read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


-- Курочка по зернышку клюет!
-- Ты все равно не выиграешь!
-- Выиграю! Так что скорее дочитывай свою энциклопедию, я уже для нее
на полке место освободил. Что ты там еще интересненького вычитал?
-- Да все то же, -- упавшим голосом сообщил Жгутович. -- Революцию в
России, оказывается, тоже масоны сделали. Керенский был масоном. И все
остальные. Ленин, наверное, тоже, но об этом не пишут. Вообще я поражен: как
какая-нибудь мало-мальски историческая личность -- так масон; как выдающийся
человек -- так масон...
-- Может, они оттого историческими да выдающимися стали, что масонами
были?
-- Я подумаю...
-- Подумай! Спокойной ночи!
Я положил трубку, очень довольный тем, как уел самонадеянного
Жгутовича, и вдруг почувствовал в комнате бодряще-удушливый запах прачечной.
Это был вымывшийся Витек.
-- Что это за масоны такие? -- спросил он.
-- Как бы это тебе попонятнее объяснить, -- начал я. -- В двух словах
не скажешь. Есть много версий, написаны десятки книг... Но если все-таки в
двух словах, это такое тайное общество...
-- Какое же оно, на хрен, тайное, если о нем десятки книг написаны? Это
вроде как у нас на стройке тайное общество было. Три парня стройматериалы с
площадки коммуниздили и на сторону продавали, а нам, чтобы молчали, каждый
день выпивку ставили. Прорабу, правда, деньгами отдавали...
-- Накрыли их?
-- Не-е... До сих пор коммуниздят!
-- Ну вот, -- кивнул я, -- а ты про масонов удивляешься. То же самое...
И ты на меня, Витек, не злись! Увы, путь к славе вымощен дерьмом. Но победа
не пахнет! Ради этого стоит потерпеть. А я со своей стороны обещаю: старушек
больше не будет. Договорились?
-- О'кей -- сказал Патрикей! Я пошел спать.
-- А мне еще поработать надо...
Но ни спать, ни работать нам не пришлось: в двадцать минут первого
позвонил Одуев и сказал, что я должен срочно приехать к нему домой, что у
него намечается редкостная ночь поэзии и чтоб я обязательно прихватил с
собой "этого с кубиком Рубика и романом "В чашу".
-- А ты откуда знаешь?
-- Вся Москва знает. Жду с содроганием!
Я растолкал Витька и объяснил, что мы едем в гости.
-- Ты охренел -- в такое время! -- возмутился он, зевая во все лицо.
-- У писателей жизнь только начинается. Привыкай! И прими душ -- ты
ведь в стиральном порошке.
Виктор, пошатываясь и налетая на мебель, пошел в ванную, и я, видя его
такое беспробудное состояние, на всякий случай сунул в портфель, кроме папки
с романом, еще и бутылку с остатками "амораловки".


