read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


И зябко раздетым плечам:
Дорическая колонна
Мерещится мне по ночам...
Когда она закончила, Одуев глянул на нас с той гордостью, какая бывает
у хозяина, когда его любимая собака на глазах у гостей подает лапу по первой
же команде.
-- Высказывайтесь!
Все почему-то посмотрели на Витька, а тот скосил глаза на мои пальцы и
произнес:
-- Ментально.
-- Какая вы еще наивная, Настенька! -- вздохнула Стелла и положила свою
стриженую голову на плечо моего воспитанника.
-- Пластмассовые кружева, -- рявкнул Тер-Иванов и закурил вонючую
"Приму".
-- Ну почему сразу -- пластмассовые! -- заступился я. -- Совсем даже не
пластмассовые... Это имеет право на существование.
Теперь все посмотрели на Любина-Любченко, он некоторое время в
задумчивости теребил акашинский мизинец, потом заговорил:
-- Да... Наверное... Вы, деточка, просто лапочка! Это, конечно же,
возрастное. Дело в том, что одиночная колонна означает "мировую ось". Это
космический символ. Но она может иметь и чисто эндопатическое значение,
определяемое направленным вверх символом самоутверждения. Вам восемнадцать?
-- Шестнадцать, -- поправила она.
-- Ах, даже так! -- облизнулся Любин-Любченко и посмотрел на Одуева с
беспокойным удивлением. -- Тем не менее тут присутствует, без всякого
сомнения, и фаллический символ. Древние приписывали Церере колонну как
символ любви. Кроме того, древние считали колонну проекцией позвоночного
столба, ибо позвоночный столб тоже знак мировой оси... Вы на уроках,
Настенька, не сутулитесь за партой?
-- Нет... Раньше сутулилась, а теперь уже нет.
-- Ну и славненько.
-- Почему же дорическая, а не ионическая или, скажем, коринфская? --
полюбопытствовал я.
-- Да, в самом деле? -- кокетливо подхватила Стелла, поправляя Витьку
уимблдонскую повязку.
-- Стеллочка, -- маслено улыбнувшись, произнес Любин-Любченко с тонкой
издевкой. -- Если вы в вашем возрасте этого не поняли, то вам лучше не
беспокоить мужчин.
Сказав это, он попытался полностью завладеть акашинскими пальцами, но
мой гений испуганно отдернул руку.
-- А я не у вас, я у Насти спрашиваю! -- огрызнулась Стелла.
-- Не знаю. Я так чувствую... -- растерянно объяснила девочка.
-- Правильно, лапочка, правильно вы чувствуете! -- успокоил
Любин-Любченко и многозначительно посмотрел на Одуева.
Тот снова налил всем вина и предложил выпить за Настю.
-- Вы любите Ахматову? -- чокаясь с ней, спросил я.
-- Не очень. Она так и не сумела переплавить оргазм в поэзию!
-- А Цветаеву?
-- Нет. Она так и не сумела переплавить поэзию в оргазм.
Теперь уже я посмотрел на Одуева с уважением. Тот удовлетворенно
засмеялся и снова поцеловал девочку в шею. В это время хмурый Тер-Иванов
молча встал, вышел на середину комнаты, заложил руки за спину и,
раскачиваясь, как конькобежец, начал без всякого предупреждения:
Шур-шур, тук-тук,
Крысы бегут с корабля,
Скучно матросам без крыс,
Шур-шур-шур-шур,
Тук-тук-тук-тук.
Закончив, он так же решительно вернулся на свое место, прыгающими
руками достал из кармана пачку "Примы" и снова закурил. Все посмотрели на
Акашина, а он на мой дрогнувший левый указательный.
-- Скорее нет, чем да!
Услышав это, Тер-Иванов нахмурился и затянулся с такой силой, что
сигарета затрещала и брызнула искрами, как бенгальский огонь.
-- А мне кажется, что-то есть! -- вступилась Настя. И это понятно:
любой поэт после похвал становится добрее к чужим стихам, даже очень плохим.
-- Брр! -- сообщила Стелла и подергала обомлевшего Акашина за ухо.
-- А почему сразу "брр"? Это имеет право на существование! -- Я решил
подбодрить автора.
Теперь была очередь Любина-Любченко, который как бы невзначай перенес
сферу своих интересов с руки моего несчастного воспитанника на его колено.
-- Что ж вы изменяете верлибру с белым стихом? -- попенял теоретик,
облизываясь.
-- Я не изменяю! -- огрызнулся поэт-практик.
Он побурел, достал новую сигарету и прикурил прямо от предыдущей. В
глазах его засветилась та тоскливая ненависть, какая бывает только у поэтов,
когда ругают их стихи.
