read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



- Нет. Зачем идти на риск нам обоим, если...
- Я найду способ убрать людей с площади! Им грозит страшная опас...
Закончить фразу ей не удалось. Балкон, на котором они стояли, задрожал, а от оглушительного звука над головой содрогнулся весь замок. И в тот же миг им в глаза ударил поток ослепительно белого света, вспыхнувшего над площадью Святого Петра. "Боже мой, - подумала Виттория, - аннигиляция произошла раньше времени!"
Но вместо раскатов взрыва до них донесся приветственный рев толпы. Виттория, прищурившись, пыталась установить источник слепящего света. Оказалось, что это были лучи прожекторов прессы, направленные, как показалось Виттории, прямо на них. Люди на площади, радостно вопя и показывая на что-то пальцами, тоже смотрели в их сторону. Грохот в небе нарастал, а атмосфера на площади становилась все более радостной.
- Что за дьявол... - начал было Лэнгдон, но тут же умолк.
Небо над их головой взорвалось громовым раскатом, и из-за башни неожиданно вынырнул папский вертолет. Он летел в каких-то пятидесяти футах над их головами, держа курс на Ватикан. Когда сверкающая в лучах прожекторов машина находилась прямо над ними, замок Святого ангела задрожал. Прожектора неотрывно держали вертолет в своих щупальцах, а когда он пролетел, Лэнгдон и Виттория снова оказались в темноте.
Гигантская машина зависла над площадью Святого Петра, и Виттория с тревогой подумала, что у них не осталось времени на то, чтобы предупредить камерария.
Подняв клубы пыли, вертолет опустился на очищенный от людей участок площади у самого подножия ведущих к собору ступеней.
- А мы гадали, как он прибудет, - сказала Виттория, увидев, как к вертолету побежал какой-то человек. Она ни за что бы его не узнала, если бы на нем не было красного берета. - Прием по первому разряду. Это капитан Рошер.
- Кто-то должен их предупредить! - бросил Лэнгдон и, стукнув кулаком по балюстраде балкона, повернулся, чтобы уйти.
- Постой! - схватила его за рукав девушка.
Виттория увидела нечто такое, во что отказывалась поверить. Дрожащей рукой она показала на вертолет. Нет. Ошибки быть не могло. Даже на таком расстоянии. По наклонному трапу на площадь спускался еще один человек. Облик этого человека был настолько специфическим, что ошибиться было просто невозможно. Человек сидел в кресле. Оказавшись на ровном месте, он покатил его без видимых усилий и с удивительной скоростью.
Кайзер на своем электрическом троне. Максимилиан Колер.


Глава 111
Колер в сопровождении Рошера катился по специальному подиуму для инвалидов в направлении Апостольского дворца. Роскошь коридоров бельведера вызвала у директора ЦЕРНа отвращение. Золота, пошедшего на отделку потолка, вполне хватило бы на финансирование всех онкологических исследований в течение целого года.
- Неужели здесь нет лифта?
- Лифт имеется, но нет электричества, - ответил Рошер, показывая на освещающие темное здание свечи. - Составляющий элемент нашей стратегии поиска.
- И эта стратегия, как я полагаю, оказалась безрезультатной?
Рошер утвердительно кивнул.
У Колера начался приступ кашля. Директор подумал, что приступ, видимо, будет одним из последних, если не последним. И эта мысль доставила ему удовольствие.
Когда они, добравшись до верхнего этажа, направились к кабинету папы, им навстречу выступили четыре швейцарских гвардейца. Они были явно удивлены.
- Почему вы здесь, капитан? - спросил один из них. - Я думал, что этот человек располагает информацией, которая позволит...
- Он готов поделиться ею только с камерарием.
Швейцарцы были явно изумлены и даже не пытались этого скрыть.
- Скажите камерарию, - с напором произнес Рошер, - что его желает видеть директор ЦЕРНа Максимилиан Колер. Причем немедленно.
- Слушаюсь, синьор! - ответил один из гвардейцев и побежал к дверям кабинета.
Трое других остались на месте, преграждая путь посетителю. На Рошера они смотрели как-то странно. Можно было даже сказать, что в их взглядах сквозило подозрение.
- Придется подождать, капитан, пока мы не узнаем, желает ли камерарий видеть этого человека, - сказал один из швейцарцев.
