read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



- По двум причинам. Вы можете угадать одну из них. - Краем глаза Джеана заметила, как ее отец медленно кивнул головой.
- Простите меня. Я сейчас не расположена играть в отгадки, - она постаралась произнести это язвительным тоном.
Лицо ибн Хайрана оставалось невозмутимым.
- Это не игра, Джеана. Я здесь для того, чтобы Хусари ибн Мусу сегодня вечером не убили мувардийцы и чтобы женщина-лекарь, возможно, более отважная, чем умная, которая помогает ему убежать, также пережила эту ночь.
Джеане внезапно стало холодно.
- Значит, они придут за ним?
- Разумеется, придут. Список приглашенных гостей известен, а некоторые мувардийцы умеют читать. Им приказали казнить всех людей из списка. Вы думаете, они откажутся от удовольствия убить даже одного, рискуя вызвать гнев Альмалика в случае неудачи?
- Они пойдут в дом ибн Мусы?
- Если уже не пришли туда. Вот почему я опередил их. Хусари уже ушел вместе с Веласом. Слуг и рабов отослали в их спальни, за исключением управляющего, которому, очевидно, доверяли. Ошибка. Я спросил у него, где его хозяин, и он сказал мне, что тот только что ушел, переодетый в платье ваджи, вместе со слугой лекаря.
Если раньше ей было холодно, то теперь она превратилась в лед.
- Значит, он скажет то же самое мувардийцам?
- Вряд ли, - ответил Аммар ибн Хайрам. Последовало молчание. Это совсем не было похоже на игру.
- Вы его убили, - сказала Джеана.
- Неверный слуга, - произнес ибн Хайран, качая головой. - Грустная примета времени, в котором мы живем.
- Почему, Аммар? - вопрос Исхака на этот раз прозвучал поразительно четко, но это могло означать многое.
На этот раз ибн Хайран заколебался, прежде чем ответить. Джеана, пристально наблюдавшая за ним, снова заметила на его лице странное выражение.
Он сказал, подбирая слова:
- Я уже получил в этом мире известность за то, что в юности совершил для Альмалика Картадского. Я могу с этим жить. Правильно или неправильно я поступил, но я это сделал. Мне... не хочется брать на себя ответственность за эту непристойную резню, а он явно намеревается свалить ее на меня. У Альмалика свои причины для этого. Я даже могу их понять. Но в данный момент моей жизни предпочитаю не идти ему навстречу. Я также обнаружил, что Хусари ибн Муса - умный и скромный человек, и я восхищен профессионализмом и силой духа вашей дочери. Скажем так: мне доставляет удовольствие хоть раз оказаться на стороне добродетели.
Исхак качал головой.
- Еще, Аммар, - произнес он, звуки давались ему с трудом, он слегка растягивал их.
Снова ибн Хайран заколебался.
- В том, что делает человек, всегда есть что-то еще, бен Йонаннон. Вы мне позволите не говорить все до конца? Я и сам собираюсь покинуть Фезану сегодня ночью, собственным способом и в другом направлении. Со временем мои мотивы могут стать более понятными.
Он повернулся к Джеане, и она увидела при свете свечи и при свете из окна, что его глаза все еще другие, холодные. Но он уже сказал достаточно; теперь ей казалось, что она знает, в чем дело.
- Поскольку управляющий... ничего не скажет, - продолжал он, - мало вероятно, что мувардийцы придут сюда, но если придут, они никого не должны здесь найти. Я бы посоветовал вам пренебречь едой и уйти, как только станет темно.
Джеана, мрачная и подавленная, сумела лишь кивнуть. С каждым промелькнувшим мгновением она все больше ощущала опасность и чуждость того мира, в который предпочла вступить. Утренний базар, приемная, весь привычный распорядок ее жизни уже казался далеким и быстро исчезал вдали.
- У меня есть еще один совет, если позволите. Я не знаю, что намеревается теперь делать ибн Муса, но вам обоим лучше бы отправиться на время на север, в Вальедо.
- Вы хотите послать женщину-киндата к джадитам? - резко спросила Джеана.
Он пожал плечами.
- Вы жили среди них во время учебы за границей, как и ваш отец в свое время.
- То была Батиара. И Фериерес.
Он нарочито скривился.
