read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



выпутаться. Когда я жила с папой и мамой, я даже не понимала, что значат эти
слова, в том смысле, в каком я сейчас их употребляю, но "опыт всему научит",
как говаривал мой папа.
Я точно не знаю, сказала ли она мне, что мистер Микобер был морским
офицером, или я сам это выдумал. Знаю только, что и до сей поры я полагаю,
будто он когда-то им был, но почему я так думаю - неведомо.
Ныне же он являлся комиссионером нескольких фирм, но, боюсь, очень мало
на этом деле зарабатывал, а быть может, и совсем ничего.
- Если кредиторы мистера Микобера не дадут ему отсрочки, - продолжала
миссис Микобер, - они должны будут отвечать за последствия; и чем скорее это
случится, тем лучше. Ведь нельзя выжать из камня кровь, так вот теперь и из
мистера Микобера ничего не вытянешь, я уже не говорю о судебных издержках.
Я никогда не мог понять, то ли моя ранняя самостоятельность ввела
миссис Микобер в заблуждение касательно моего возраста, то ли она была столь
поглощена своей темой, что решилась бы обсуждать ее даже с близнецами при
отсутствии других слушателей, но об этом предмете она заговорила, увидев
меня впервые, и о том же говорила все время, пока я знал ее.
Бедная миссис Микобер! Она сказала, что старается изо всех сил, и,
несомненно, так оно и было. Посредине входной двери красовалась большая
медная доска, а на ней было выгравировано: "Пансион миссис Микобер для юных
леди", но никогда я не видел в этом пансионе ни одной юной леди, никогда ни
одна юная леди не являлась и не предполагала явиться, и никогда не делалось
никаких приготовлений для приема юных леди. Я видел, а также и слышал
посетителей только одного сорта - кредиторов. Они-то являлись в любой час, и
кое-кто из них бывал весьма свиреп. Некий чумазый мужчина, кажется сапожник,
обычно появлялся в коридоре в семь часов утра и кричал с нижней ступеньки
лестницы, взывая к мистеру Микоберу:
- А ну-ка сходите вниз! Вы еще дома, я знаю! Вы когда-нибудь заплатите?
Нечего прятаться! Что, струсили? Будь я на вашем месте, я бы не струсил! Вы
заплатите когда-нибудь или нет? Слышите вы?! Вы заплатите? А ну-ка сходите
вниз!
Не получая ответа на свой призыв, он распалялся все больше и больше и,
наконец, орал: "Мошенники!", "Грабители!"; когда и такие выражения
оставались без всякого отклика, он прибегал к крайним мерам, переходил улицу
и орал оттуда, задрав голову и обращаясь к окнам третьего этажа, где, по его
сведениям, находился мистер Микобер. В подобных случаях мистер Микобер
впадал в тоску и печаль - однажды он дошел даже до того (как я мог
заключить, услышав вопль его супруги), что замахнулся на себя бритвой, - но
уже через полчаса крайне старательно чистил себе башмаки и выходил из дому,
напевая какую-то песенку, причем вид у него был еще более изящный, чем
обычно. В характере миссис Микобер была такая же эластичность. Я видел, как
она в три часа дня падала в обморок, получив налоговую повестку, а в четыре
часа уплетала баранью котлету, поджаренную в сухарях, запивая ее теплым элем
(оплатив и то и другое двумя чайными ложками, перешедшими в ссудную кассу).
А однажды, когда моим хозяевам уже грозила продажа имущества с молотка и я
случайно пришел домой рано, к шести часам вечера, я увидел миссис Микобер с
растрепанными волосами, лежащей без чувств у каминной решетки (разумеется, с
младенцем на руках), но никогда она не была так весела, как в тот же самый
вечер, хлопоча около телячьей котлеты, жарившейся в кухне, и рассказывая мне
о своих папе и маме, а также об обществе, в котором она вращалась в юные
годы.
Здесь, в этом доме, и с этим семейством я проводил свой досуг. Об
утреннем завтраке я заботился сам - съедал хлеба на пенни и выпивал на пенни
молока. Такой же хлебец и кусочек сыра я оставлял на отведенной мне полке в
шкафу, чтобы поужинать вечером по возвращении домой. Это был значительный
расход, если принять во внимание мое жалованье в шесть-семь шиллингов, а
ведь целый день я проводил на складе и должен был содержать себя на эти
деньги в течение недели. Начиная с утра понедельника вплоть до вечера
субботы, клянусь спасением своей души, я ни от кого не получал ни совета, ни
ободрения, ни утешения, ни поддержки, ни помощи!
Я был еще ребенок, я был так мал и так неподготовлен - да разве и могло
быть иначе! - к тому, чтобы заботиться о себе, что нередко, идя утром на
склад "Мэрдстон и Гринби", не мог бороться с искушением и покупал за полцены
у пирожника кусок черствого пирога, тратя деньги, предназначенные на обед.
Тогда я оставался без обеда и довольствовался булочкой или куском пудинга.
