read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


- Прочла, Николай Васильевич. - Тетрадь с итогами опытов была вложена в
книгу. - И вот результаты.


ПОЛЕТ
Эта история началась в тот день и час, когда в далекой поморской
деревне в трехстах километрах от железной дороги, пятилетний мальчик
проснулся ночью и почувствовал, что не может вздохнуть. Четыре дня он молча
пролежал в постели с бледно-восковым лицом, с посиневшими ушами и носом, с
отекшей шеей, вздувшейся, как у гремучей змеи. На пятый день он умер.
Что произошло между этой смертью и запиской Николая Васильевича,
которую я нашла на своем столе? Не знаю. "Прошу зайти", - было написано
острым, крупным почерком, и Петя Рубакин, ничего не объясняя, тоже сказал,
что профессор просил зайти.
...Он сердито горбился над географической картой и у него было
недоумевающее лицо с надутыми губами, когда я вошла в кабинет.
- Садитесь. У меня к вам дело. Вы слыхали когда-нибудь о таком селе -
Анзерский посад?
Мне смутно вспомнилось, что Анзерский посад где-то на севере, на одной
железной дороге с Лопахином, но очень далеко. Я так и сказала.
- Вот, мой друг. Это более трехсот километров от железной дороги. На
карте есть - взгляните. А в энциклопедии нет. Так вот, нужно доставить в
этот посад дифтерийную сыворотку. Почему ее не оказалось на месте? Почему
нельзя доставить из Архангельска? Не знаю. И еще одно почему...
Он сердито почесал поросшую детским пушком голову и с унылым видом, но
внимательно посмотрел на меня.
- Почему я хочу, чтобы это сделали вы?
Откровенно говоря, мне самой захотелось задать ему этот вопрос.
Только что я начала летнюю практику в Свердловской больнице, а на
кафедре снова стало получаться что-то "непонятное, но интересное", как сам
же Николай Васильевич сказал третьего дня. Мой милый адресат, которого я
просила забыть обо мне до весны, в первый же солнечный день прислал
телеграмму: "Таня, весна!" А теперь кончался июнь, и мы условились в
ближайший выходной день поехать на море, в Сестрорецк, а вечером - в театр.
Я волновалась за Нину: ей только что объяснился в любви Васька Сметанин, и
она уверилась, что "теперь-то уж это, без сомнения, серьезно". Но, кроме
всех этих веселых и, в общем, необязательных дел, было одно важное: Леша
Дмитриев просил меня зайти к нему, и я догадывалась, что он будет говорить о
том, что у меня слишком много времени уходит на академическую работу. Лена
Быстрова, которая была в курсе дела, в ответ на мой вопрос, о чем пойдет
речь, ответила загадочно: "И об этом... "
- Ага, не хочется! - не дожидаясь моего ответа, сердито возразил
Николай Васильевич. - Стало быть, что же? Вы всю жизнь намерены просидеть в
этом стеклянном мире?
Стеклянный мир - это была лаборатория.
- А с какой целью он существует, это вы себе уяснить не желаете? Нет-с,
сударыня! Микробиолог, которому в наше время представляется случай своими
глазами увидеть дифтерийную эпидемию и который отказывается от этой
редчайшей возможности, - не микробиолог!
- Как эпидемия? Об этом вы ничего не сказали!
- Да, да. И сильнейшая. Смертность - сорок процентов!
- Дифтерия?
Страницы учебника мысленно прошли перед моими глазами, с рисунком, на
котором был изображен задыхающийся ребенок, с примечанием, в котором была
указана смертность до и после открытия сыворотки. Сорок процентов - это было
"до".
- Разумеется, согласна, Николай Васильевич. Когда нужно ехать?
- Лететь!
- Все равно лететь. Сейчас?
- Завтра утром. И завтра же нужно быть в Анзерском посаде.
Прямо от Николая Васильевича я отправилась искать Лешу Дмитриева -
искать, потому что было еще утро, а жизнь в профкоме и ячейке начиналась
обычно с четырех часов дня. Но Леша был уже на месте - энергично прикусив
губу, делал выписки из какой-то книги. Я вошла и удивилась, как он
переменился за последнее время - постарел, если это выражение можно было
отнести к юноше двадцати трех лет с петушиным хохолком на затылке.
- Есть разговор, Таня, - сказал он серьезно. - Только не сейчас. Зайди
завтра, часа в четыре.
- Не могу.
- Почему?
- Потому, что завтра я буду уже далеко.
- Где же?
- В Анзерском посаде.
Я объяснила ему дело, которое поручил мне Николай Васильевич, и он
выслушал не перебивая.
- Ну что ж, счастливо, - сказал он. - Когда вернешься?
- Смотря по обстоятельствам. Думаю, что через две-три недели.
- Тогда и поговорим!
