read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



не может найти, а я... только в этой тетрадке покаюсь, борясь с этим
расточительным увлечением... почти с сатанинским ожесточением уничтожала
все найденные мной арифметические упражнения, глубоко уверенная, что они
решительно никому не нужны, потому что Пьер ни разу не удосужился хотя бы
переписать начисто эти записи, не говоря уже о том, чтобы подготовить к
печати оплачиваемую книгу, о которой еще четверть века назад писал ему
аббат Мерсенн в письме, прочитанном на суде прокурором Массандром.
В горах разыгралась гроза, в окнах все исчезло за мутной пеленой.
Прогулки отменились, и мы с англичанами сидели в голубой гостиной.
Озабоченная хозяйка сама проверила, хорошо ли заперты все окна, и
удалилась, худая и прямая как жердь.
Мужчины развалились в глубоких креслах.
Сэр Бигби, на этот раз в генеральском мундире, явно красуясь передо
мной, о чем-то красноречиво вещал, а я так волновалась, чувствуя за каждой
сказанной им фразой совсем другое значение, что сейчас даже не могу
вспомнить, о чем он говорил с такой надменной важностью, что она не могла
не вывести из себя даже Пьера.
Потому и случилось тогда нечто подобное громовому удару.
Собственно, громыхнуло действительно сразу за вспыхнувшей молнией,
отчего я непроизвольно втянула голову в плечи и даже перекрестилась,
поминая святую Мадонну.
Вспышка сверкнула за окном, так напугав меня, но ведь в гостиной
произошло нечто более страшное.
Мгновенно преобразившийся, как от удара молнии, мой Пьер, почему-то
обращаясь сразу к обоим англичанам, резко произнес:
- Я бросаю вам вызов!
Сердце у меня упало. Я никак не ожидала, что мой тихий Пьер, который
всегда был против кровопролития, может вызвать на дуэль, да еще в чужой
стране лорда! И все из-за меня, из-за моего непростительного легкомыслия,
которое так осудила бы Сюзанна. Как же я, помня о Самуэле и Сюзанне, о
других малых детях, не смогла отстоять свое достоинство жены и матери, не
поставила на место не в меру осмелевшего мужчину?
И теперь Пьер погибнет! Погибнет, ибо никогда не держал даже шпаги в
руке, а этот самоуверенный сэр Бигби хвастал мне о многих сражениях, в
которых он участвовал, выходя победителем в неравных схватках со
сторонниками казненного потом короля Карла I и с бунтовщиками в колониях.
Ужас сковал меня, и я не могла произнести ни слова. Нужно было
вмешаться, потребовать у лорда извинений, наконец, умолять Пьера
отказаться от своего вызова, уговорить обезумевшего мужа! Но я ничего не
могла сделать, парализованная, словно взглядом кобры.
А кобра с усами британского генерала холодно произнесла:
- Мы принимаем ваш вызов, сударь.
Я залилась слезами и выбежала из гостиной".
(На этом запись в дневнике г-жи Луизы Ферма обрывается.)

Глава вторая
МАТЕМАТИЧЕСКАЯ ВОЙНА
Довольно почестей Александрам!
Да здравствуют Архимеды!
А. Сїеїн-їСїиїмїоїн