Колер, однако, не хотел ждать. Он резко развернул свое транспортное средство и попытался объехать кордон.
Гвардейцы бросились наперерез.
- Fermati! Туда нельзя, синьор! Остановитесь!!!
Эти люди вызывали у Колера презрение. Оказывается, служащие даже элитарных подразделений безопасности испытывают жалость к калекам. Директор понимал, что будь он человеком здоровым, то уже находился бы в наручниках. Но калеки столь беспомощны. Во всяком случае, так считает весь мир.
Директор знал, что, для того чтобы свершить задуманное, у него крайне мало времени. Он также знал, что может скоро умереть. Колера даже удивляло, насколько мало его беспокоит перспектива собственной гибели. Смерть была той ценой, которую он был готов заплатить. Он уже слишком много сделал для того, чтобы позволить какому-то ничтожному камерарию по имени Карло Вентреска уничтожить дело всей его жизни.
- Синьор! - кричали гвардейцы на бегу. - Остановитесь синьор!
Когда один из них выхватил пистолет и направил его на Колера, тому не оставалось ничего, кроме как затормозить.
В дело вмешался Рошер. Капитан выглядел очень виноватым.
- Простите, мистер Колер, - смущенно сказал он, - но вам все же придется подождать. Всего несколько секунд. Никто не смеет вступить в кабинет папы без специального разрешения. Или приглашения, если хотите.
По выражению глаз капитана директор понял, что у него нет иного выбора, кроме как ждать.
"Ну что же, - подумал Колер. - Подождем".
Со стороны гвардейцев было жестоко остановить его кресло напротив высокого зеркала в позолоченной раме. Вид собственного изуродованного тела вызвал у Колера отвращение, и с давних пор таящаяся в его сердце ярость закипела с новой силой. Как ни странно, но это его успокоило. Он находился в стане врагов - людей, которые отняли у него человеческий облик. Лишили достоинства. По их вине ему ни разу не пришлось испытать прикосновения женщины... Из-за них он не мог гордо выпрямиться, чтобы с честью принять очередную награду за научные достижения. Какой, черт побери, истиной владеют эти люди? Какими, к дьяволу, доказательствами они располагают? Книгой древних басен? Обещанием новых чудес? Наука творит чудеса ежедневно!
Колер несколько секунд вглядывался в свое отражение в зеркале. В окаменевшие глаза. "Сегодня я могу погибнуть от руки религии, - думал он, - но это будет уже не в первый раз".
На какой-то момент он вдруг снова увидел себя одиннадцатилетним мальчишкой в доме своих родителей во Франкфурте. Он лежит в своей постели на тончайших льняных простынях, насквозь пропитанных его потом. Юному Максу казалось, что его бросили в огонь. Тело мальчика раздирала дикая боль. Рядом с кроватью на коленях стояли его отец и мать. Они истово молились вот уже двое суток.
В тени в углу комнаты стояли три лучших медика города Франкфурта.
- Умоляю вас пересмотреть свое решение! - воскликнул один из врачей. - Взгляните на мальчика! Лихорадка усиливается. Он страдает от боли. Ему грозит смертельная опасность!
Но Макс, еще не слыша ответа, знал, что скажет мама.
Gott wird ihn beschuetzen.
"Да, - подумал Макс, - Бог меня защитит. - Вера в правоту мамы придавала ему силы. - Бог меня защитит".
Час спустя Максу стало казаться, что по его телу взад-вперед ездит грузовик. Мальчик был не в силах вдохнуть воздух, чтобы заплакать.
- Ваш ребенок ужасно страдает, - произнес другой врач. - У меня в саквояже есть лекарство, единственная инъекция которого...
- Ruhe, bitte!90 - не открывая глаз, оборвал врача отец Макса. Он продолжал возносить молитвы к Богу.
"Папа, ну пожалуйста! - хотелось крикнуть Максу. - Разреши им остановить боль!"
Но его мольба утонула в приступе кашля.
Через час боль стала еще сильнее.
- Ваш сын может стать паралитиком, - не сдавался один из медиков. - Или даже умереть! В нашем распоряжении имеется лекарство, способное ему помочь!
