read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



ночевала Жоржетта. Отсюда мне не видно, сидит ли она в кабине. Вижу
только, как грузовик отъезжает. Тогда я набрасываю на себя халатик с
надписью "Эна" и спускаюсь на кухню. Там никого нет. Готовя себе кофе, не
могу отделаться от чувства, будто за моей спиной кто-то стоит. Выхожу с
чашкой на улицу, сажусь на каменную скамейку около двери и прихлебываю в
лучах красного солнца, встающего из-за гор.
После этого мне, как обычно, становится лучше. Я иду босиком через двор
на поляну - трава там нежная, в росе. Не знаю, который уже час. В большой
палатке туристов все тихо. Я не приближаюсь к ней, а сижу, болтая ногой в
речке. Вода ледяная, быстро вытаскиваю ногу назад. Так и сижу на большом
камне, стараясь ни о чем не думать. А когда я ни о чем не думаю, то думаю
о всякой муре...
Спустя некоторое время появляется один из туристов - самый из них
высокий, с полиэтиленовым мешком для воды. На нем заношенные трусы, он
весь красный от солнца, как кирпич, с выгоревшими волосами на груди.
"Здравствуйте, вы рано встаете", - произносит он. Я еще ни разу не
разговаривала с ним. Его зовут Франсуа, я же показываю ему свое имя,
вышитое на халате. Он замечает: "Это не имя". Я удивляюсь: "Разве?". Он
интересуется, пила ли я кофе. "Идемте, - зовет он, - выпьете с нами еще".
Я соглашаюсь и следую за ним.
Мы идем босые к их палатке, и там я узнаю, что все они из Кольмара, с
Верхнего Рейна. Не знаю, где это, говорю "Вот как?" - словно прожила там
всю жизнь. Он спрашивает, откуда у меня такой акцент, и я отвечаю: "Моя
мат австрийка". Тогда он пытается говорить со мной по-немецки и я лишь
повторяю: "ja, ja". Правда, я немного понимаю, но сказать могу только это.
В конце концов он переходит на французский.
Его приятель и обе девицы уже проснулись. У парня легкие штаны, у одной
из девушек обрезанные по колено джинсы, у другой - трусики с растопыренной
рукой на заду. Голые по пояс, они без всякого стеснения занимаются своими
делами. Обе очень спортивные, загорелые. Мне представляют Анри, и я жму
ему руку. Он не такой красивый, как Франсуа, но недурен, только вот давно
не брился. Девицу в обрезанных джинсах, с волосами цвета спелой пшеницы,
зовут Диди, а другую, покрасивей, прекрасно сложенную, Милена. Они варят
кофе, и мы пьем его, сидя на земле перед палаткой. Им тут очень покойно.
Вокруг никого. Диди рассказывает, что у них не хватило денег, чтобы
поехать в Сицилию, и они остались здесь. Оба парня работают в банке. Я
говорю: "А почему вы не унесли с собой кассу?". Они улыбаются только для
того, чтобы доставить мне удовольствие. Шутка моя не произвела никакого
впечатления. Внутри палатки я вижу надувные матрасы. Никакой занавески. И
спрашиваю: "А что вы делаете, когда трахнуться охота?". И этот вопрос не
производит никакого впечатления. В конце концов до меня доходит, что они
принимают меня за дуру набитую, и умолкаю.
Не проходит и четырех тысяч лет, как мне становится известна вся их
вшивая жизнь. И тут раздаются чьи-то шаги и появляется - кто бы вы думали?
- усталый тип, весь измазанный сажей, в грязной рубахе, в мятых брюках и
стоптанных сапогах. У него такой же ошалелый вид, как у обожаемого нашим
Микки гонщика, когда того о чем-то спрашивают по телеку. Приветствуя всех,
он говорит: "Извините, у меня грязные руки". А мне бросает: "Ты вышла
погулять?" Нельзя не догадаться, что он будет дуться на меня весь день
только потому, что под халатом у меня ничего нет и все это заметили. Что
другие девчонки выставляют свои сиськи, ему совершенно плевать, он даже не
смотрит на них. Видит только меня. Встаю, благодарю за кофе и все такое, и
мы через поляну направляемся к дому. Я говорю ему: "Послушай, Пинг-Понг, я
тут оказалась совершенно случайно". Не оборачиваясь, он отвечает: "А я
тебя ни в чем не упрекаю. Я устал, и все". Тороплюсь догнать его и беру за
руку. Он говорит: "И не зови меня Пинг-Понгом".
На кухне все уже в сборе. Бу-Бу в пижаме поедает двенадцатую тысячу
бутербродов и сообщает мне: "Заходил Брошар. Твоя школьная учительница
просила передать, что доехала благополучно". У меня перехватывает горло,
но я говорю: "Как ты умудряешься все это слопать?" Он дергает плечом и
улыбается. Просто умереть можно от его улыбки. Чмокаю глухарку и иду к
себе.
Пинг-Понг уже разделся и лежит на неубранной постели. Говорит: "Мне
надо хоть немного поспать. Сегодня вечером мы пойдем на танцы одни". Я
сажусь рядом с ним. Он даже не умылся, и от него пахнет дымом. Некоторое
время он лежит с открытыми глазами, затем закрывает их и бормочет: "Вердье
сломал себе ключицу. Это тот молодой парень, который был со мной в
"Бинг-Банге", когда я с тобой познакомился". Отвечаю: "Да, помню".
Я рада, что мадемуазель Дье позвонила. Когда боишься, что другие станут
о тебе беспокоиться, это и есть настоящее отношение. Все, кроме матери,
почему-то думают, что мне плевать, когда обо мне беспокоятся. Это неверно.
Ей-Богу. Просто я не должна показывать свои чувства, вот и все. То, что
она позвонила Брошару, куда большее доказательство, чем то, что она ждала
меня в Дине, где я села в ее машину. Она долго ждала меня там, поставив
машину напротив кафе "Провансаль". После целого потока упреков заявила: "Я
была у твоих родителей в субботу. Мать показала мне подвенечное платье. Я
привезла твоему отцу заявление о признании отцовства. Однако не смогла
убедить его подписать. Но увидишь, он все равно это сделает".
А я-то в субботу носилась по городу, не зная, куда пойти, чтобы
забыться. Позвонив Лебаллеку, беззвучно ревела точно так же, как Погибель
умеет реветь вслух. А она поехала к нам, думала сделать мне приятное. Я,
кстати, это понимаю. И вовсе не такая я бесчувственная, вот уж нет. Я не
_бесчувственная_, не _антиобщественная_, не _развращенная_, как напечатала
на машинке вонючая социологичка после поганых тестов в Ницце. Это же
заключил и бывший с ней доктор, даже захотел меня изолировать. Но когда
Погибель рассказала мне о своем добром поступке, мне пришло в голову не
то, что она любит меня или что я должна прыгать до небес от радости,
стараясь проломить крышу ее малолитражки. Меня сразило то, что она видела
_его_, говорила с ним, заходила в его комнату. А я нет, я нет - вот что.
Стою, прижавшись лбом к оконному стеклу. Солнце прямо в лицо. И я
говорю себе, что пойду к нему в день свадьбы в прекрасном белом платье,
когда все будут пить, смеяться и болтать всякую дребедень. В первый раз
пойду за четыре года и пять дней. А потом, еще до конца июля, Пинг-Понг
будет свидетелем того, как развалится его семья, точно так же, как
развалилась моя. Он потеряет своих братьев, как я потеряла отца. Где мой
отец? Где он? Я страдаю, пытаясь представить свою мать с теми тремя
мерзавцами в тот снежный день. Я ненавижу их за то, что они ей сделали. И
все-таки мне плевать на все. Где он? Я ударила лопатой мерзавца, который
не был моим отцом, человека, которого совсем не знала, - остановись,
остановись же! Это он говорил мне: "Я дам тебе денег. Я повезу тебя
путешествовать. В Париж".
Солнце жжет мне глаза.
Я сделаю из Пинг-Понга кашу. И он возьмет один из карабинов своего
подлюги отца. Скажу ему: "Это Лебаллек, это Туре" - и потребую, чтобы он
их убил. И прошлое будет забыто. Тогда я приду к папе и скажу ему: "Теперь
они все трое мертвы. Я вылечилась. И ты тоже".
До меня доходит, что я сижу на ступеньке лестницы, положив руку на
перила. Щека прижата к полированному дереву. Все тихо. Как это со мной
бывает, я сорвала накладные ногти и держу их теперь в руке, прижатой ко
рту. И плачу, вспоминая его лицо. Я вижу, как он возвращается домой.
Останавливается в нескольких шагах от меня, чтобы я успела подбежать и
броситься к нему на руки. И кричит: "Что папа принес своей дорогой
малышке? Что он принес?". Никто и ничто не убедит меня в том, что все это
происходит _до того_. Я хочу, хочу, чтобы это было опять, сейчас. И чтобы
никогда не кончалось. Никогда.



