read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



каждый раз на какое-то мгновение поворачиваясь к стучащей на машинке Анке
спиной, и, вот, когда в очередной раз я оказался к ней лицом, то от
неожиданности замолчал на полуслове: она сидела на табурете совершенно голая
-- только "командирские" часы блестели на тонком запястье. Тело у нее --
долгое, нежное, загорелое, с узенькой светлой поперечной полосочкой от
купальника. Она оглянулась на меня, призывно изогнулась, точно от затылка к
ямке между ягодицами протянулась невидимая тугая тетива, и облизнула губы.
"Ты любишь меня?" -- дрожащим голосом спросил я и начал торопливо и
бестолково раздеваться. "Скорее нет, чем да..." -- покачала головой Анка. "Я
люблю тебя, люблю тебя!" -- задыхаясь, повторял я, стаскивая с ноги ботинок.
"Обоюдно!" -- ответила она, по-кошачьи потягиваясь. Наконец, сняв
последнее, я бросился к ней и вдруг увидел, что она снова одета, на руках
снова длинные перчатки и она продолжает быстро стучать по клавишам, хотя я
давно уже не диктую. Потом внезапно Анка остановилась, повернула голову и с
мучительным вниманием посмотрела на мою постыдно и неуместно напрягшуюся
плоть -- и начала хохотать, сначала хрипло, пытаясь подавить смех, потом,
откинув голову, все громче и беспощаднее... Я покраснел и попытался закрыть
руками свое осмеянное вожделение, а она все продолжала хохотать... Разбудил
меня, как обычно, Жгутович:
-- Привет! Прошу отметить, что специально звоню тебе днем, дабы не
потревожить твой почтенный сон!
-- Спасибо, ты настоящий друг... А который час?
-- Без десяти два. Работаешь?
-- На износ... Чего надо?
-- Ты звонил Арнольду?
-- Нет еще...
-- Позвони!
-- Сейчас.
-- А как там наш... твой Витек?
-- Я сдал его на ценное хранение.
-- Кому?
-- Скоро узнаешь. А что ты так волнуешься?
-- Я не волнуюсь. Я переживаю. Ко мне в магазин утром заходили
несколько писателей, сказали, что Кипяткова нашла какого-то гения. По
приметам похож на нашего... на твоего Витька!
-- А я тебя честно предупреждал.
-- Еще был Медноструев. Ругал масонов и евреев, но предупреждал, что из
Сибири приехал какой-то молодой парень, который всем им скоро утрет нос.
-- Интересно!
-- Еще был Ирискин. Намекнул, что познакомился с одним очень
талантливым юношей, который скоро утрет нос Медноструеву... Неужели они все
имели в виду Витька?
-- А кого же еще? Ты читаешь энциклопедию-то?
-- Дочитываю... А как ты думаешь, в Советском Союзе есть масоны?
-- Точно не знаю, но по полезным ископаемым мы на первом месте. Должны
быть.
-- Мне тоже так кажется. Ну, пока... Позвони Арнольду!
Он повесил трубку. Я чертыхнулся, вспоминая сон, и пошел в ванную.
Умылся. Налил воды с пенящимся шампунем и нырнул в этот теплый сугроб. Со
стороны я, наверное, был похож на наполеоновского солдата, оставшегося в
коварных снегах России. Я лежал и думал, думал о том, почему-таки Анка
приснилась мне сидящей за пишущей машинкой? Почему она приснилась мне голой
и хохочущей -- понятно. Объяснимо даже то, почему сначала одетой, потом
обнаженной и снова одетой: она любила позлить меня. Но почему за машинкой?
Она никогда мне не печатала! В ванной я так ничего и не надумал, а вот
завтракая пельменями с чаем, я все-таки понял, в чем дело! Мне всегда
хотелось иметь настоящую писательскую жену. Кстати, со своей первой супругой
я -- подсознательно, конечно, -- разошелся именно по этой причине. Она была
ненастоящей писательской женой: ей было скучно слушать мои
разглагольствования о смутных творческих замыслах и мои искрометные суждения
о том, что Пруста можно дочитать до конца, если только ты парализован и
по этой причине ничего другого делать не в состоянии. Мне хотелось, чтобы
она тайком записывала за мной и складывала записи куда-нибудь в заветную
женскую коробочку. Смешно, конечно, но мне очень этого хотелось! Я бы,
заметив, как она записывает, подшучивал над ней, называл ее записи
"Евангелием от Матвеихи" и был бы счастлив! Но она относились к моей
профессии с терпеливой брезгливостью, как к неопасной, но неприятной
болезни, вроде псориаза, когда раза два-три в год все тело обсыпается
огромными шелушащими болячками. Скрепя сердце на редакционные звонки она еще
как-то отвечала, но чтобы сесть за машинку -- об этом не могло быть и речи.
И не потому, что я был непечатающимся литературным ничтожеством! Если б она
была замужем за Достоевским, точнее, будь я Достоевским, она все равно,
входя в комнату, некоторое время иронически смотрела бы, как, склонившись
над столом, я сочиняю, допустим, "Бесов", потом вздыхала и говорила
насмешливо: "Федор Михайлович, а картошка-то тютю -- кончилась!"