Итак, как нам уже известно, во второй понедельник июля 1656 года
магистр Права (и Чисел, поскольку ученые не пожелали отстать от юристов!)
Пьер Ферма с женой Луизой, урожденной де Лонг, по случаю двадцатипятилетия
их свадьбы впервые отправились на отдых в Швейцарию.
Страна легендарного Вильгельма Телля, уже два с половиной столетия
независимая, избегая войн, а лишь отдавая за золото внаем отборные отряды
своих воинов для охраны королей, представилась французской паре горным
островом среди бушующего моря политических страстей, куда не доходят
мрачные тучи с бьющими из них молниями то столетних, то тридцатилетних
войн (вынудивших даже папу римского разрешить на какое-то время в
истощенных странах многоженство, лишь бы рождались новые солдаты!), не
говоря уже о войнах более мелких и менее продолжительных, но также
пожирающих жизнь и кровь людей, однако воспеваемых придворными поэтами и
благословляемых отцами церкви, неся славу и богатство одним, нищету,
смерть или тяготы другим; эта страна показалась Пьеру Ферма как бы
заслоненной снежными хребтами и от интриг "серого кардинала" Мазарини,
навязывающего Европе гегемонию Франции, и от тщеславных амбиций вождя
английской революции Кромвеля, который сперва допустил пролитие
царственной крови, а потом во имя права народа на справедливость
узурпировал власть над ним, грозя тем же и соседним странам Европы
(совмещая в себе, как блистательно определил впоследствии Карл Маркс,
одновременно две такие фигуры грядущей истории, как Робеспьер и Наполеон,
о чем, конечно, Ферма не мог иметь представления).
Он лишь, отрешившись от повседневности, любовался оазисом красоты,
когда во время прогулки с женой по заросшему проселку увидел будто бы
совсем близкий горный склон, волшебно приближенный прозрачным воздухом,
хотя лес там выглядел постриженной травкой, примыкая к скалистому обрыву
"крепостной стены великанов", воздвигнутой здесь для охраны подступов к
снежной вершине, сверкающей на солнце немыслимо огромным алмазом,
причудливые грани которого делали небо более синим, более глубоким, даже
твердым, где птицы застыли на распростертых крыльях, став его частью,
подобно звездам на ночном небосводе.
Вот тогда непроизвольно слагался его "Альпийский сонет", дошедший до
нас благодаря счастливо найденной страничке дневника Луизы Ферма,
стремившейся понять мужа.
Только спустя столетие после Ферма напишет великий Г"те о том, что
"пока поэт выражает свои личные ощущения, он еще не поэт. Но как скоро он
усвоит мир и научится изображать его, он станет поэтом. Не зная этих слов,
Ферма все еще не считал себя настоящим поэтом, а потому не стремился
публиковать свои стихи, ограничиваясь чтением их близким людям, лишив тем
самым последующие поколения знакомства со своей поэзией.
Однако сплав поэзии с математикой он считал естественным, преклоняясь
и перед античными философами, ставившими стихи и математику рядом, и
особенно перед исполинской фигурой Востока Омаром Хайямом, чья мудрость,
выраженная в его певучих стихах, основывалась на обширных познаниях и
плодотворно углубляемой им самим науке.
Под впечатлением величественного спокойствия и тишины гор Пьер Ферма
натянуто принял общество двух англичан, с которыми вместе по укладу
пансиона они с женой оказались за одним столиком.
В особенности пустым выглядел один из них с высокомерной светской
болтовней и заготовленными комплиментами даме их стола, Луизе.
К счастью, второй англичанин оказался не кем иным, как хорошо
известным Ферма по переписке через аббата Мерсенна Джоном Валлисом,
профессором геометрии Оксфордского университета, с которым можно было
говорить на математические темы. Правда, Ферма не назвался по имени,
поскольку англичане не поинтересовались, с кем вместе сидят за одним
столиком.
Ферма слишком уважал жену, чтобы лишить ее такого развлечения, как
общество сэра Бигби, изощрявшегося в знаках внимания и ухаживании за нею.
Выяснилось (англичане охотно говорили о себе), что сэр Бигби, в
прошлом ученик Джона Валлиса, окончил Оксфордский университет и до сих пор
считает себя математиком, хотя поддержка, в свое время оказанная им
Кромвелю, возвысила его теперь до положения помощника военного министра.
В непогожий день обычные прогулки стали невозможными, и Ферма с
Валлисом вернулись из-за грозы, едва не промокнув до нитки. Вечером Пьер
Ферма с Луизой, жалующейся на головную боль, сидели с англичанами в
голубой гостиной.
Сэр Бигби, видимо, перешел к штурму выбранной им жертвы и решил
ослепить ее блеском своего генеральского мундира, придя в гостиную даже со
шпагой на боку, что Ферма отметил про себя с внутренней усмешкой.
Но когда разошедшийся английский лорд и помощник военного министра
стал вещать, потряхивая шпагой на дорогой перевязи, всякая усмешка, и
внешняя и внутренняя, у Ферма исчезла.
Только привычная для юриста выдержка позволила ему не прервать
английского лорда, сначала прославлявшего революцию и борьбу за
справедливость, воплощаемую, по его словам, в великом Оливере Кромвеле,
лорде-генерале, как он его называл, может быть желая подчеркнуть, что он
тоже лорд и тоже генерал. После подавления движения ловеллеров и диггеров,
этих низших слоев общества, тянувших "грязные руки к власти", и
установления единовластного протектората вождя, решающей для судеб мира
теперь стала собранная им в один кулак сила.
- И он, ваш Кромвель, грозит войной Европе? - спросил Ферма.
- Не Европе, а угнетателям европейских народов. Да, если хотите,
сударь, то войной.
- Как же сочетается война с ее узаконенными убийствами с
представлением о справедливости, насаждаемым господином Оливером
Кромвелем?
- Вопрос наивный, но заслуживающий разъясняющего ответа, сударь. Дело
в том, что... (не знаю, насколько это будет близко вам для восприятия) но
война - это та чудесная сила, которая двигает вперед человеческое
общество.
- Вы не оговорились, сэр? Война - благо? - переспросил Ферма. -
Война, а не мир, не благоденствие?



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 [ 35 ] 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.