КАЗНЬ (1)

Пожары. Ну и лето!
Мне никак не выспаться. Я снова вижу горящие пихты на холмах, вертолеты
над огнем: бьет, как стреляет, вода, отливает радугой на солнце, которое
пробивается через дым.
Я вспоминаю также нашу свадьбу. Ее в длинном белом платье. Фату она
сняла во дворе и разорвала на части, чтобы каждому достался кусочек. Ее
улыбку в тот день. Ее глаза в церкви, когда я надевал ей кольцо на палец.
Я снова увидел в них тень, более зыбкую, чем обычно. Улыбка застыла и была
такой неуверенной, что становилось жалко на нее смотреть, да, именно так,
и я все бы отдал, лишь бы понять и помочь. Может, я все это придумываю
теперь?
За свадебным столом нас было человек тридцать пять - сорок. Затем стали
подходить другие - из деревни и еще откуда-то к середине дня, когда
начались танцы, народу набралось уже вдвое. Бал мы с Эной открыли вальсом
на радость нашим матерям. Придерживая рукой платье, чтобы не испачкать,
она кружилась, кружилась, смеясь и прижимаясь ко мне, и под конец сбилась
с ног. Еще утром была неразговорчива, а тут я услышал: "Как все чудесно,
как все чудесно...". Я прижал ее к себе. И так, обнявшись, мы вернулись к
столу.
Дальше я смотрел, как она танцует с Микки, моим шафером, во время обеда
он отнял у нее под столом голубую подвязку наших бабушек, единственную
сохранившуюся, дань уважения традициям. Все мужчины сбросили пиджаки и
сняли галстуки, но-даже в таком виде невезучий гонщик выглядел принцем,
потому что танцевал с принцессой. Я сказал сидевшему рядом Бу-Бу: "Каков?"
Обняв за плечи, он поцеловал меня в щеку - впервые с тех пор, как
отчего-то решил, что целовать брата якобы не по-мужски. И выложил:
"Потрясный день!".
Да. Солнце над горами. Смех гостей, потешавшихся выходками Анри
Четвертого - он изображал клоуна. Вино. Пластинки чередовали так, чтобы
танцевать могли и молодые и старики. Я нашел в городе медсестру, чтобы она



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 [ 33 ] 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.