read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



сложным. В крайнем случае - подождем до ночи; в конце концов, сюрприз на
то и сюрприз...
Потом она полчаса провозилась с Амбалом. Вот уж кому жизнь на острове
пошла не впрок! Трудно сказать, где крылся корень зла: то ли в непривычной
обстановке (ведь, по рассказам Аракелова, кот всю жизнь почти не покидал
корабельной палубы, разве что в поисках развлечений отправлялся порой на
свидания с портовыми кошками), то ли подцепил он, шляясь задворками
папаленимского порта, какую-то хворь... Но так или иначе, Амбала было не
узнать. Он дичился всех, делая исключение для Аракелова, Вени и самой
Папалеаиаины, но даже их присутствие он лишь стоически терпел, что было
прямо-таки написано на его выразительной морде, утратившей за последние
дни бойцовскую наглость и приобретшей скорбное, несчастное выражение. Он
почти не ел, целыми днями лежал, закрыв нос пушистым хвостом, зато по
ночам то начинал орать, причем голосом настолько гнусаво-тоскливым, что
даже у Папалеаиаины, несмотря на все сочувствие к Амбаловым бедам,
появлялось нестерпимое желание выплеснуть на него ведро воды, то забивалс
в какой-нибудь темный угол и сверкал оттуда глазами, а если к нему
протягивали руку, шипел, закладывая при этом уши назад таким образом, что
голова становилась похожей на огромный рыжий апельсин...
На этот раз Папалеаиаине все же удалось заставить Амбала поесть;
правильнее было бы сказать - уговорить, потому что изволил он откушать
рыбки только после длительных оглаживаний, увещеваний и улещений.
Когда же в конце концов Папалеаиаина улеглась (Амбал тут же свернулс
клубком у нее в ногах), то почувствовала, что сна нет ни в одном глазу.
Состояние это было ей не в диковинку, она уже давно подметила за собой
странную особенность: чем больше усталость, тем меньше хочется спать.
Помнится, лет пять назад, еще в студенческие времена, в тот самый год,
когда ей пришлось одновременно писать дипломную работу и сниматься в кино,
когда жизнь уплотнилась до предела и, казалось бы, нужно до конца
использовать каждую минуту отдыха, она несколько месяцев мучилась
жесточайшей бессонницей, и даже старый Здравко Чолич, ее психиатр, ничем
не мог ей помочь, тем более что глушить себя снотворными она отказывалась
наотрез. Но странное дело: эти месяцы представлялись ей сейчас не адом, а
скорее раем. Не потому ли, что ее всю жизнь отличала невероятная,
фантастическая жадность? Не к каким-то материальным вещам, к ним она
всегда была более или менее равнодушна - настолько, насколько это возможно
для молодой и следящей за собой женщины, - а к самой жизни. С детства
Папалеаиаине хотелось все испробовать, всякое испытать, всюду побывать,
везде успеть... И, прекрасно отдавая себе отчет в недостижимости этого,
она тем не менее стремилась насколько возможно приблизиться к своей цели.
Впрочем, жажда жизни естественно сочеталась в ней с полнейшим
равнодушием к тому, что уже прожито. Когда Брайн Голдовски пригласил ее
сниматься в историческом фильме в роли Папалеаиаины I (не подозрева
отнюдь, с кем имеет дело, просто найдя подходящий типаж, к тому же тезку и
соотечественницу своей героини), она согласилась и без малого год
вкладывала в работу на съемках время, силы и душу. И вовсе не потому, что
ей лестно было покрасоваться на экранах, нет, хотя и такая перспектива не
могла не льстить ее самолюбию. Главное же - она была прямым потомком,
пра-пра-пра-пра-пра-пра-правнучкой королевы, и с детства, с молоком
матери, со сказками бабушки впитала уверенность, что и сейчас та, древн
Папалеаиаина, вернее ее душа, "луамалие", в трудные моменты жизни, в
мгновенья выбора покидает далекий остров Пулоту и приходит ей на помощь.
Эту веру не смогли выбить из нее даже годы, проведенные в колледже, затем
в институте, годы, во всем остальном привившие ей вполне современный
рационализм. И ей было интересно попытаться сыграть роль великой королевы,
чтобы хоть таким образом отождествиться с ней, проникнуть в ее мысли и
чувства, примерить их на себя: а смогла ли бы я?
Но потом, когда "Фея Южных Морей" вышла на экраны, принеся Папалеаиаине
успех и предложения новых контрактов, она отклонила даже самые заманчивые,
отклонила без малейшего колебания и сожаления - эта страница уже
перевернута, связывать с Голливудом всю жизнь бессмысленно, впереди новое,
не менее захватывающее и влекущее. И она с головой погрузилась в проблемы
чистой энергетики, потому что хотя диплом был уже позади, но впереди -
магистерская диссертация, а Папалеаиаине, как всегда, было жаль тратить на
это положенные два года. Уложилась она в год - чего-чего, а упорства ей
всегда хватало.
С таким же упорством, с той же полнотой отдачи включилась она и в
работу на Фрайди-Айленде. Отчасти потому, что увлекательной была сама по
себе задача, техническая ее сторона. Сыграл здесь свою роль и Ганшин,
сумевший всех вокруг перезаразить своей фанатической, подвижнической
приверженностью делу; временами он казался Папалеаиаине странным гибридом
средневекового аскета с современнейшим роботом-андроидом... Главное же -
она ощутила здесь начало своего дела. Ведь в проекте "Беаты" было будущее
Караури, ее страны, которая, как хорошо сказал однажды Николя, должна
стать "энергетическим сердцем Океании"... Когда-то, исполняя свою миссию,
свое жизненное предназначение, собирала разрозненные кланы и племена в
одно могучее королевство Папалеаиаина I. Теперь пришел черед
Анны-Папалеаиаины. Не королевы - инженера, потому что в наш век инженер
может порою побольше королей...
