read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



забытьи или бодрствуя, я не мог отогнать от себя черную тень надвигающе-
гося бедствия. Все те же картины вставали передо мной, только теперь они
рисовались на придорожном тумане. Одна в особенности преследовала меня с
осязательностью действительно происходящего. Я видел милорда, сидевшего
за столом в маленькой комнате; сначала склоненная голова его была спря-
тана в руках, потом он медленно поднимал голову и повертывал ко мне ли-
цо, выражавшее полную безнадежность и отчаяние. Впервые я увидел это в
черном оконном стекле в последнюю нашу ночь в Дэррисдире, потом это
преследовало меня почти во все время нашего путешествия, - и не как бо-
лезненная галлюцинация, потому что я дожил до преклонных лет, не утратив
здравого рассудка; не было это (как мне сначала показалось) и небесным
знамением, предрекавшим будущее, потому что среди всех прочих бедствий,
- а их я увидел немало, - именно этого мне не суждено было увидеть.
Решено было, что мы не будем прерывать пути и ночью, и, странное де-
ло, с наступлением темноты я несколько приободрился. Яркие фонари, дале-
ко пронизывающие туман, и дымящиеся спины лошадей, и мотающаяся фигура
форейтора - все это представляло для меня зрелище более отрадное, чем
дневная мгла. Или же просто ум мой устал мучиться. Во всяком случае, я
провел без сна несколько часов в относительном спокойствии, хотя телесно
и страдал от дождя и усталости, и наконец забылся крепким сном без сно-
видений. Но, должно быть, мысли мои не покидали меня и во сне и направ-
лены они были все на то же. Я проснулся внезапно и поймал себя на том,
что твержу себе:
"Дом этот - наш дом был, детских лет приют", - и тут только я увидел,
насколько соответствуют слова песни отвратительной цели, с которой за-
мыслил Баллантрэ свое путешествие.
Вскоре после этого мы прибыли в Глазго, где позавтракали в харчевне и
где (по дьявольскому соизволению) нашли корабль, готовившийся к отплы-
тию. Корабль назывался "Несравненный" - старое судно, весьма соот-
ветствовавшее своему имени. Судя по всему, это, должно быть, было его
последнее плавание. На пристанях люди покачивали головой, и даже от слу-
чайных прохожих на улицах я получил несколько предостережений: судно
прогнило, как выдержанный сыр, перегружено и неминуемо погибнет, попав в
шторм. Этим, очевидно, и объяснялось то, что мы были единственными пас-
сажирами. Капитан Макмэртри был неразговорчивый, угрюмый человек, с
гэльским выговором, его помощники - невежественные, грубые моряки из
простых матросов, Так что Баллантрэ и я должны были сами развлекать се-
бя, как умели.
Начиная с самого устья Клайда, "Несравненному" сопутствовал благопри-
ятный ветер, и почти целую неделю мы наслаждались хорошей погодой и
быстрым продвижением вперед. Оказалось (к моему собственному изумлению),
что я прирожденный моряк, по крайней мере в отношении морской болезни,
но обычное мое спокойное состояние духа было поколеблено. То ли от пос-
тоянной качки, то ли от недостатка движения и от солонины, то ли от все-
го, вместе взятого, но только я был крайне удручен и болезненно раздра-
жителен. Этому способствовала и цель моего пребывания на корабле; бо-
лезнь моя (какова бы она ни была) проистекала из окружающего, и если в
этом неповинен был корабль, то, значит, повинен был Баллантрэ. Ненависть
и страх - плохие товарищи в пути. К стыду своему, я должен признаться,
что и раньше испытывал эти чувства - засыпал с ними и пробуждался, ел и
пил вместе с ними к все же никогда ни до, ни после того не был я так
глубоко отравлен ими и душевно и телесно, как на борту "Несравненного".
Я должен признать, что враг мой по давал мне пример терпимости. В самые
тягостные дни он проявлял приветливое и веселое расположение и занимал
меня разговорами, пока я мог это выдерживать, а когда я решительно отк-
лонял его авансы, он располагался читать на палубе. Он взял с собою на
корабль знаменитое сочинение мистера Ричардсона [44] "Кларисса" и среди
прочих знаков внимания читал мне вслух отрывки из этой книги, причем да-
же профессиональный оратор не мог бы с большей силой передать патетичес-
кие ее места. Я, в свою очередь, читал ему избранные места из библии,
книги, из которой состояла вся моя библиотека. Для меня в ней многое бы-
ло ново, потому что (к стыду своему) я до того - как, впрочем, и до сего
дня - непростительно пренебрегал своими религиозными обязанностями. Он,
как глубокий ценитель, отдавал должное высоким достоинствам книги. Иног-
да, взяв ее у меня из рук, он уверенно находил нужную ему страницу и
своей декламацией сразу же затмевал мое скромное чтение. Но, странное
дело, он не делал для себя никаких выводов из прочитанного, оно проходи-
ло высоко над его головой, как летняя гроза: Ловлас и Кларисса, рассказ
о великодушии Давида и покаянные его псалмы, величавые страницы книги
Иова и трогательная поэзия Исайи - все это для него было лишь развлече-
нием, как пиликанье скрипки в придорожной харчевне. Эта внешняя утончен-
ность и внутренняя тупость восстановили меня против него. Это была все
та же бесстыдная грубость, которая, как я знал, скрывалась за лоском его
изысканных манер. Часто его нравственное уродство вызывало у меня край-
нее отвращение, а иногда я прямо шарахался от него, как от злого духа.
