read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Мое пребывание приближалось уже к концу, когда было объявлено, что
Пегготи и мистер Баркис предпримут увеселительную прогулку, а мы с малюткой
будем их сопровождать. Я плохо спал в ту ночь, предвкушая удовольствие
провести весь день с Эмли. Спозаранку мы уже были на ногах и не успели еще
позавтракать, как вдали показался мистер Баркис, направлявшийся в двуколке к
предмету своих нежных чувств.
Пегготи была в своем обычном, скромном, опрятном траурном платье, но
мистер Баркис был ослепителен в новом синем костюме, который портной сшил
ему на вырост, так что в самую холодную погоду обшлага вполне заменяли
перчатки, а воротник был так высок, что волосы мистера Баркиса стояли
торчком. Огромны были и блестящие пуговицы. Темные штаны и желтый жилет
довершали наряд, в котором мистер Баркис показался мне образцом
респектабельности.
Когда мы все высыпали за дверь, я увидел, что мистер Пегготи приготовил
старую туфлю, чтобы бросить ее на счастье нам вслед, для каковой цели он и
пожелал вручить ее миссис Гаммидж.
- Нет! Пусть лучше сделает это кто-нибудь другой, Дэниел, - сказала
миссис Гаммидж. - Я женщина одинокая, покинутая, а как вспомню, что не все
люди на свете одиноки и покинуты, так я знаю - это мне наперекор!
- Полно, мамаша, бери туфлю и бросай! - воскликнул мистер Пегготи.
- Нет, Дэниел! - захныкав, покачала головой миссис Гаммидж. - Будь я не
так чувствительна, я бы и не то могла сделать. Ты не чувствителен, Дэниел.
Никто тебе не идет наперекор, и ты никому не идешь. Лучше брось-ка ее сам.
Но тут Пегготи, которая второпях уже перецеловала всех, крикнула из
двуколки, куда мы к тому времени уселись (мы с Эмли рядком, на двух узких
сиденьях), что миссис Гаммидж должна бросить туфлю. Так миссис Гаммидж и
поступила, но, к сожалению, должен сказать, она омрачила наш праздничный
отъезд, немедленно залившись слезами, после чего сникла на руки Хэма и
объявила, что она бремя и что лучше всего отвезти ее сразу в работный дом.
По моему мнению, это была разумная мысль, и Хэму надлежало бы так и сделать.
И вот началась наша увеселительная поездка. Первым делом мы
остановились у церкви, где мистер Баркис привязал лошадь к забору, а сам с
Пегготи вошел в церковь, оставив в двуколке меня и малютку Эмли - Я
воспользовался этим, чтобы обвить рукой талию Эмли и заявить, что ввиду
моего близкого отъезда мы должны быть очень ласковы друг с другом и провести
этот день как можно веселей. Малютка Эмли со мной согласилась, позволила
себя поцеловать, и тогда я совсем расхрабрился и, насколько мне помнится,
уведомил ее, что никогда не буду любить другую и готов заколоть каждого, кто
вздумает домогаться ее расположения.
Как это позабавило малютку Эмли! С каким важным видом эта маленькая фея
старалась казаться куда более взрослой и рассудительной, чем я, когда
говорила: "Какой глупый мальчик!" - и смеялась так очаровательно, что я
забыл об обиде, заключенной в этих словах, и только радовался, любуясь ею.
Мистер Баркис и Пегготи оставались в церкви довольно долго, но в конце
концов вышли, и мы тронулись дальше по проселочной дороге. Тут мистер Баркис
повернулся ко мне и сказал, подмигивая (кстати говоря, прежде я никак не
предполагал, что он умеет подмигивать):
- Какое имя я написал тогда на повозке?
- Клара Пегготи, - ответил я.
- А теперь какое имя я бы написал, будь здесь навес?
- Клара Пегготи? - повторил я вопросительно.
- Клара Пегготи Баркис! - заявил он и разразился таким смехом, что
двуколка затряслась.
Короче говоря, они поженились; для того-то они и ходили в церковь.
Пегготи решила, что все должно совершиться тихо и спокойно, и во время
церемонии не было никаких свидетелей, а посаженого отца заменил церковный
клерк. Она немного сконфузилась, когда мистер Баркис столь внезапно
возвестил об их союзе, и крепко обняла меня в знак неизменной своей любви,
но скоро успокоилась и выразила удовольствие, что теперь все уже позади.
Мы подъехали к маленькой придорожной гостинице где нас ожидали и где,
после вкусного обеда, мы провели день очень весело. Если бы Пегготи выходила
замуж в течение последних десяти лет ежедневно, то и в этом случае она не
могла бы держаться более непринужденно: никакой перемены в ней не произошло,
она была такой же, как всегда, и перед чаем пошла прогуляться с малюткой
Эмли и со мной; а тем временем мистер Баркис философически курил трубку и,
должно быть, ублажал себя размышлениями о своем счастье. Если это так, то
такие размышления весьма возбудили его аппетит, ибо я отчетливо помню, что,
невзирая на съеденную за обедом добрую порцию свинины с овощами, которую он
закусил не то одним, не то двумя цыплятами, мистер Баркис вынужден был
потребовать к чаю холодной вареной грудинки, каковую и уплел в большом
количестве и в полном спокойствии.
С той поры я не раз думал о том, какая это была чудная, умилительная,
необыкновенная свадьба! Когда стемнело, мы снова уселись в двуколку и в
самом благодушном настроении покатили домой, любуясь звездами и болтая о
них. Показывать их выпало на долю мне, и я открыл мистеру Баркису неведомые
горизонты. Я рассказал ему все, что знал, а он поверил бы решительно всему,
что мне взбрело бы в голову ему сообщить, ибо проникся благоговением к моим
познаниям, и, обращаясь к своей жене, во всеуслышание назвал меня "юным
Рошусом", разумея под этим чудо из чудес.