Фрау и герр Колер не позволили врачам начать лечение. Они не верили в медицину и медиков. Кто они такие, чтобы вмешиваться в великие замыслы самого Господа? Родители считали, что надо молиться еще усерднее. Ведь если Бог благословил их этим ребенком, то почему Он вдруг станет отнимать его у них? Мама шептала на ухо сыну, чтобы тот крепился. Она сказала, что Бог испытывает его... так же, как испытывал Авраама... проверяет крепость веры.
Макс пытался укрепиться в вере, но невыносимая боль мешала ему это сделать.
- Я больше не в силах на это смотреть! - крикнул один из врачей и выбежал из комнаты.
К рассвету в Максе сознание едва теплилось. Все его мышцы напряглись в болевой судороге.
"Где же Ты, Спаситель? - спрашивал мальчик в полубреду. - Неужели Ты меня не любишь?!" Ему казалось, что жизнь уходит из его тела.
Мама так и уснула, стоя на коленях рядом с постелью и обнимая сына. Отец Макса стоял у окна и невидящими глазами смотрел в розовеющее небо. Казалось, он находится в трансе. Макс слышал его ровное бормотание. Отец продолжал молить Всевышнего о ниспослании исцеления его сыну.
Именно в этот миг Макс заметил парящую над ним фигуру. Неужели ангел? Мир перед ним был словно в тумане, и он почти ничего не видел. Фигура что-то прошептала ему на ухо, но это не было голосом посланца небес. Макс узнал одного из врачей... того, который вот уже более двух дней сидел в углу комнаты, не переставая умолять родителей мальчика разрешить ему использовать новейшее английское лекарство.
- Я никогда не прощу себе, если не сделаю этого, - прошептал доктор, осторожно поднимая исхудавшую ручонку ребенка. - Это надо было сделать давно.
Макс почувствовал легкий укол. За раздирающей тело болью он был почти незаметен.
После этого доктор быстро собрал свои вещи. Но прежде чем уйти, он положил ладонь на лоб мальчика и сказал:
- Это должно спасти тебе жизнь. Я верю в великую силу медицины.
Через несколько минут Максу показалось, что его жилы наполняются какой-то волшебной жидкостью. По всему его телу, гася боль, начало разливаться тепло. И наконец он уснул. В первый раз за несколько дней.
Когда жар прекратился, родители возвестили об очередном чуде. Но когда выяснилось, что их сын навсегда останется калекой, они пали духом и, усадив сына в инвалидное кресло, покатили его в церковь за советом.
- Ваш сын выжил лишь Божьей милостью, - сказал им священник.
Макс молча слушал слова патера.
- Но он же не может ходить! - рыдала фрау Колер.
- Да, - печально кивнул священнослужитель. - Думаю, что Господь наказал его за недостаток веры.

* * *

- Мистер Колер! - Это был швейцарский гвардеец, который заходил в кабинет папы. - Камерарий сказал, что согласен дать вам аудиенцию.
Колер пробурчал что-то невнятное и покатил по залу.
- Ваш визит вызвал у него удивление, - продолжал швейцарец.
- Не сомневаюсь, - ответил Колер, не прекращая движения. - Но я хотел бы встретиться с ним тет-а-тет.
- Это невозможно. Никто...
- Лейтенант! - пролаял Рошер. - Встреча произойдет так, как того желает мистер Колер.
Швейцарец, казалось, не поверил своим ушам.
Однако у самых дверей кабинета Рошер разрешил своим швейцарцам провести стандартную процедуру досмотра. Но в кресло Колера было вмонтировано такое количество разнообразной электроники, что их ручные детекторы оказались абсолютно бесполезными. Швейцарцы обыскали и директора, но, поскольку перед ними был калека, сделали это довольно небрежно. Револьвера, скрытого под сиденьем инвалидного кресла Они не обнаружили. Не нашли они и еще одного предмета... той вещи, которая должна была поставить финальную точку в событиях этого затянувшегося вечера.
Когда Колер вкатился в кабинет, он увидел, что камерарий стоит в одиночестве на коленях перед угасающим камином. При появлении посетителя клирик даже не открыл глаза.
- Признайтесь, мистер Колер, - произнес он, - ведь вы явились сюда для того, чтобы сделать из меня мученика. Не так ли?


Глава 112
А в это время Лэнгдон и Виттория бежали по узкому, ведущему в Ватикан тоннелю, именуемому Il Passetto. Факел в руках Лэнгдона выхватывал из тьмы лишь несколько ярдов пространства перед ними. Расстояние между стенами подземного хода едва позволяло пройти одному человеку, потолок был низким, а воздух - промозглым. Лэнгдон бежал в темноту, Виттория мчалась следом.
