read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



мертвой, не испускающей таинственных флюидов, пока ее не подвергали
необходимой обработке, или инициированию, по словам Косталевского. Процесс
был довольно прост и состоял из напыления мономолекулярной пленки с
последующим электромагнитным воздействием. В зависимости от частоты
гипноглиф приобретал те или иные свойства; его помещали в футляр
(разумеется, автоматически), и вся эта операция занимала от тридцати минут
до часа. Текст, над которым я работал, являлся таким же исходным сырьем, как
те объекты из пластика и стекла, которые еще не прошли инициации. Иначе и
быть не могло: ведь если бы продиктованное Косталевским, все эти слова и
фразы и скрытые в них команды могли воздействовать на нас, то, по завершении
своих трудов, мы бы забыли, о чем, собственно, речь. К тому же добиться
необходимого психологического эффекта ручным, что называется, способом, было
попросту невозможно: такое удавалось кое-каким ораторам и писателям, но всех
их история числит в разряде гениев. Так что в данном случае я работал с
полуфабрикатом, который затем полагалось трансформировать в окончательный
текст-гипноглиф с помощью программы-инициатора. И то, что получится, станет
могущественным колдовским заклятьем? Правда, с очень узкой, очень
специфической функцией: забыть те события и имена, которые должны быть
позабыты. Забыть, но передать наш текст тому, кто еще помнит.
С программой трудностей не ожидалось: все, что поведал мне Косталевский,
я мог описать несложными формулами и разработать необходимый алгоритм
трансформации. В сущности, дело сводилось к определенному подбору слов и их
расстановке в предложении, столь искусной, что мысль вроде бы
формулировалась с предельной ясностью, но после прочтения в голове зияла
пустота. Полный вакуум! С подобным эффектом селективной амнезии я уже
сталкивался, да и вы, разумеется, тоже. Вспомните речи политиков в
предвыборной кампании, бессмысленные статьи, унылые доклады и книги ни о
чем? Вспомните! Не содержание их, но факт: вы что-то прослушали и прочитали.
И что же? Через день (бывает - через час) все испарилось и забылось? Велик и
могуч русский язык, да и английский ему не уступит, и оба, с сотнями тысяч
слов, с идиомами, сленгами и жаргонами, были в полной моей власти. Я
собирался подключить к программе словари, редакторы, трансляторы и прочую
лингвистику, какую смог разыскать на дисках и в Интернете - гигантские базы
данных, где всякому слову нашелся бы синоним, а всякую мысль можно было
выразить и так и этак, и наоборот. В общем, как говорится у Киплинга, есть
шестьдесят девять способов сочинять песни племен, и каждый из них -
правильный. Часам к семи я завершил работу над исходным документом, перевел
русский текст на английский (с помощью новейшего оксфордского транслятора),
проверил и подредактировал компьютерный перевод, вставил в нужных местах
команды (?передай дальше и позабудь?) и зафиксировал их, чтобы дальнейшие
манипуляции не исказили смысла приказа. Настала очередь программы, но это
были завтрашние хлопоты; сегодня, как говорили латиняне, - finis! Имелось у
них еще одно мудрое изречение, на тот счет, что женщины изменчивы и
непостоянны (varium et mutabile), но мы их любим, ибо дарят они нам
блаженство - beatitudo. Сегодня я с полной определенностью рассчитывал на
beatitudo, а потому, выключив компьютер, занялся столом. А также розами: они
уже скучали в своей прозрачной упаковке, и стоило содрать ее, как комната
наполнилась чудесным ароматом. Тут и Дарья заявилась - вроде бы не уставшая,
а свежая, как маргаритка в майский день. Сегодня она сопровождала шведа.
Бельгийцы после вчерашних утех окончательно рухнули, а немцы (тип
нордический, выносливый) по завершении переговоров отправились в кабак.
Видно, не только в кабак - Дарью от этой экскурсии отстранили, предложив
развлечь шведа. А швед, мужчина в возрасте, серьезно озабоченный здоровьем,
был большой любитель дендрологии и пожелал ?гулять на свежий воздух, ту зе
парк?. Дарья отправилась с ним в Пушкин и прогуляла так, что он уснул по
пути в гостиницу.
Все это она выпалила единым духом и на чистейшем русском языке; потом
сказала, что можно ее поздравлять, чем я и занялся - сперва в прихожей,
потом - в коридоре и, наконец, в комнате, между накрытым столом и
компьютером, одной рукой разливая вино, а другой обнимая именинницу. Вдруг
ноздри ее затрепетали, глаза расширились и увлажнились - она почуяла
пьянящий запах роз, перебивавший аромат шампанского. Похоже, я угодил с
подарком, что подтверждает мои теоретические изыскания: всякий дар - еще и
намек, и то, на что намекали дивные розы, моей принцессе было приятно. Такие
романтические девушки, способные врезать злодею кочергой, к цветам
испытывают трепетную нежность. Особенно к розам, и это неудивительно: розы
голой рукой не возьмешь, они ведь тоже воительницы, хотя без кочерги, зато с
шипами.
- Димочка, какая красота? - проворковала Дарья. - А запах, запах!.. Ах,
какой запах! ?Шанель номер пять?? Или ?Дольче энд Габбана вумен?? Это мне?