- Опять я получил сокрушительный отпор. Мне и правда придется выпрыгнуть в окно, если вы будете продолжать в том же духе. - Выражение его лица снова изменилось. - Положение на полуострове меняется, Джеана. Оно может начать меняться очень быстро. Стоит помнить, что, при условии уплаты париас, Вальедо гарантировал Фезане безопасность. Не знаю, применимо ли это к внутреннему... правлению Картады, но об этом можно поспорить, если ибн Муса захочет это сделать. Это может стать предлогом. Что касается вас, то я бы, несомненно, избегал Руэнды и Халоньи, если бы был киндатом, но король Рамиро Вальедский - человек умный.
- А его солдаты?
- Некоторые из них - да.
- Как это утешает!
Она услышала, что ее отец неодобрительно фыркнул у нее за спиной.
Глядя прямо ей в глаза, ибн Хайран сказал:
- Джеана, вы не можете искать утешения, если покинете эти стены. Вы должны понять это, прежде чем уйдете. Если нет определенного плана и выбранного направления, тогда служба лекаря под защитой Вальедо - неплохой выход...
- Почему вы полагаете, что у меня нет плана? - Любопытно, как быстро ему удается ее разозлить.
- Простите, - он помолчал. - Куда?
Она не ответила бы Аммару ибн Хайрану, по многим причинам, но вынуждена была ответить отцу. Он не сказал ей ни единого слова за четыре года до этого дня.
- В Рагозу, - тихо проговорила она.
Она и не думала об этом, до того как ибн Хайран начал свою речь, но, как только прозвучало название города, Джеане показалось, что она с самого начала собиралась именно туда, на восток, к берегам озера Серрана, к реке и горам.
- А! - задумчиво произнес ибн Хайран. И потер свой гладко выбритый подбородок. - Эмир Бадир - не такой уж плохой выбор.
- И Мазур бен Аврен.
Она произнесла это слишком решительно. Он усмехнулся.
- Князь киндатов. Разумеется. Здесь я бы проявил осторожность, Джеана.
- Почему? Вы его знаете?
- Мы уже много лет посылаем друг другу письма и стихи. Книги для библиотеки. Бен Аврен очень хитрый человек.
- И что с того? Разве это так плохо для главного советника эмира Рагозы?
Он покачал головой.
- Сегодня вы задаете этот вопрос не тому человеку. Просто будьте осторожны, если доберетесь туда. Запомните, что я вам сказал. - Он на мгновение замолчал, обернулся к окну. - И если вы хотите попасть хоть куда-нибудь, не говоря уже обо мне, то мы должны закончить нашу встречу. Кажется, я слышу внизу голоса. Будем надеяться, что это Хусари и Велас.
Теперь она тоже услышала звуки за окном и узнала оба голоса.
- Я уйду той же дорогой, какой пришел, сэр Исхак, с вашего позволения. - Ибн Хайран прошел мимо Джеаны и снова взял за руку ее отца. - Но у меня есть к вам личный вопрос. Уже четыре года мне не дает покоя одна вещь.
Джеана замерла. Ее отец медленно поднял лицо к ибн Хайрану.
- Скажите, если захотите ответить, когда вы принимали последнего ребенка Альмалика таким способом, вы понимали, чем рискуете?
В наступившей тишине Джеана слышала внизу, во дворе, спокойный голос матери, которая приглашала Мусу в дом, словно он был всего лишь обычным гостем, явившимся к ужину в этот вечер.
Она увидела, как ее отец кивнул головой, и из его изуродованного рта вырвался звук, словно он освободился от долгого бремени. Джеана внезапно снова почувствовала, что вот-вот расплачется.
- И вы бы сделали это снова? - спросил ибн Хайран почти мягко.
На этот раз - никакой паузы. Еще один утвердительный кивок.
- Почему? - спросил Аммар ибн Хайран, и Джеана видела, что ему действительно хочется понять.
Рот Исхака открылся и закрылся, словно пробуя слово на вкус.
- Га-и-ух, - наконец выговорил он, потом в отчаянии покачал головой.
- Я не понимаю, - сказал ибн Хайран.
- Гаа-и-ух, - снова произнес Исхак, Джеана увидела, как он положил руку на сердце, и поняла.
- Клятва Галинуса, - сказала она. Говорить было тяжело. - Клятва лекаря. Сохранить жизнь, если ее можно сохранить.
Исхак один раз кивнул, потом откинулся назад в кресле, словно обессиленный попыткой общения после столь долгого перерыва. Аммар ибн Хайран все еще держал его за руку. Теперь он отпустил ее.
- Мне необходимо время, чтобы подумать, больше времени, чем у нас есть, прежде чем я осмелюсь ответить на это, - мрачно произнес он. - Если мои звезды и ваши луны позволят, буду иметь честь снова встретиться с вами, сэр Исхак. Можно вам написать?