Бывали минуты, когда он казался мне просто картонным манекеном, - доста-
точно ударить кулаком по его маске - и за нею окажется пустота. И этот
ужас (как мне кажется, вовсе не напрасный) еще увеличивал отвращение,
которое он во мне вызывал; когда он входил, я весь содрогался, временами
мне хотелось кричать, и случалось, что я готов был ударить его. Это сос-
тояние, конечно, еще усугублялось стыдом за то, что в последние дни в
Дэррисдире я позволил себе так в нем обманываться. Если бы кто-нибудь
сказал мне, что я способен опять поддаться его чарам, я рассмеялся бы
такому человеку прямо в лицо.
Возможно, что он не замечал этого лихорадочного моего отвращения, а
впрочем, едва ли, - он был слишком понятлив; вернее, длительный и вынуж-
денный, досуг вызвал у него такую потребность в обществе, что он ради
этого готов был закрывать глаза на мою явную неприязнь. К тому же он
настолько упивался своим голосом, так любил себя во всех своих проявле-
ниях, что это почти граничило с глупостью, нередкой спутницей порока. В
тех случаях, когда я оказывался неприступен, он затевал нескончаемые
разговоры со шкипером, хотя тот явно выказывал досаду, переминаясь с но-
ги на ногу и отвечая только отрывистым ворчаньем.
По прошествии первой недели мы попали в полосу встречных ветров и не-
погоды. Море разбушевалось. "Несравненный", ветхий и перегруженный, но-
сился по волнам, как щепка, так что шкипер дрожал за свои мачты, а я за
свою жизнь. Мы нисколько не продвигались вперед. На корабле воцарилось
уныние. Матросы, помощники, капитан - все с утра до вечера придирались
друг к другу. Воркотня и брань, с одной стороны, и удары - с другой,
стали повседневным явлением. Бывали случаи, когда команда вся целиком
отказывалась выполнять свой долг, и мы в кают-компании из страха мятежа
дважды приводили оружие в боевую готовность, что для меня было первым
случаем обращения с пистолетом.
К довершению всех зол нас захватил шторм, и мы уже предполагали, что
судно не выдержит. Я просидел в каюте с полудня до заката следующего
дня; Баллантрэ привязал себя ремнями к чему-то на палубе, а Секундра
проглотил какое-то снадобье и лежал недвижимый и бездыханный, - так что
все это время я, можно сказать, провел в совершенном одиночестве. Внача-
ле я был напуган до бесчувствия, до беспамятства, словно оледенел от
страха. Затем для меня забрезжил луч утешения. Ведь если "Несравненный"
потонет, вместе с ним пойдет ко дну существо, внушавшее всем нам такой
страх и ненависть; не будет больше владетеля Баллантрэ, рыбы станут иг-
рать меж ребер его скелета; все козни его окончатся ничем, его безобид-
ные враги обретут наконец покой. Сначала, как я сказал, то был лишь
проблеск утешения, но скоро мысль эта озарила все как солнце. Мысль о
смерти этого человека, о том, что он освободит от своего присутствия
мир, который для стольких отравлял самим своим существованием, всецело
завладела моим мозгом. Я всячески лелеял ее и находил все более прият-
ной. Я представлял себе, как волны захлестнут судно, как они ворвутся в
каюту, короткий миг агонии в одиночестве, в моем заточении. Я перебирал
все эти ужасы, можно сказать, почти с удовольствием, я чувствовал, что
могу вынести все это и даже больше, только бы "Несравненный", погибая,
унес с собою и врага моего бедного господина.
К полудню второго дня завывание ветра ослабело; корабль уже больше не
кренился так ужасно, и для меня стало очевидно, что буря стихает. Да
простит мне бог, но лично я был этим огорчен. В эгоистичном увлечении
всеобъемлющей неотвязной ненавистью я забывал о существовании безвинной
команды и думал только о себе и своем враге. Сам я был уже стариком, я
никогда не был молод, я не рожден был для мирских наслаждений, у меня
было мало привязанностей, и для меня не составляло никакой разницы, уто-
нуть ли мне где-то в просторах Атлантики, или же протянуть еще несколько
лет, чтобы умереть не менее тягостно на какой-нибудь больничной койке. Я
пал на колени, крепко держась за ларь, чтобы не мотаться по всей ходив-
шей ходуном каюте, и возвысил свой голос посреди рева утихающего шторма,
нечестиво призывая к себе смерть.
- Боже! - кричал я. - Я был бы достойнее называться человеком, если
бы пошел и поразил этого негодяя, но ты еще в материнском чреве сделал
меня трусом. О господи! Ты создал меня таким, ты знаешь мою слабость, ты
знаешь, что любой облик смерти заставляет меня дрожать от страха. Но
внемли мне! Вот перед тобою раб твой, и человеческая слабость его отбро-
шена. Прими мою жизнь за жизнь этого создания, возьми к себе нас обоих,
возьми обоих и пощади безвинного!
Я молился этими или еще более кощунственными словами, пересыпая их
нечестивыми возгласами, в которых изливал свою скорбь и отчаяние. Бог во
благости своей не внял моей мольбе, и я все еще погружен был в свои
предсмертные моления, когда кто-то откинул с люка брезент и впустил в
каюту яркий поток солнечного света. Я в смущении вскочил на ноги и с
изумлением заметил, что весь дрожу и шатаюсь, словно меня только что
сняли с дыбы. Секундра Дасс, у которого прекратилось действие его сна-
добья, стоял в углу, дико уставившись на меня, а через открытый люк ка-



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 [ 34 ] 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.