И вот сейчас до конца пусть первого, но достаточно важного, во многом
решающего этапа осталось уже немного, совсем немного. Через четыре дня по
их программе начнет работать спутник, прозвучат первые взрывы. Правда,
сделать тоже еще предстоит изрядно: надо собрать десяток уголковых
отражателей (из девяносто одного по проекту - в узлах сети со стороной в
полкилометра), установить сейсмографы, пробурить последние шурфы, заложить
взрывчатку, смонтировать взрыватели... С последним Папалеаиаине, к
счастью, не надо было иметь дела, тут безраздельно хозяйничали Бенгтссен и
Кортехо. Но в срок они уложатся, в этом Папалеаиаина ни минуты не
сомневалась. Уложатся - порукой тому жесткий, напряженный, изматывающий,
но зато идеально ровный и твердый ритм и график работ, отступлений от
которого Ганшин не допускал ни на йоту. А значит, все в порядке. Все
правильно. Все хорошо.
Так почему же в последние две недели ее не оставляет какая-то смутна
неудовлетворенность? Словно жизнь сейчас не насыщена до предела, до
необходимой ей меры, когда ни одно новое дело, ни одну мысль, ни одно
впечатление втиснуть в те двадцать четыре часа, что длятся сутки, уже
абсолютно невозможно... Пожалуй, началось это с прибытия на остров
Аракелова.
На второй день после появления на Фрайди-Айленде Аракелов добровольно
взвалил на себя обязанности повара, стюарда и вообще хранителя домашнего
очага - обязанности, до сих пор лежавшие на узеньких плечиках Жюстин.
Скептически оглядев лагерное хозяйство, Аракелов резюмировал:
- Да, цивилизованный нынче робинзон пошел - жуть! И не надоели вам еще
консервы да сублимированные бифштексы, а?
А вечером, когда все вернулись с работ, он уже жарил над припорошенными
сизоватым пеплом угольями прогоревшего костра нанизанные на прутики
кусочки, которые Ганшин по простоте душевной принял было за шашлык.
Правда, шашлык этот, к великому ганшинскому разочарованию, оказался рыбным
- и то сказать, откуда Аракелову при всех его талантах добыть на острове
мясо? Но как бы это блюдо ни называлось, несомненно было одно: политые
лимонным соком, обрумяненные до хрусткой, золотистой корочки кусочки
рыбьей плоти так и таяли во рту. Папалеаиаина и не подозревала, что
настолько проголодалась за день... И вообще, что говорить, если даже
Ганшин, сам схимник Ганшин, ничтоже сумняшеся слопал три порции и,
наверное, потянулся бы за четвертой, не поинтересуйся кто-то как раз в
этот момент, что за рыба обладает столь отменным вкусом. Аракелов,
заваривая чай, пояснил: "Балычок молодой акулы. Акулы-няньки". На лице у
Ганшина появилось выражение странной задумчивости, и через минуту-другую
он, не сказав ни слова, тихонько исчез, словно растворился в сгущенной
светом костра ночной тьме.
А потом было феерически-нескончаемое чаепитие; Папалеаиаина не могла
понять, как можно столько пить, в чем тут фокус - то ли в естественной
после солоноватой рыбы жажде, то ли в каком-то новом аракеловском
кулинарном фокусе. Да и вообще, воспитанная на растворимом гранулированном
"липтоне", она даже не подозревала, что чай может быть столь ароматен,
терпок, вкусен и даже красив... И под нескончаемое чаепитие это завязалс
разговор, и вскоре Аракелов уже распевал невесть откуда прорезавшимс
мощным и хриплым баритоном старинные матросские шанти. Вдруг выяснилось,
что Жюстин, тихоня Жюстин - великий знаток французской поэзии от Вийона до
Верлена, а Кортехо, технарь до мозга костей и абсолютный сухарь по давно
уже устоявшемуся общему мнению, с помощью Бенгтссена и Янга разыгрывал
пантомимы, неизменно порождавшие гомерический хохот... Традиция вечерних
чаепитий мгновенно пустила корни, и оказалось вдруг, что именно чего-то
такого им всем и не хватало, и за чашкой чаю то Аракелов повествовал о
тайне "Марии Целесты" (тема совсем не удивительная, если вспомнить, зачем
он оказался здесь) или раскопках безымянного пока затонувшего города на
Иберийском шельфе, в которых случилось ему когда-то принимать участие; то
сама Папалеаиаина по общему настоянию рассказывала древние караурские
предания. Говорить приходилось замедленно, чтобы успеть не только
перевести на английский сам текст, но и придать переводу хоть маломальское
сходство с поэтикой и стилем караурских сказаний. Однажды очередь дошла до
мифа о битве Увоке, бога вулканов, с богом молнии Маке-маке.
"...Земля эта раньше была большой страной, очень большой страной.
И Хоту Хуофа спросил:
- Скажи, а почему она стала маленькой, такой маленькой?
Нгата Ратаваке ответил:
- Так сделал Увоке. Он опустил свой посох на эту землю, и раскололась
земля. Поднялись волны, и страна стала маленькой, в ней стало много
маленьких островов. А раньше была большая земля. Она раскололась под
посохом Увоке.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 [ 38 ] 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.