-- Поэта надо судить по его собственным законам! -- выдавил Тер-Иванов
из себя вместе со струей сизого дыма.
-- Не кипятитесь, -- примирительно улыбнулся Любин-Любченко. -- Я вам
не судья. Но давайте порассуждаем: крыса -- злое божество в Древнем Египте.
Побег может означать освобождение... Согласны? Фаллический символ крысы
означает отвратительное в сексе...
-- Я же говорила? -- обрадовалась Стелла и нежно взлохматила и без того
после порошка торчащие в разные стороны Витькины волосы.
-- Вы мне очень мешаете, Стеллочка! -- раздраженно сказал
Любин-Любченко. (И это была чистая правда!) --
Теперь о корабле. Я бы на вашем месте остерегся делать такие смелые
политические заявления, -- ведь плавание корабля с точки зрения любой
философии абсолюта отрицает возможность возвращения. К примеру, корабль
дураков выражает идею самого плавания без всякой цели... А если мы продолжим
вашу мысль и уподобим матросов народу, к тому же скучающему без крыс... Без
грязного, скотского в сексе... Вы это хотели сказать?
-- Нет! -- скрипнув зубами, отозвался Тер-Иванов.
-- Может быть! Очень даже может быть. Но каков текст -- таков контекст!
Все посмотрели на автора злополучного стихотворения с состраданием, и
лишь Одуев -- с предвкушением.
-- Нет, я имел в виду другое... -- пояснил Тер-Иванов. -- Я как
поэт-практик... -- он заволновался и полез за новой сигаретой.
-- Да вы не волнуйтесь! -- успокоительно облизнулся Любин-Любченко. --
Вполне возможно, корабль у вас входит в традиционную систему символов,
обозначающих мировую ось, а мачта в центре выражает идею Космического
древа...
-- А если трактовать мачту как фаллический символ? -- спросила Настя.
-- Какая умненькая лапочка! -- улыбнулся теоретик. -- Конечно, не
исключено... Но в таком случае корабль с мачтой, символизирующей фаллос,
можно трактовать как полную безнадежность на сексуальную взаимность...
-- Какой вы догадливый! -- обидно захохотала Стелла и, полноценно обняв
бедного Витька, потянула его на себя.
-- Вы тоже так считаете, Виктор? -- огорченно облизнувшись, спросил
Любин-Любченко.
Я по рассеянности выставил левый безымянный, означавший "отнюдь".
Акашин некоторое время смотрел на него с недоумением, а потом самочинно
сказал:
-- Вестимо.
-- Для гения вы слишком большое значение придаете условностям! --
покачал головой Любин-Любченко.
-- Гении -- волы, -- снова самостоятельно буркнул потерявший управление
Витек.
Сделав ему страшные глаза, я, чтобы сменить тему, попросил почитать
свои стихи хозяина, славившегося в литературных кругах самой крутой
"чернухой", за которую другого бы давно уже привлекли.
-- Не боитесь? -- игриво спросил Одуев.
-- Пуганые! -- зло ответил раздраконенный Тер-Иванов.
-- Ну тогда слушайте! -- Одуев подмигнул Насте и задекламировал:
Наш хлеб духмяней, наш кумач алее!
Шагаю вдоль Кремля, е...а мать,
И хочется на угол Мавзолея
Мне лапку по-собачьему задрать...
Настя ответила ему горящим взором, исполненным беззаветного восхищения
и жертвенной любви.
-- Не задрать, а взорвать! -- угрюмо поправил поэт-практик, нашедший
наконец выход переполнявшей его обиде.
-- Взорвать! -- захохотал Одуев. -- Взорвать, ты сказал?
-- Он неудачно выразился! -- заступился я.
-- А что скажет теория? -- спросил Одуев.
-- Теория? Конечно... М-да... -- Любин-Любченко осторожно облизнулся.
-- Собака -- эмблема преданности. На средневековых надгробиях изображалась у
ног женщины. Учтите, Настенька! В алхимии собака, терзаемая волком,
олицетворяет очищение золота при помощи сурьмы. Это вы тоже учтите!
По слухам, Любин-Любченко три года провел в лагере за что-то
противоестественное и был крайне осторожен в политической тематике.
-- И это все? -- разочарованно спросил Одуев.
-- А что вы еще от меня хотите услышать? -- в свою очередь удивился
теоретик, предупредительно улыбаясь.
-- Ну и ладно, -- кивнул Одуев. -- А теперь пусть Виктор прочтет нам
что-нибудь из своего романа.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 [ 35 ] 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.