read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


Дорогая Женевьева!
На этой неделе кончу разбирать бумаги, которыми в отцовском столе
набиты все ящики. Но я считаю своим долгом немедленно ознакомить тебя с
весьма странным документом. Как тебе известно, отец умер за своим рабочим
столом; когда Амели вошла к нему в кабинет утром 24 ноября, она увидела,
что он сидит, уткнувшись лицом в раскрытую тетрадь, - ту самую, которую я
посылаю тебе заказным письмом.
Тебе, вероятно, трудно будет разобрать, что там написано, я тоже немало
помучился. Однако хорошо, что почерк такой неразборчивый, - слуги,
конечно, ничего не могли прочесть. Сначала я из деликатности хотел
избавить тебя от чтения этой тетради: отец там пишет о тебе очень грубо,
говорит очень обидные, оскорбительные слова. Но разве я имею право
скрывать от тебя документ, который принадлежит тебе в такой же мере, как и
мне? Ты ведь знаешь мою щепетильность в отношении всего, что так или иначе
является наследством наших родителей. Поэтому я передумал и посылаю
тетрадь. А впрочем, кого только отец не оскорбил на этих страницах,
пропитанных желчью! Всем нам досталось. К сожалению, мы давно знаем, как
он к нам относился, это для нас совсем не новость. Вся моя юность была
отравлена тем презрением, которое моя особа почему-то вызывала у отца.
Из-за этого я долго не верил в себя, в свои силы, я весь сжимался,
чувствуя на себе его безжалостный взгляд; много лет прошло, пока у меня
появилось, наконец, чувство собственного достоинства и сознание своей
значимости.
Я все ему простил, - скажу даже, что именно сыновний долг побудил меня
ознакомить тебя с этим документом. Какое бы ты суждение ни вынесла об этим
записях, в которых откровенно выражены ужаснейшие чувства, бесспорно то,
что образ нашего отца предстанет теперь перед тобою - я не смею сказать
более благородным, но, наконец, более человечным. (Я думаю, в частности, о
его любви к нашей покойной сестре Мари и к маленькому Люку, - ты увидишь
трогательные свидетельства этой привязанности.) Теперь я лучше понимаю
скорбь, которую он проявил у гроба бедной мамы. А помнишь, как мы были
поражены? Ты думала, что он немного притворялся. Даже если эти страницы
сослужат лишь ту службу, что они откроют тебе, какие страдания таило
сердце этого непреклонного и безумно гордого человека, то уж ради одного
этого, дорогая Женевьева, стоит прочесть его исповедь, как бы горько это
ни было тебе.
Этой исповеди я обязан благодетельным чувством душевного успокоения,
которое несомненно снизойдет и на тебя. Я от природы очень щепетильный
человек. Пусть у меня будут тысячи оснований считать себя совершенно
правым в том или ином случае, - достаточно какого-нибудь пустяка, чтобы
смутить мою совесть. Ах, нелегко живется человеку, когда у него так
развито нравственное чувство и деликатность, как у меня! Отец ненавидел и
преследовал меня, а при каждом акте вполне законной самозащиты я испытывал
жестокую душевную тревогу, если не сказать угрызения совести. Не будь я
главой семьи, на котором лежит ответственность за честь нашего имени и за
достояние наших детей, я бы предпочел отказаться от борьбы с отцом, лишь
бы мне не знать этих терзаний, этого душевного разлада - ведь ты
неоднократно была свидетельницей моих мучений.
Благодарю господа бога, ибо по воле его слова отцовских записей вполне
оправдывают меня. Прежде всего они подтверждают то, что мы уже знали: он
сам признается в тех махинациях, которые изобретал, желая лишить нас
наследства. Не могу без краски стыда за отца читать те страницы, на
которых он описывает придуманный им способ держать в своей власти и
поверенного Буррю и некоего Робера. Набросим на эти мерзкие интриги покров
забвения. Однако из них с полной очевидностью явствует, что я обязан был
во что бы то ни стало расстроить эти гнусные планы. Я это сделал, сделал
весьма успешно и нисколько не стыжусь своего поступка. Я выполнил свой
долг. Можешь теперь не сомневаться, сестра, - своим богатством ты обязана
мне. В своей исповеди бедняга отец пытается убедить себя, что ненависть,
которую он испытывал к нам, вдруг умерла, и кичится своим внезапным
отречением от всех благ земных (признаюсь, я не мог удержаться от смеха,
читая эти строки). Но обрати, пожалуйста, внимание, когда именно произошел
этот нежданный поворот, - он произошел в тот момент, когда все его замыслы
потерпели крушение, ибо его побочный сын продал нам тайну. Скрыть такое
большое состояние не очень-то легко; план мобилизации, тщательно
разработанный за несколько лет, не переделаешь за два-три дня. Истина
очень проста: бедняга чувствовал, что конец его близок, что у него нет ни
времени, ни возможности лишить нас наследства каким-либо иным способом,
кроме того заговора, который мы, по милости провидения, раскрыли.
Не желая проиграть процесс ни перед самим собой, ни перед нами, наш
знаменитый адвокат пустился на мошенничество, - наполовину бессознательно
(готов это допустить); он решил превратить свое поражение в некую
моральную победу; он закричал о своем бескорыстии, о своем отречении от
всего... А что ему еще оставалось делать, скажите на милость? Нет, меня
этими фокусами не проведешь, и я уверен, что, как человек здравомыслящий,
ты вполне согласна со мной. У нас нет никаких оснований таять от восторга
и благодарности.