После того как они покинули замок Святого ангела, тоннель пошел резко вверх и, врезавшись в стену бастиона, стал напоминать древнеримский акведук. Далее он тянулся горизонтально до самого Ватикана.
Пока Лэнгдон бежал, перед его мысленным взором, как в калейдоскопе, мелькали какие-то смутные образы: Колер, Янус, ассасин, Рошер... шестое клеймо... "Уверен, что вы читали о шестом клейме, - сказал убийца и добавил: - Последнее клеймо по своему совершенству превосходит все остальные". Лэнгдон был уверен, что не только не читал, но и не слышал о существовании шестого клейма. Даже в рассказе крупнейших знатоков теории заговоров не было никаких указаний, намеков или домыслов относительно существования подобного артефакта. При этом ходили упорные слухи о многочисленных золотых слитках и об уникальном, безукоризненном по форме алмазе, получившем название "Ромб иллюминати". Одним словом, о шестом клейме никаких упоминаний не имелось.
- Колер не может быть Янусом, - объявила Виттория, не снижая темпа. - Это невозможно!
"Невозможно" было как раз тем словом, которое Лэнгдон на этот день вообще выбросил из своего лексикона.
- Не уверен! - крикнул он через плечо. - У Колера есть серьезные причины быть недовольным церковью, и, кроме того, он пользуется колоссальным влиянием.
- В глазах людей этот кризис превращает ЦЕРН в какое-то чудовище! Макс никогда не пойдет на то, чтобы бросить тень на репутацию заведения.
Как бы то ни было, думал Лэнгдон, но ЦЕРН этим вечером получил серьезную взбучку. И этот удар по репутации учреждения стал прямым следствием той публичности, которую иллюминаты постарались придать своим действиям. Однако он не мог решить, какой реальный ущерб понес этот всемирно известный научный центр. Критика со стороны церкви была для ЦЕРНа явлением вполне привычным, и чем больше Лэнгдон думал о происходящем, тем тверже укреплялся во мнении, что этот кризис скорее всего пойдет институту на пользу. Если целью заговора была реклама учреждения, то антивещество - это тот джекпот, получить который захотят многие страны и десятки, если не сотни самых влиятельных фирм. Вся планета говорила сейчас только о ЦЕРНе и о созданном им антивеществе.
- Ты знаешь, что сказал однажды Пи-Ти Барнум91? - спросил Лэнгдон. - Он сказал: "Мне плевать, что вы обо мне говорите, но только произносите мое имя без ошибок!" Держу пари, что сейчас под покровом тайны выстраивается очередь из желающих приобрести лицензию на производство антивещества. А после того как в полночь они увидят истинную мощь...
- Ты не прав, - прервала она его. - Демонстрация деструктивной силы достижений науки не может служить рекламой. А что касается антивещества, то его разрушительная мощь, поверь мне, просто ужасна!
- В таком случае все может быть гораздо проще, - сказал Лэнгдон, бросив тревожный взгляд на постепенно гаснущее пламя факела. - Колер мог сделать ставку на то, что Ватикан в своей обычной манере сохранит все в тайне и вообще не станет упоминать об антивеществе, чтобы не повышать авторитета братства "Иллюминати". Ведь до последнего времени церковь упорно твердила, что сообщество давно перестало существовать. Однако камерарий кардинально изменил правила игры.
Некоторое время они бежали молча. И вдруг подлинная картина событий предстала перед Лэнгдоном во всей своей полноте.
- Точно! Колер никак не рассчитывал на подобную реакцию камерария. Вентреска нарушил многовековую традицию Ватикана не сообщать внешнему миру о возникающих в его стенах кризисах и повел себя с предельной откровенностью. Во имя Бога он позволил показать по телевизору ловушку с антивеществом. Это был блестящий ход, которого Колер совершенно не ожидал. И по иронии судьбы удар, который нанесли иллюминаты, обрушился на них самих. Сами того не желая, они сделали из камерария нового и очень авторитетного вождя церкви. Колер явился, чтобы его ликвидировать!
- Макс, конечно, мерзавец, - сказала Виттория, - но он не убийца и никоим образом не мог быть замешан в смерти папы.
