read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


- Как звать? Отвечай, кто ты есть!
- Помирает он, вашество, - сказал один из пленных. - А звать его Иван,
хоша он и нерусский. Иноземец крещеный, из купецкого звания. Зимой еще
прибился, под Оренбургом.
- Иноземец? - удивился поручик. - А ну, братцы, на седло его и к лекарю
живее! Кто живьем довезет - штоф водки!
Тут кадр сменился, и я увидел Ивана с забинтованной грудью, закованного в
цепи, под мрачными сводами закопченного подвала. Я уже знал, что этот "Иван"
на самом деле Шон О'Брайен, правнук капитана Майкла О'Брайена. Допрашивали
Ивана-Шона двое офицеров в потертых зеленых мундирах, сидевших за столом,
заваленным бумагами и гусиными перьями. Было душно, офицеры поснимали не
только треуголки, но и парики. За спиной О'Брайена отчетливо просматривались
гориллообразный палач, поигрывающий кнутом, пылающая печка и дыба.
- Отвечайте, сударь, - довольно мерзким канцелярско-следовательским
голосом произнес один из чинов, сидевших за столом. - Ваше имя доподлинное?
- Шон О'Брайен.
- Какой страны уроженец?
- Великой Британии.
- Сколько лет от роду?
- Тридцать семь.
- Какую веру ныне исповедовать изволите?
- Православную. Крещен Иваном Романовичем.
- Когда, откуда и с какой целью прибыли вы в Империю Российскую?
- Лета 1768-го июня 18-го, из Англии, по делам торговым.
- Где оную торговлю предполагали иметь?
- В Архангельском городе. О сем в канцелярии губернатора ведомость
имеется.
- Подтверждается, - кивнул допросчик. - Сколько времени вы вели сии
торговые дела в Архангельске?
- Три года.
- В британские или иные земли из русских пределов в течение сего срока
выезжали?
- Нет.
- А позднее?
- Нет.
- Куда, по какой надобности и с чьего дозволения вы, сударь, от города
Архангельского отъехали?
- По торговой надобности, желая основать торг с Персидой, с дозволения
губернатора, коее состоялось по указу ея императорского величества на
поданное мною прошение о принятии меня в российское подданство.
- В оном подданстве и ныне изволите состоять?
- Да.
- По отъезде вашем из города Архангельского, где жительство имели?
- До лета 1772-го в Самаре, а с осени - в Оренбурге.
- Стало быть, сударь, в Оренбурге вы объявились незадолго до того, как в
среде народной распространились злокозненные слухи о явлении некоего
самозванца, выдающего себя за законного государя?
- Несколько ранее сего времени, - подтвердил Шон.
- Прибыли вы в город Оренбург самолично или же с семейством?
- С семейством.
- Перечислите сударь, какие лица с вами приехали.
- Супруга моя Анна, Григорьева дочь, в девичестве Ходнева, сын Андрей, от
роду год, да пять слуг.
- Когда услыхали вы о самозванце?
- О явлении государя услышал я за месяц до подхода оного к Оренбургу.
- Самозванца... - поправил офицер.
- Государя Питера Феодоровича Третьего! - упрямо сказал Шон.
- Ведомо ли вам, сударь, что оный государь в лето 1762-е изволил в бозе
почить?
- Сие есть ложь, - сдерзил Шон. - Государь жив! Я думал, что вот тут его
сразу и потащат на дыбу, но ошибся. Офицер только улыбнулся и спросил:
- Ужель вы утверждаете, будто казненный в генваре сего года вор и
самозванец Емелька есть законный император всероссийский?
- Неведом Емелька. Государь - ведом.
Улыбка на лице допрашивающего стала заметно шире.
- Коим правительством, сударь, посланы вы в пределы Российские, дабы
производить возмущение? Шон ответил быстро и решительно:
- Никоим.
- Тогда поведайте, каким образом явились вы в рядах бунтовской толпы, где
немалое число изобличенных злодеев показывает на вас как на зачинщика и
конфидентного друга самозванца Емельки?
- Бунтовщиком не бывал, господин капитан, а присягнул Петру Феодоровичу
своей волей. Но до персоны его допущен не был и в конфиденции не состоял.
- Можешь ли назвать поименно тех, кто в мятеже был зачинщиком и вору
Емельке был правой рукой? - Следователь перешел на "ты", и это ничего
хорошего Шону-Ивану не предвещало.
- Не намерен сего делать.
- Что ж... - с легкой грустью произнес капитан. - Придется иным образом
разговор вести.
Откуда-то из темного угла выскочили два проворных детины в кожаных
фартуках - помощники палача, очевидно, - и поволокли Шона к дыбе. Обмотали
запястья веревкой, подтянули на блоке к потолку, палач махнул кнутом,
полоснул им по натянутой спине О'Брайена. Кожа лопнула сразу же, показалось
кровавое мясо. Потом я посмотрел, как Шона жгут вениками, как выворачивают
ему руки из суставов, обливают тузлуком спину, превращенную в лохмотья, как
щипцами рвут ногти с пальцев. "Век золотой Екатерины", одним словом...