Когда вопрос о звездах был исчерпан или, вернее, исчерпаны умственные
способности мистера Баркиса, я сделал плащ из старой холстины, и мы сидели
под ним с малюткой Эмли до конца путешествия. О, как я любил ее! Какое было
бы счастье, думал я, если бы поженились мы и удалились в леса и поля; там
жили бы мы и не старели и не умнели, вечно оставались бы детьми, бродили бы
рука об руку под ярким солнцем по лугам, усеянным цветами, ночью склоняли бы
наши головы на мягкий мох, погружаясь в сладкий, невинный, безмятежный сон,
а когда нам пришлось бы умереть, нас схоронили, бы птицы! Вот какие картины
вставали передо мной всю дорогу - картины, ничего общего не имеющие с
реальной жизнью, озаренные светом нашей невинности, неясные, как звезды там
вверху... Радостно думать, что на свадьбе Пегготи присутствовали два таких
чистых существа, как малютка Эмли и я. Радостно думать, что в обычной
свадебной церемонии участвовали Амуры и Грации, принявшие вид таких
воздушных созданий.
Поздно вечером мы благополучно подъехали к старому баркасу; здесь
мистер и миссис Баркис попрощались с нами и мирно отправились к себе домой.
Вот тогда-то я впервые почувствовал, что лишился Пегготи. Под любым другим
кровом я пошел бы спать с опечаленным сердцем, но только не здесь, где рядом
со мною жила малютка Эмли.
Мистер Пегготи и Хэм знали не хуже меня о моих мыслях и с особым
радушием ждали меня к ужину, чтобы их разогнать. Малютка Эмли подсела ко мне
на сундучок - один-единственный раз в этот мой приезд; это было чудесное
завершение чудесного дня.
Был ночной прилив, и вскоре после того, как мы пошли спать, мистер
Пегготи и Хэм отправились на рыбную ловлю. Я чувствовал себя очень смелым,
оставшись в этом уединенном доме единственным защитником малютки Эмли и
миссис Гаммидж, и жаждал только нападения на нас льва, змеи или
какого-нибудь отвратительного чудовища, дабы я мог его уничтожить и покрыть
себя славой. Но в ту ночь никто из них не избрал для прогулок ярмутскую
равнину, и мне оставалось лишь до утра грезить о драконах.
Утром появилась Пегготи и, как обычно, окликнула меня, стоя под окном,
словно и возчик, мистер Баркис, и все, что вчера произошло, было также лишь
сновидением. После завтрака она взяла меня к себе домой; это был чудесный
маленький домик. Из всех находящихся там вещей мое особое внимание привлекло
старое бюро из какого-то темного дерева, стоявшее в гостиной (обычно все
собирались в кухне с кафельным полом), бюро с откидной крышкой, превращавшей
его в конторку; на нем лежала огромная, в четвертую долю листа "Книга
мучеников" Фокса *. Этот достойный всяческого уважения том, из которого я не
помню теперь ни единого слова, я немедленно обнаружил и немедленно в него
погрузился. И когда бы я ни приходил сюда впоследствии, я всегда взбирался
на стул, открывал ларец, заключавший сию драгоценность, затем становился на
колени и, положив локти на конторку, снова и снова начинал пожирать страницу
за страницей. Боюсь, что главным образом я поучался, разглядывая
многочисленные иллюстрации, на коих были изображены разнообразные и
неслыханные ужасы, но с тех времен и по сию пору дом Пегготи и "Мученики"
неразрывно связаны между собой.
В тот день я попрощался с мистером Пегготи и Хэмом, с миссис Гаммидж и
малюткой Эмли; ночь я провел у Пегготи в крохотной комнатке в мансарде (с
книгой о крокодилах, лежавшей на полке у изголовья кровати), в комнатке,
которая, по словам Пегготи, предназначена для меня и всегда будет
сохраняться в таком же точно виде.
- И в молодости и в старости, дорогой мой Дэви, пока я жива и этот дом
мой, - говорила Пегготи, - вы найдете комнату такой, словно я вас поджидаю с
минуты на минуту. Я стану убирать ее ежедневно, как убирала вашу прежнюю
комнатку, мое сокровище! И если бы вы уехали в Китай, можете быть уверены,
что я буду ее убирать все время, пока вас нет.
Всем сердцем чувствовал я верность и преданность моей милой старой няни
и благодарил ее, как только мог. Но мне не удалось поблагодарить ее
хорошенько, ибо говорила она об этом утром (нежно обнимая меня), и в то же
утро я отправлялся домой, куда и прибыл также утром в повозке вместе с
Пегготи и мистером Баркисом. Они покинули меня у калитки, покинули с тяжелым
сердцем. И как странно было мне следить за удаляющейся повозкой, увозившей
Пегготи, когда я остался здесь, под старыми вязами, перед домом, где никто
уже и никогда не взглянет на меня с любовью!
И вот я оказался совсем забытым, о чем и теперь не могу думать без
сострадания к самому себе. Моим уделом стало полное одиночество - я жил
вдали от друзей с их теплым участием, вдали от своих сверстников, вдали от
чего бы то ни было, кроме моих горестных размышлений, тень которых, мне
чудится, падает на бумагу даже теперь, когда я об этом пишу.
Чего бы я только не дал, чтобы меня послали в самую строгую школу и
чтобы хоть чему-нибудь, как-нибудь и где-нибудь обучали! Но на это не было у



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 [ 34 ] 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.