В памяти Лэнгдона прозвучали слова Колера, произнесенные им тысячу лет назад в ЦЕРНе: "В научных кругах у Ветра было множество врагов. Его ненавидели ревнители чистоты науки. Они утверждали, что использование аналитической физики для утверждения религиозных принципов представляет собой вероломное предательство науки".
- Не исключено, что Колер узнал об антивеществе несколько недель назад, и ему не понравилось, что это открытие может содействовать укреплению религии.
- И из-за этого он убил моего отца? Чушь! Кроме того, Макс Колер не знал о существовании нашего проекта.
- Вполне вероятно, что, пока ты отсутствовала, твой отец не выдержал и решил посоветоваться с директором о том, как поступить дальше. Ты же сама говорила, что отца беспокоили моральные последствия открытия субстанции, обладающей столь разрушительной силой.
- Просить нравственной поддержки у Максимилиана Колера? - презрительно фыркнула Виттория. - Не думаю, что папа мог это сделать!
Тоннель поворачивал на запад. Чем быстрее они бежали, тем более тусклым становился свет факела в руках Лэнгдона. Он опасался, что, когда тот погаснет окончательно, они окажутся в полной темноте.
- Кроме того, - продолжала приводить свои аргументы Виттория, - с какой стати Колер стал звонить тебе рано утром и просить о помощи, если сам стоял у истоков заговора?
Лэнгдон уже задумывался об этом и поэтому ответил без задержки:
- Обращением ко мне он прикрыл свои тылы. После этого никто не мог обвинить его в бездействии в условиях разразившегося кризиса. Скорее всего Колер не ожидал, что нам удастся продвинуться так далеко.
Мысль о том, что он стал объектом манипуляций со стороны директора ЦЕРНа, выводила Лэнгдона из себя. Участие известного ученого в решении кризиса повышало авторитет иллюминатов. Пресса весь вечер цитировала выдержки из его публикаций, а присутствие в Ватикане профессора Гарварда убеждало скептиков в том, что сообщество "Иллюминати" - не давно канувший в Лету факт истории, а современная сила, с которой следует считаться.
- Репортер Би-би-си уверен, - продолжал американец, - что ЦЕРН стал новым убежищем иллюминатов.
- Что?! - едва не споткнувшись от изумления, воскликнула Виттория. - Он это сказал?
- Да. В прямом эфире. Он сравнил ЦЕРН с масонской ложей - безвредной организацией, послужившей иллюминатам своеобразной крышей. Подавляющему большинству членов организации об этом, естественно, неизвестно.
- Бог мой! Это же приведет к гибели института!
Лэнгдон не был уверен в столь плачевном для центра исходе, однако высказанная тем репортером гипотеза перестала казаться ему притянутой за уши. ЦЕРН служил домом для сотен ученых из десятков стран мира и имел множество источников частного финансирования. А Максимилиан Колер был директором этого могущественного учреждения.
Да, Янус - это Колер.
- Если Колер не имеет к этому никакого отношения, - сказал Лэнгдон, как ему самому показалось, с вызовом, - то с какой стати он здесь?
- Видимо, для того, чтобы положить конец этому безумию. Чтобы продемонстрировать свою поддержку. В конце концов он может оказаться настоящим самаритянином! Не исключено что директору стало известно, кто знал об антивеществе, и он явился, чтобы поделиться этой информацией.
- Убийца сказал, что Янус прибывает, чтобы заклеймить камерария.
- Ты понимаешь, что говоришь? Это же самоубийство! Максу не выбраться оттуда живым.
"Может быть, как раз в этом еще одна цель его миссии", - подумал Лэнгдон, но ничего не сказал.

* * *

Сердце Лэнгдона едва не оборвалось, когда немного впереди в полутьме возникли очертания перегораживающей тоннель металлической двери. Однако, приблизившись к преграде, они увидели, что старинный замок висит в петлях открытым. Дверь отворилась безо всякого усилия.
Лэнгдон облегченно вздохнул, убедившись в правильности своей догадки о том, что древним тоннелем пользовались. Совсем недавно. А если быть абсолютно точным, то сегодня. Он не сомневался, что четверо дрожащих от ужаса кардиналов были тайно доставлены в узилище именно этим путем.
Они возобновили бег. Откуда-то слева до Лэнгдона доносилась какофония звуков. Это шумела площадь Святого Петра. До цели было рукой подать.