Кадр опять сменился.
Мне показали женщину и мальчика, безмолвно стоящих над телом, прикрытым
рогожей. Под рогожей - я это знал - лежал Шон О'Брайен. Казнили его или он
умер от пыток - не пояснялось. Женщина и мальчик были его семьей. Где-то в
степи, судя по всему, недалеко от какого-то города или большого села, избы
которого просматривались на фоне горизонта, два оборванных мужика,
закованных в цепи, копали яму. Два пожилых солдата и капрал, держа ружья у
ноги, покуривали трубочки и приглядывали за землекопами.
- Плачь, плачь, бабонька, - посоветовал один из солдат. - Разум
потеряешь, коли не плакать...
- Она уж и то рехнулась, - хмыкнул другой. - С иноземцем-бунтовщиком
свалялась. Укатают теперича в самую Сибирь.
- Под корень надо изменников, под корень! - мрачно сказал капрал. -
Сколько народу Емелькины псы погрызли! Якима Трешневикова за верность
присяге на четыре шмата посекли... Премьер-майора Иванова отставного со всем
семейством на пики вздели. Коменданта Елагина с женой на одной перекладине
повесили. А это бунтовское отродье жить будет... Государыня милует.
- Стало быть, умнее тебя государыня, - сказал первый солдат. - Ей виднее,
кого казнить, а кого миловать...
Капрал мрачно глянул на подчиненного, но ничего не сказал.
- Готово, - доложил один из землекопов, вылезая из ямы.
- Закапывай! - велел капрал.
Завернутого в рогожу Шона сбросили в яму и стали засыпать землей.
- Мамка! - обеспокоенно крикнул мальчик. - Нельзя! Засем татку в ямку
завывают? Ему там ховодно будет!
Он заплакал, затеребил мать, которая по-прежнему стояла неподвижно, будто
окаменев. Когда же лопаты колодников наметали невысокий холмик, она вдруг
плашмя упала наземь.
- Полно, полно реветь, - сказал капрал, морщась. - Вставай, пошли. Ну-ка,
Брылев, подними ее!
Тот солдат, что был посердобольнее, подошел к женщине, взял ее за плечи,
попытался поднять на ноги... и вдруг отшатнулся, крестясь.
- Померла никак, - выдавил он испуганно...
В следующем "кадре" я увидел молодого, лет двадцати двух, солдата,
лезущего на каменную стену по приставной лестнице. Все было окутано дымом,
бухали пушки, грохали ружья... Почти сразу я догадался, что это штурм
Измаила. А тот солдат, что лез на стену, был сыном Ивана-Шона, только
фамилия у него была иная, неведомо в каких штабных канцеляриях родившаяся.
- Баринов! Подсоби! - крикнул кто-то. И Андрейка кинулся со штыком
наперевес, пырнул янычара, уже готовившегося полоснуть ятаганом какого-то
русского офицера. Турки побежали. Толпа русских солдат с ревом погнала их,
прикалывая штыками. "Ура!" перекрыло все звуки.
Еще кадр. Суворов - тот самый, Александр Васильевич - шел в замызганной
епанче вдоль строя закопченных, перемазанных грязью и кровью солдат. Но это
не Измаил, это Варшава.
Перед одной из рот стоял с перевязанной головой Андрей Баринов и держал
перед собой сорванное с древка польское знамя. Генерал-аншеф (откуда-то я
знал, что указ о возведении Суворова в чин генерал-фельдмаршала еще не
подписан) остановился под октябрьским дождем и поднял глаза на гренадерского
унтер-офицера.
- Здорово, Андрей! Опять на портянки прибрал? Ай, молодец, ай,
чудо-богатырь! Как баталия - так регалия... Не все, поди, в казну отдаешь
знамена-то? На портянки небось в Измаиле еще набрал, а нынче девкам на
платки собираешь? Ну, коли так знамена чужие любишь, значит, и свое лелеять
станешь. Быть тебе прапорщиком, помилуй Бог!
Исчезла Варшава октября 1794 года и появился некий нешибко богатый дом,
горница с иконами и портретом императора Николая Павловича. За столом сидел
убеленный сединами старец - отставной майор Андрей Иванович Баринов - и
диктовал дочери Марии Андреевне письмо в Петербург к сыну Александру.
- Изволишь осведомляться, любезный сын, каково здравие мое ныне?
Ответствую, что Бога не обманешь, и надобно готовиться к Высочайшему Параду,
дабы на оном в грязь лицом не ударить. Рассуждая о сем, помышляю, что
укорить мне себя не в чем, а за деяния моего отца и деда твоего Ивана,
бывшего некогда смутьяном, нам в ответе не быть. Благословляю судьбу, Бога и



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 [ 36 ] 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.