17. НОЧЬ ПОЭЗИИ
Родители Одуева в ту пору трудились уже в Америке, очень тосковали по
Родине, но о неизбежном, как смерть, возвращении в Москву думали с ужасом. С
еще большим ужасом думал об этом сам Одуев. Видеомагнитофона, правда, уже не
было -- его все-таки украли. Зато на покрытом реликтовой пылью столе стоял
компьютер -- большая диковинка в те времена.
Одуев прямо на пороге обнял меня и расцеловал. То же самое он проделал
с Витьком, но при этом несколько раз чихнул из-за простынной свежести,
исходившей от моего воспитанника.
-- Молодцы, что приехали! Пошли, с людьми познакомлю!
В комнате двое мужчин азартно колотили по клавишам компьютера. Игра
была незамысловатая: возникавший то в одном, то в другом месте экрана удав
жрал кроликов, и задача состояла в том, чтобы уберечь от него как можно
больше ушастых бедолаг. Если это удавалось, то на экране -- в качестве
поощрения -- появлялось какое-то членистоногое и принималось с тем же
энтузиазмом жрать беззащитных рыбешек. Задача же оставалась прежней.
Один из мужчин был мой давний знакомый Любин-Любченко, одетый, как
всегда, в старенький кургузый костюмчик с галстуком необязательного цвета --
такие обычно повязывают безымянным покойникам, когда хоронят их за казенный
счет. (Запомнить!) Обтрепанные манжеты рубашки на несколько сантиметров
высовывались из коротких рукавов, и казалось, у Любин-Любченко вместо рук --
копыта. Дополнялось все это длинными немытыми волосами, ассирийской бородкой
и, главное, замечательно алыми, улыбчиво-лоснящимися губами. Словно он
только что съел намасленный блин и теперь удовлетворенно облизывается.
Второй гость был мне незнаком: лет тридцати пяти, тощ и
многозначительно хмур. На самовязаном свитере бессмысленно синел ромбик
выпускника технического вуза. Я почему-то сразу вспомнил один трамвайный
эпизод. Подвыпивший, уже явно успевший несколько раз упасть гражданин
настойчиво предлагал хорошо одетой интеллигентной гражданке безотлагательную
и неутомимую любовь, а когда был отвергнут, начал громко кричать: "Я
электротехникум закончил! А ты кто такая?" В конце концов его ссадили...
Оба мужчины неохотно оставили компьютер и встали нам навстречу.
-- Любин-Любченко, теоретик поэзии! -- представился Любин-Любченко и
выпростал из манжеты маленькую сухую ручку.
-- Виктор Акашин, прозаик, -- ответил Витек с достоинством, именно так,
как я и учил.
Теоретик нежно сжал Витькину лапу и, не отпуская, оглядел его, особенно
почему-то задержавшись на пятнистых десантных штанах.
-- Откуда вы такой? -- облизнувшись, спросил он.
-- Из фаллопиевых труб, -- был ответ.
-- Забавный юноша... А мы с вами нигде раньше не встречались? --
спросил он, переводя глаза со штанов на доху.
-- Вряд ли, Виктор в Москве недавно, -- вмешался я.
-- Может быть, мы встречались в прошлой жизни? -- маслено улыбнулся
теоретик.
-- Трансцендентально, -- буркнул Витек, покосившись на мой палец.
-- Тер-Иванов, -- хмуро представился второй и угрюмо добавил: --
Практик поэзии.
-- Акашин, автор романа "В чашу", -- отрекомендовался ученый Витек.
-- Вы модернист?
-- Скорее нет, чем да, -- ответил Витек согласно приказу.
-- Модернистов презираю! -- сказал Тер-Иванов.
-- А постмодернистов? -- уточнил я.
-- Еще больше!
-- Амбивалентно! -- покосившись на мой палец, сказал Акашин.
-- Подобное уничтожается подобным! -- -вздохнул Любин-Любченко и
погладил узоры на Витькиной дохе.
В это время с кухни, неся блюда с бутербродами, появились две женщины.
Одну из них я тоже знал. Это была Стелла Шлапоберская с телевидения, давняя
подружка Одуева, от которой, как от осеннего гриппа, он никак не мог
отвязаться. С ног до головы одетая во все кожаное, Стелла напоминала
зачехленную вязальную машину. Она была коротко острижена (в пору моего
детства такая стрижка называлась "полубокс"), а в ушах висели огромные
серьги, похожие на елочные украшения. Вторая была совсем еще девочка, в
школьной форме и с толстой русой косой. Это с ней несколько дней назад Одуев
ужинал в ЦДЛ.
-- Настя, поэт, -- представил он девочку, и она смущенно протянула
розовенькую ручку с чернильным пятнышком на среднем пальчике.
-- А я -- просто Стелла, -- сказала Шлапоберская и поцеловала
обалдевшего Витька прямо в губы. -- От вас пахнет мужской чистотой!
-- Вестимо, -- самостоятельно отозвался Витек и покраснел, видимо,
вспомнив о своем купании в стиральном порошке.
-- Не смущайте молодого человека! -- ревниво облизнулся Любин-Любченко
и, взяв Витька под руку, повлек к дивану, усадил и пристроился рядом.
Стелла мгновение постояла в растерянности, потом решительно подошла к
дивану и села, прижавшись к Витьку с другой стороны.
-- Содержание алкоголя в крови упало до смертельного уровня! -- крикнул
Одуев и вытащил из-под стола две бутылки крепленого вина, которое тут же и
разлил в разнокалиберные чайные чашки.
-- За поэзию! -- провозгласил он.
-- Хотите на брудершафт? -- спросила Стелла Витька, не дожидаясь
ответа, просунула свою чашку под его руку и выпила. -- Пейте!
Акашин, неуклюже изогнувшись, выпил. И тут же был жадно поцелован
Стеллой в губы. Чуть отхлебнув вина, Любин-Любченко заботливо поднес Витьку
бутерброд. Настя опрокинула свою чашку резко и зажмурив глаза, точно
запивала анальгин.
-- Как вы относитесь к "ящику"? -- заглядывая Акашину в глаза, спросила
Стелла.
-- Чего?
-- К телевидению, -- пояснила она. -- Я его ненавижу!
-- Телевидение -- Молох, питающийся человеческими мозгами! А вы,
Стелла, его неумолимая жрица! -- многозначительно сказал Любин-Любченко и
погладил руку оторопевшего Витька.
Одуев еще раз налил всем вино, заставил выпить уже без всякого тоста,
потом подошел к Насте, поцеловал ее в тонкую беззащитную шею и приказал:
-- Читай!
-- Что? -- жалобно спросила она.
-- "Колонну".
Настя обхватила себя нервно подрагивающими руками, откинула голову и
низким, завывающим голосом начала:
Томит одинокое лоно,



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 [ 34 ] 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.