Вскоре они уперлись в еще одну дверь. Она была более массивной, чем первая, но тоже оказалась незапертой. Как только они прошли через нее, звуки на площади замерли где-то у них за спиной, и Лэнгдон понял, что они вступили в пределы Ватикана. Лэнгдона занимал вопрос, в каком месте заканчивается этот древний проход. В садах? В базилике? В папской резиденции?
Затем тоннель вдруг кончился.
Тяжеленная дверь, в которую они уперлись, являла собой стену из клепаного железа. Даже в умирающем свете факела Лэнгдон смог увидеть, что поверхность двери была совершенно ровной. На ней не было ни ручек, ни петель, ни замочных скважин. Возможность входа с их стороны исключалась.
Лэнгдон вдруг ощутил, что на него накатывает очередная волна паники. На жаргоне архитекторов эта весьма редкая разновидность дверей именовалась senza chiave, или односторонним порталом. Подобные двери создавали в целях безопасности и открыть их можно было лишь с одной стороны. С той, противоположной им, стороны. Надежды Лэнгдона и факел в его руке угасли почти одновременно.
Он посмотрел на часы. Микки на циферблате, слава Богу, продолжал светиться.
Одиннадцать двадцать девять.
Издав вопль, в котором звучало отчаяние бессилия, Лэнгдон отбросил факел и принялся колотить в дверь.


Глава 113
Нет, здесь явно что-то не так.
Лейтенант Шартран стоял на часах у дверей папского кабинета, ощущая то же напряжение, которое испытывали находящиеся рядом с ним гвардейцы. Похоже, они полностью разделяли беспокойство офицера. Встреча, конфиденциальность которой они охраняли, была призвана спасти Ватикан от гибели. Во всяком случае, так утверждал Рошер. В свете этих слов капитана Шартран совершенно не понимал, почему инстинктивно он чувствовал опасность. Почему так странно ведет себя Рошер?
Нет, определенно здесь что-то не так.
Капитан Рошер стоял справа от Шартрана, глядя прямо перед собой. Взгляд начальника казался лейтенанту каким-то отрешенным, что капитану было совершенно несвойственно. Весь последний час Рошер вел себя очень подозрительно, принимая абсолютно нелепые решения.
"Кто-то из нас обязан присутствовать на встрече, - подумал Шартран, услышав, как Колер запирает за собой дверь. - Почему Рошер позволяет ему это делать?!"
Но было во всем этом и нечто такое, что тревожило лейтенанта еще сильнее. Кардиналы. Они по-прежнему оставались в Сикстинской капелле. Но это же безумие! Камерарий хотел, чтобы их эвакуировали еще пятнадцать минут назад! Рошер отменил это распоряжение, не поставив в известность камерария. Когда Шартран выразил свое беспокойство, капитан едва не оторвал ему голову. Приказы старших по званию в швейцарской гвардии обсуждению не подлежали, а Рошер в данный момент был командиром.
"Осталось всего полчаса, - подумал Рошер, взглянув на свой хронометр швейцарского производства. - Поторопись же ты, ради Бога!"
Шартран жалел, что не слышит, о чем говорят по ту сторону двери. Он понимал, что никто не сможет справиться с кризисом лучше, чем камерарий. На этого человека сегодня обрушились тяжелые испытания, но он не дрогнул. Камерарий встретил врага с открытым забралом... Честный и искренний, он служил для всех яркой путеводной звездой и образцом поведения. Шартран гордился тем, что принадлежит к католической вере, Бросив вызов камерарию Вентреска, иллюминаты совершили большую ошибку.
Но размышления лейтенанта прервал какой-то странный звук, донесшийся из коридора. Это был стук - приглушенный, но очень настойчивый. Рошер повернулся к Шартрану и молча показал в сторону коридора. Лейтенант кивнул, включил фонарь и отправился искать источник шума.
Стук становился все более отчаянным. Шартран пробежал тридцать ярдов до пересечения с другим коридором. Шум доносился из-за угла за залом Клементина. Шартран ничего не понимал. Там находилась всего лишь одна комната - личная библиотека папы. Библиотека его святейшества не открывалась со дня кончины последнего понтифика. Там никого не могло быть!



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 [ 36 ] 37 38 39 40 41 42 43 44 45
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.