Но есть еще один вопрос, в котором исповедь отца принесла мне полное
удовлетворение, и теперь на душе у меня спокойно. В этом вопросе я
особенно строго анализировал себя перед судом своей требовательной совести
и, признаюсь, долго не мог найти успокоения. Я имею в виду мои попытки,
правда тщетные, подвергнуть отца обследованию психиатров, чтобы определить
состояние его умственных способностей. Тут меня очень смущали доводы моей
жены. Как тебе известно, я обычно не очень считаюсь с ее мнениями, - она
особа чрезвычайно неблагоразумная. Но она не давала мне покоя ни днем, ни
ночью, все уши мне прожужжала своими рассуждениями, и, откровенно говоря,
некоторые ее аргументы меня поколебали. В конце концов ей удалось убедить
меня, что наш великий адвокат, делец, изворотливый финансист и глубокий
психолог - самый уравновешенный человек на свете.
Разумеется, очень легко изобразить извергами детей, которые, боясь
лишиться наследства, изо всех сил стараются запереть родного отца в
сумасшедший дом. Видишь, - я не боюсь слов и говорю вполне откровенно. Я
провел немало бессонных ночей. Одному богу известно, как я мучился.
Так вот, дорогая Женевьева, эта тетрадь, особенно некоторые ее
страницы, с полной очевидностью свидетельствуют о том, что наш отец
страдал перемежающимся помешательством. Я даже полагаю, что перед нами
случай, весьма интересный с медицинской точки зрения; следовало бы
передать эти записи психиатру. Но я считаю первым своим долгом не
допускать разглашения документа, столь опасного для судьбы наших детей.
Спешу тебя предупредить об этом и советую сжечь тетрадь немедленно по
прочтении. Так страшно, что она может попасть в руки посторонних людей!
Надо избежать этого. Мы всегда держали в тайне все, что касается наших
семейных дел; я принял меры к тому, чтобы никто не знал о нашем
беспокойстве по поводу душевной болезни отца: ведь как-никак - он глава
семьи. Но, представь себе, некоторые субъекты, не принадлежащие к числу
наших кровных, не проявили благоразумной сдержанности; в частности,
отличился твой зять: негодяй рассказывал повсюду ужаснейшие истории об
отце. Мы за это теперь дорого расплачиваемся. Вероятно, ты и сама знаешь,
какие слухи ходят в городе. Очень многие сопоставляют неврастению Янины со
всяческими эксцентричностями отца, которые ему приписывают на основании
россказней Фили.
Итак, разорви и сожги эту тетрадь и не говори о ней никому; пусть не
будет больше о ней речи и между нами. Должен сказать, что мне все-таки
жаль ее уничтожать - там есть и психологические тонкости и даже очень
милые картины природы. У отца был, как видно, не только ораторский талант,
но и писательская жилка. Что ж, тем более надо уничтожить тетрадь.
Вообрази, вдруг кто-нибудь из наших детей позднее опубликует такую
исповедь. Вот ужас! Но между нами нет места недомолвкам, мы можем называть
вещи настоящими их именами и, прочтя эту тетрадь, должны сказать
откровенно, что отец наш бесспорно был полусумасшедшим. Теперь мне понятны
слова твоей дочери, которые я принимал за выдумку больного воображения:
"Дедушка - единственный религиозный человек, который встретился мне в
жизни". Бедняжка Янина приняла всерьез туманные устремления и мечтанья
этого ипохондрика. Враг своих близких, человек, ненавидимый всеми, никогда
не имевший друзей и, как ты увидишь из его записей, несчастный в любви
(тут есть комические подробности), ревнивец, который не мог простить своей
жене невинного девичьего флирта, - неужели он к концу жизни стал искать
утешения в молитве? Нисколько не верю такому обращению; из тех строк, где
об этом говорится, явствует другое: перед нами ярко выраженное умственное
расстройство, мания преследования, навязчивые идеи помешанного, принявшие
религиозную форму. Тебе может прийти мысль: а не было ли тут настоящей
христианской веры? Нет. Говорю это совершенно уверенно, ибо в таких
вопросах я хорошо разбираюсь и знаю, чего стоит подобное благочестие. По
правде сказать, лжемистицизм отца вызывает у меня непреодолимое
отвращение.
Как женщина, ты, возможно, отнесешься к этому иначе. Однако, если ты
готова поверить нежданной религиозности отца, вспомни, что он поразительно
умел ненавидеть, но любить мог только назло кому-нибудь. В исповеди он
расписывает свои религиозные порывы, а на самом деле преподносит нам
прямую или косвенную критику тех принципов, в которых мать воспитывала нас
с самого детства. Он ударился в неистовый мистицизм лишь для того, чтобы
ему удобно было нападать на разумную, умеренную набожность, которую в
нашей семье всегда уважали. Истина - это равновесие... На этом я кончаю,
не буду развивать дальше своих мыслей и утомлять тебя долгими
рассуждениями. Я сказал обо всем достаточно, сама ознакомься с записями. С
нетерпением жду ответа. Хочется поскорее узнать твои впечатления.
Места осталось мало, а надо еще ответить на твои вопросы о вещах очень
важных. Дорогая Женевьева, мы переживаем сейчас период кризиса, и нам
нужно разрешить чрезвычайно острую, тревожащую нас проблему, - как быть с
наследством? Если мы будем хранить в сейфе пачки банковых билетов, то



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 [ 36 ] 37
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2022г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.