Правда, мне? Нет, Димочка, ты не шутишь? Какие необычные оттенки?
переливаются, как небо в летний полдень? и лепестки резные? и каждая - ах! -
в своем кувшинчике! - Она ткнулась жаркими губами мне в щеку. - Но они,
наверное, стоят безумно дорого?
- Любовь крреолки дорроже! - каркнул я и на гусарский манер приложился к
ручке.
- Прр-равильно! - со смехом откликнулась Дарья. - Крровь и кррест! Подать
рром в номерра!
Мы чокнулись, выпили и сели за стол. Голодные, как волки: я - потому, что
заработался и позабыл про обед, а Дарья нагулялась со своим шведом до
спазмов в желудке. Так что следующие десять минут мы закусывали и чокались,
чокались и закусывали, уговорив бутылку шампанского и половину емкости с
?Цинандали?. Дарья захмелела и порозовела, глаза ее начали опасно
поблескивать, и мне вдруг пришло в голову, что она без очков. Будто никогда
их и не было! Загадочный случай. Очков нет, зато глазки подведены, ресницы
накрашены, и на губах - помада. Раньше я не замечал, чтоб моя птичка
пользовалась косметикой. Впрочем, макияж был ей к лицу, усиливал загадочную
романтичность.
Немного поколебавшись, она вытащила розу из кувшинчика и приколола к
волосам, став еще краше.
- Ты без очков? - спросил я. - И, кажется, видишь неплохо? - Это очки на
даль, милый, и они мне совсем не идут. На близком расстоянии я и без них
разгляжу все, что полагается.
- Например?
- Например, тебя.
- А что ж ты их раньше носила?
- А раньше нечего было разглядывать на близком расстоянии, - сказала она,
подставляя мне губы. Потом подперла щеку кулачком и начала рассказывать, как
лет в девятнадцать, на третьем курсе филфака, влюбилась в сорокалетнего
доцента. Он был красив и элегантен, а также холост, и все девчонки сходили
от него с ума. Преподавал он классическую французскую литературу и, в свой
черед, любил помопассанить с хорошенькими студентками от восемнадцати до
двадцати. Такой вот любопытный персонаж. Дарью он мопассанил года два, а
после нашел себе новую пассию, блондинку Верочку из группы испанистов. Дарья
на Верочку не сердилась (тем более что ее вскоре сменила брюнетка Рита),
однако плакала, переживала и терзалась, как и положено натурам
романтическим, взыскующим не одного лишь секса, а чувств, возвышенных и
постоянных. Этот случай отбил у нее охоту общаться с сильным полом и
привлекать внимание мужчин; впредь она старалась держаться незаметнее и
выглядеть скромнее - редкий случай по нынешним временам, можно сказать,
уникальный.
Затем она переехала на новую квартиру, наткнулась в коридоре на соседа
(то есть на меня) и, невзирая на очки и полумрак, что-то в соседе
разглядела. Что-то такое, всколыхнувшее былые чувства: сосед, оказывается,
был темноволос, высок и строен и по каким-то неуловимым признакам напоминал
ей первую любовь. С поправкой, разумеется, на Мопассана: сосед то ли его не
читал, то ли пренебрегал традицией знакомства в темных коридорах. Так или
иначе, но Дарья снова мучилась и терзалась, и лампа, маячок любви, лишь
увеличила ее страдания. Последней каплей стал эпизод с повесткой. Бедная
девушка перепугалась: посовещаться не с кем, братец Коля плавает в южных
морях, а из Петруши какой советчик?.. Она ему про повестку, а он ей в
утешение: ?Прр-ротокол!.. Прр-рокурор!.. Камерр-ра!.. Харра-кирри!.. Допррос
с прр-ристрастием!..? Раз так, решила Дарья, пан или или пропал - и
позвонила ко мне. Как выяснилось, очень кстати. Последнюю часть этой истории
я выслушал, когда мы забрались в постель. Дарья лежала в своей любимой позе,
согнув коленки, на боку; хрупкое плечико поднято, щека прижата к ямке над
ключицей, тонкие пальцы скользят по моим волосам. Я поцеловал свою
принцессу; на ее губах был вкус шампанского, а маленькие твердые груди пахли
лунными розами. Она вдруг заплакала, вытирая ладошкой слезы и размазывая их
по щекам, а я стал ее утешать, целуя мокрые ресницы; потом она успокоилась,
потом развеселилась и сказала, что креолкам доценты совсем не нравятся, а
любят они исключительно математиков. Скромных, которые не пристают к
девушкам в темных коридорах.
Потом?
Ну, вы понимаете, что бывает потом, вслед за такими событиями, как цветы,
шампанское, слезы, смех и поцелуи.

Глава 19
Два следующих дня мне пришлось заниматься программой, игнорируя
клиентуру. Впрочем, звонков было немного и лишь один серьезный заказ, со
ссылкой на Мартьяныча: какой-то его приятель хотел открыть счета за рубежом,
но непременно в австрийских банках. Деньги он мог переправить сам, через
?коридор? на таможне, но без легальной ?истории? австрийцы их не брали,
поскольку сумма была довольно приличной. Не миллион, однако и не пустяк в
пять тысяч баксов, что было предельной квотой для наличности без
соответствующих бумаг: где и каким образом наличность заработана и сняты ли
с нее налоги. Всех этих документов, называемых ?историей? денег, знакомец
Мартьянова, конечно, не имел, а дробить свои средства на двадцать вкладов в
различных банках ему совсем не улыбалось. Я сказал, что займусь его



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 [ 39 ] 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.