Помню две лавочки, где продавался пудинг; в зависимости от моих финансов я
покупал то в одной из них, то в другой. Одна находилась во дворе, позади
церкви св. Мартина, которая теперь уже снесена. В этой лавочке пудинг был
особого сорта, с коринкой, но стоил дорого - кусок за два пенса не
превосходил размером куска более скромного пудинга ценой в пенни. Такой
пудинг, попроще, продавался в другой лавке - на Стрэнде, в одном из тех
кварталов, которые теперь перестроены. Это был пудинг жирный, тяжелый и
вязкий, какого-то тусклого цвета, с большими плоскими изюминками,
растыканными на большом расстоянии одна от другой; он бывал горячим как раз
в час моего обеда, который нередко только из него и состоял. Когда же я
обедал сытно, как следует, то покупал сильно наперченной сухой колбасы и на
пенни хлеба или кусок кровавого ростбифа за четыре пенса, а иногда заказывал
порцию хлеба с сыром и кружку пива в жалкой, старой харчевне против нашего
склада - в харчевне под вывеской "Лев" или Лев и еще что-то, а что именно -
я забыл. Однажды, помнится, держа под мышкой ломоть хлеба, завернутый, как
книга, в бумагу (хлеб я принес с собой из дому), я зашел в ресторацию около
Друри-лейн, славившуюся своим мясным блюдом "а ла мод" {А la mode (франц.) -
модный; здесь - зажаренный или тушенный с большим количеством пряностей.}, и
потребовал полпорции этого лакомства, чтобы съесть его вместе с моим хлебом.
Не знаю, что подумал лакей при виде столь странного юного существа,
зашедшего в их заведение без всяких спутников; но я и теперь вижу, как во
время моего обеда он таращил на меня глаза и притащил еще одного лакея
полюбоваться мной. Я дал ему на чай полпенни, весьма желая, чтобы он
отказался его взять.
Нас отпускали с работы еще один раз в день - для чаепития, кажется на
полчаса. Когда у меня хватало денег, я обычно брал полкружки кофе и ломтик
хлеба с маслом. Но когда их не хватало, я удовлетворялся созерцанием лавки
на Флит-стрит, торгующей дичью, или успевал сбегать на рынок Ковент-Гарден и
поглазеть на ананасы. Я очень любил бродить по Ад ел фи *, так как темные
арки придавали этому месту таинственный вид. Как сейчас вижу я себя: вот я
выхожу однажды вечером из-под этих арок и иду к маленькому кабачку у самой
реки, с площадкой перед домом; на этой площадке пляшут грузчики угля, а я
сажусь на скамейку и смотрю на них. Любопытно, что они обо мне думали!
Я был совсем ребенок и так мал ростом, что частенько, когда я подходил
к стойке какого-нибудь незнакомого трактира за стаканом эля или портера,
чтобы утолить жажду после обеда, трактирщик не сразу решался налить мне
пива. Помню, однажды, в жаркий вечер, я подошел к трактирной стойке и
спросил хозяина:
- Сколько стоит стакан лучшего эля, самого лучшего?
Повод на этот раз был особо важный. Не помню какой, может быть день
моего рождения.
- Стакан Несравненного Оглушительного эля стоит два с половиной пенса,
- ответил трактирщик.
- В таком случае, дайте мне, пожалуйста, стакан Несравненного
Оглушительного, но, прошу вас, налейте с верхом, побольше пены, - сказал я,
протягивая деньги.
Хозяин выглянул из-за стойки и, странно улыбаясь, смерил меня с ног до
головы, но, вместо того чтобы нацедить пива, просунул голову за занавеску и
что-то сказал жене. Та появилась с каким-то рукодельем и вместе с мужем
уставилась на меня. Как сейчас вижу всех нас троих. Трактирщик в жилетке
прислонился к окну у стойки, его жена глядит на меня поверх откидной доски
прилавка, а я в смущении смотрю на них, остановившись перед стойкой. Они
засыпали меня вопросами - как меня зовут, сколько мне лет, где я живу, где
работаю и как я туда попал? На все вопросы я придумывал весьма
правдоподобные ответы, стараясь ни на кого не набросить тени. Они нацедили
мне эля, который, как я подозреваю, отнюдь не был Несравненным
Оглушительным, а хозяйка подняла откидную доску стойки, вернула мне мои
деньги и, наклонившись, поцеловала меня, то ли дивясь мне, то ли сочувствуя,
не знаю, но, во всяком случае, от всего своего доброго материнского сердца.
Я уверен, что не преувеличиваю, - хотя бы даже бессознательно и
неумышленно, - скудость моих средств и мои житейские затруднения. Я знаю,
что, когда перепадал мне от мистера Куиньона шиллинг, я тратил его на обед
или на чай. Я знаю, что, одетый в рубище, я работал вместе с простым людом с
утра до вечера. Я знаю, что слонялся по улицам полуголодный. Я знаю также,
что, если бы бог не смилостивился, я, брошенный без надзора, мог бы легко
стать воришкой или бродягой.
Но все же в фирме "Мэрдстон и Гринби" я был на особом положении. Мистер
Куиньон, поскольку можно было этого ожидать от такого беззаботного и в то же
время занятого человека, да еще столкнувшегося с таким необычайным явлением,
обходился со мной иначе, чем с остальными; что касается меня, то я не
говорил решительно никому, как я очутился в Лондоне, и никогда не жаловался.
О том, что я тайно страдал, страдал ужасно, никто не знал, кроме меня. Мне
не по силам, как я уже упоминал, рассказывать, сколько я выстрадал. Я таил
свои мысли про себя и делал свое дело. С первого дня я знал, что, если не
начну работать так же усердно, как остальные, ко мне будут относиться
насмешливо и презрительно. Уже через короткий срок после поступления на
склад я не уступал никому из мальчиков в расторопности и в исполнительности.
Хотя я и был с ними в приятельских отношениях, но так отличался от них
своими повадками и манерами, что они держались от меня на некотором
расстоянии. И они и взрослые служащие обычно называли меня "юный джентльмен"
или "малыш из Суффолка". Старший упаковщик Грегори и возчик Типп, носивший
красную куртку, звали меня Дэвид, но это бывало не на людях и в тех случаях,
когда я, не отрываясь от работы, развлекал их, рассказывая им что-нибудь из
прочитанных мною книг - книг, которые постепенно стирались в моей памяти.
Мучнистая Картошка восстал однажды против этих знаков внимания, оказываемых



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 [ 37 ] 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.