Я ничего не понимаю в авиации, и очень возможно, что самолет, который
был предоставлен в мое распоряжение, был результатом гениальной
конструкторской мысли. Но, очевидно, это было давно, потому что при первом
взгляде на него вспомнилась "Нива" времен войны 1914 года и фото воздушного
боя между нашим и неприятельским "аппаратами". Это был именно аппарат -
недаром с этим словом у меня всегда связывалось представление о чем-то
трещащем и составленном из дощечек и палок. Но отчасти он напоминал и
этажерку, которую нельзя, разумеется, назвать аппаратом. Короче говоря, я
должна была лететь на "аврухе", как назвал машину дежурный по аэродрому, то
есть в самолете какой-то старой конструкции.
Мужчина атлетического сложения - даже страшно было подумать, что сейчас
он вскарабкается на этажерку и тем не менее она полетит, - подошел ко мне и
назвал себя вежливо, но мрачновато:
- Табалаев.
Николай Васильевич велел мне для солидности называть себя доктором, и я
сказала, немного покраснев: "Доктор Власенкова", но сейчас же раскаялась,
потому что летчик внимательно посмотрел на меня, подумал и недоверчиво
крякнул.
- Допустим, - сказал он. - Итак, чем могу быть полезен, доктор?
Я объяснила, что необходимо доставить в Поморье два ящика с ампулами -
"как видите, совсем небольшие".
Летчик сказал: "Так-с, доктор", потом достал трубку, закурил и
уставился на ящики: по-видимому, они изумили его.
- Надо устроить, Ваня, - сказал дежурный.
- "Авруха" же, - сказал дежурный.
Тем не менее он, ворча, унес ящики и минуту спустя вернулся с какой-то
шкурой, в которую мгновенно завернул меня как ребенка. Потом он объяснил,
что в самолете две кабины - я буду сидеть во второй. Перед моими глазами
будет доска приборов, а перед коленями все время будет ходить туда и назад,
направо и налево рычаг, который называется "ручка". Но чтобы я, боже
сохрани, не вздумала хвататься за эту "ручку"!
Я спросила, нельзя ли, чтобы рычаг не ходил, и он, подумав, ответил,
что можно.
- Но при этом условии, доктор, - серьезно объяснил он, - самолет не
летит.
Потом дежурный сказал: "Счастливо, доктор!" - и помог мне вскарабкаться
в кабину, очень тесную и состоящую из зеленых матерчатых стен, натянутых на
деревянные палки. Передо мной на фюзеляже был полопавшийся туманно-желтый
козырек, через который было видно такое же полопавшееся туманно-желтое небо,
а под ногами отверстие для той самой "ручки", за которую мне запрещалось
хвататься. Отверстие меня утешило, сквозь него был виден овальный зеленый
кусок земли, которую я покидала...
- Прекрасно, доктор, - заглянув в кабину, сказал летчик.
Он и потом в дороге не называл меня иначе, как доктором, и хотя я уже
не краснела, привыкла, видно было, что эта незатейливая шутка от души
забавляет его.
По огромному пустому полю, на котором свет белой ночи уже смешался с
розовыми красками утра, мы, подпрыгивая, как на телеге, покатили вперед.
Я закричала:
- Товарищ, куда вы спрятали ящики?
Страшный оглушительный рев раздался в ответ так близко, точно кто-то
рванулся ко мне нарочно, чтобы стонать, выть, греметь в самые уши. Самолет
качнулся назад, потом еще глубже назад, и овальный зеленый кусочек земли
подо мной побежал, потом стал уходить вниз и делаться больше и больше.
- Первое и самое главное, - сказал, прощаясь со мной, Володя Лукашевич,
- не думать о полете.
Сжавшись под шкурой, от которой почему-то пахло касторкой, ежеминутно
обороняясь от "ручки", откидываясь то вперед, то назад, было довольно трудно
не думать о полете. Но прошел час-другой, и, как ни странно, я поймала себя
на мысли о том, что удивительно: какой у Нины в музыке превосходный вкус, а
мне под коричневый костюм купила голубого шелка на блузку. Потом Николай
Васильевич представился мне расхаживающим по своему кабинету, заложив за
спину короткие, толстые ручки. "Не так скоро, - говорит он, когда, выслушав
его, я торопливо прощаюсь. - И вот еще что: посмотрите, только ли там
дифтерия? Что-то больно высокая смертность, черт побери! Нет ли там еще и
ангины? Некогда я задумывался над стрептококками, усиливающими дифтерию.
Ну-с, а теперь подумайте вы".
Ладно, подумаем! Я бы уснула, если бы не ветер, со свистом врывавшийся
в кабину со всех сторон и гулявший под шкурой, которую летчик недостаточно
туго завязал на ногах.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 [ 40 ] 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.