Значит, это был просто сон о настоящей писательской жене! Вроде жены
этого травматологического верлибриста Неонилина, которая берет трубку и
говорит, всегда умирая от гордости: "Извините, муж не может подойти -- он
работает!" И я сразу представляю себе, как Неонилин работает -- выжимает из
двух своих оставшихся при исполнении извилин бездарную верлибрятину, точно
мыльную воду из перекрученного белья! Но настоящую писательскую жену -- в
самом подлинном смысле этого слова--я встречал только один раз в жизни.
Речь, конечно, о знаменитой супруге прозаика Бодалкина! Это была уникальная
женщина: ее можно было часто встретить в издательстве, сидящей вместе с
редактором над рукописью своего мужа, или в бухгалтерии, возмущающейся
издевательски низким гонораром, или в приемной Николая Николаевича --
пришедшей требовать дачу в Перепискино... Иногда она появлялась вместе с
мужем и напоминала при этом заботливую сестру, выведшую на прогулку
своего беспомощного братца-дауна, который, вопреки сложившейся
психиатрической традиции, не пускал радостные слюни, но задумчиво курил
дорогую английскую трубку.
Она даже на писательские собрания ходила вместо него, объясняя, что муж
обдумывает новый роман и никак не может прийти сам. Кстати, это
обстоятельство очень выручило Бодалкина во время знаменитой травли
Пастернака, когда всех мало-мальски приличных писателей заставляли ругать
бедного автора "Доктора Живаго", жена, выскочив на трибуну и сославшись, как
обычно, на занятость мужа, так отчихвостила Бориса Леонидовича, что вскоре
им выделили давно уже обещанную квартиру в писательском доме. Рассказывают:
уже плохо соображавший Брежнев, вручая в Кремле прозаику Бодалкину орден, по
ошибке чуть было не приколол его к груди этой самоотверженной писательской
жены, конечно же, пришедшей на вручение вместе с мужем.
Забегая вперед, скажу: когда разразилась гласность, писателям,
громившим Пастернака, стало мучительно стыдно и они начали виниться. И тут
Бодалкина заявила, что к тому выступлению ее муж, обдумывавший роман, не
имеет никакого отношения, что это было ее глубоко личное мнение, в котором
она, разумеется, раскаивается. И тогда выяснилось: Бодалкин -- единственный
из писателей старшего поколения не имеет прямого отношения к мрачным
временам идеологического насилия над свободным художественным словом. На
попытки завистников через прессу доказать, будто в данном случае чрезвычайно
уместна поговорка "Муж и жена -- одна сатана", Бодалкина остроумно ответила
тоже через прессу, что хоть муж и жена -- едина плоть, но не един мозг!
И вдруг, понервничав из-за того, что вместо обещанного восьмитомного
собрания сочинений мужу выделили всего-навсего шеститомное, она
скоропостижно скончалась. Хоронила ее вся литературная Москва, трогательно
прощаясь с единственной и последней настоящей писательской женой. Вскоре
после этого я встретил Бодалкина в Доме творчества "Перепискино" --
румяного, бодрого, с неизменной английской трубкой в зубах. Напористый
старичок приставал к официанткам и шумно ругался по телефону с издателем,
готовившим к выпуску его воспоминания о том, как он не травил Пастернака.
Это, кстати, была последняя работа, в которой ему помогала покойная супруга.
Больше он так ничего и не написал. "Видите ли, -- объяснял Бодалкин мне в
баре за рюмкой водки, -- работали мы так: я диктовал, а она печатала на
машинке. Потом правила. Потом несла в издательство. Потом держала
корректуру. Потом приносила домой сигнальный экземпляр, который я,
конечно, не читал, чтоб не отвлекаться от следующего романа. Вы не
представляете, какая это была женщина! Она даже с девушками меня знакомила,
когда видела, что я закисаю. Такой жены у меня больше уже не будет..."
Вот какие бывают писательские жены! Вздохнув, я выпил "амораловки" и
сел за статью о пользе закаливания холодной водой. А в перерыве все-таки
дозвонился по межгороду Арнольду. Он принялся долго и нудно (за разговор-то
платить мне) рассказывать о том, каких трудов ему стоило добиться разрешения
на расширение производства "амораловки" в подсобном хозяйстве редакции, о
том, что каждому самому мелкому чиновнику помимо непременных подарочных
бутылок с чудодейственным напитком приходится давать на лапу наличными! Дело
вообще чуть не сорвалось из-за того, что главный санитарный врач города,
вскормленный вроде бы с конца ланцета и вспоенный медицинским спиртом, после
работы взял да и по-дилетантски выкушал целую бутылку подаренного снадобья,
в результате его еле откачали. Но в конце концов все-таки разрешение выдали.
Потом Арнольд стал жаловаться, что из-за суеты с организацией производства
писать совершенно некогда, а тем временем Москву заполоняет разная
агрессивная и бездарная литературная поросль. Вчера из столицы вот вернулся
председатель местной писательской организации и рассказал про какого-то
парня из глубинки, написавшего якобы гениальный роман, о чем только теперь и
говорят в Первопрестольной.
-- Так это ж Витек! -- засмеялся я.
-- Какой Витек? -- не сообразил Арнольд.
-- Акашин. Племянник вашего редакционного шофера.
-- Иди ты! -- после пространной паузы оторопел Арнольд.
-- Ей-богу!
-- Ну ты даешь! А я думал, вы это все в шутку... Значит, твоя берет!



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 [ 37 ] 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.