне,
что принятая таинственная решимость как бы оставляла его, и что он начинал
бороться с каким-то новым соблазнительным наплывом идей. Это было
мгновениями, но я отмечаю их. Я подозревал, что ему очень бы хотелось опять
заявить себя, выйти из уединения, предложить борьбу, задать последнюю
битву.

- Cher, я бы их разгромил! - вырвалось у него в четверг вечером, после
второго свидания с Петром Степановичем, когда он лежал, протянувшись на
диване, с головой, обернутою полотенцем.

До этой минуты он во весь день еще ни слова не сказал со мной.

- "Fils, fils ch[EACUTE]ri" и так далее, я согласен, что все эти выражения
вздор, кухарочный словарь, да и пусть их, я сам теперь вижу. Я его не
кормил и не поил, я отослал его из Берлина в -скую губернию, грудного
ребенка, по почте, ну и так далее, я согласен... "Ты, говорит, меня не поил
и по почте выслал, да еще здесь ограбил". Но, несчастный, кричу ему, ведь
болел же я за тебя сердцем всю мою жизнь, хотя и по почте! Il rit. Но я
согласен, согласен... пусть по почте, - закончил он как в бреду.

- Passons, - начал он опять через пять минут. - Я не понимаю Тургенева. У
него Базаров это какое-то фиктивное лицо, не существующее вовсе; они же



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 [ 33 ] 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2024г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.