Исхак кивнул головой. Через несколько мгновений Аммар снова повернулся к Джеане.
- Кажется, я уже говорил, что пришел по двум причинам, - прошептал он. - Или вы забыли? - В самом деле, она забыла. Он это понял и снова улыбнулся. - Одна из них - предупредить об опасности, а другая - кое-что вам принести.
Он прошел мимо нее обратно к окну. Вскочил на подоконник, протянул руку вниз, под карниз. Не спускаясь на пол, обернулся и протянул Джеане какой-то изящный предмет.
- Ох! - воскликнула она. - Не может быть!
Конечно, это был флакон для мочи. Флакон ее отца.
- Вы действительно покинули дом ибн Мусы в спешке, - мягко произнес ибн Хайран, - и Велас с Хусари тоже. Я подумал, что вам может пригодиться этот флакон и вы воспользуетесь им лучше, чем мурвадийцы, когда явятся туда.
Джеана прикусила губу. Если бы они его нашли...
Она шагнула вперед и взяла из его руки флакон. Их пальцы соприкоснулись.
- Спасибо, - сказала она.
И замерла неподвижно, потрясенная, когда он нагнулся и поцеловал ее в губы. Аромат его духов на мгновение окутал ее. Рука Аммара легонько коснулась ее волос.
- Вознаграждение посыльному, - легкомысленно произнес он и снова отступил назад. - Рагоза - это хорошая идея. Но все же назовите ибн Мусе Вальедо, возможно, ему будет лучше у короля Рамиро.
Джеана чувствовала, что краска, выступившая на ее щеках, начинает бледнеть. Затем, вполне предсказуемо, ее охватило чувство, напоминающее гнев. Отец и мать, Велас, сэр Реццони - все, кто хорошо ее знал, - всегда предостерегали ее от излишних эмоций и уговаривали не идти на поводу у своей гордости.
Она шагнула вперед и, привстав на цыпочки, в свою очередь поцеловала Аммара ибн Хайрана. И услышала, как он ахнул от удивления. Так-то лучше: прежде он вел себя слишком уж непринужденно.
- Вознаграждение лекарю, - мило произнесла она, отступая назад. - Мы обычно берем больше, чем посыльные.
- Я все же выпаду из окна, - произнес он, но лишь через несколько секунд.
- Не надо. До земли далеко. Вы этого не сказали, но совершенно очевидно, что в Картаде вы собираетесь осуществить собственный план мести. Выпасть из окна было бы неудачным началом. - Она с удовольствием увидела, что к этому он тоже не был готов.
После новой паузы он сказал:
- Смею надеяться, что мы встретимся снова.
- Это было бы интересно, - хладнокровно ответила Джеана, хотя ее сердце билось слишком быстро. Он улыбнулся. Через несколько секунд она уже смотрела, как он спустился по неровной стене во двор, прошел под аркой и вышел за ворота, не оглянувшись.
Джеана было решила, что выиграла этот последний раунд, но улыбка, которой он ее одарил, перед тем как спуститься со стены, поубавила ей уверенности.
- Осо-ож-о, Джеа-а, осо-ож-о, - произнес отец у нее за спиной, вторя ее собственным мыслям.
Снова испугавшись многих вещей, Джеана вернулась к его креслу и опустилась перед ним на колени. Положила на них голову. И через мгновение почувствовала, как его руки начали гладить ее волосы. Этого так давно не случалось.
Так они сидели, когда Велас пришел за ней, уже собрав вещи в дорогу для них обоих. Разумеется, он самостоятельно принял решение по этому вопросу.

Некоторое время спустя после ухода Джеаны, Веласа и Хусари ибн Мусы, торговца шелком, который, как это ни поразительно, объявил себя борцом против Льва Картады, из кабинета лекаря Исхака бен Йонаннона можно было услышать странные звуки.
Его жена Элиана стояла в коридоре у закрытой двери и слушала, как ее муж, четыре долгих года хранивший гробовое молчание, тренируется, выговаривая буквы алфавита. Потом он начал сражаться с простыми словами, как ребенок, пробуя, что он может произнести, а что нет. К этому времени на улице совсем стемнело. Их дочь, их единственный ребенок, находилась где-то вне надежных стен цивилизации, там, куда почти никогда не ходили женщины, на просторах опасного мира. Элиана держала в руке высокую горящую свечу, и при ее свете посторонний наблюдатель мог бы увидеть глубокое страдание на ее все еще прекрасном лице.
Она долго стояла так, потом постучалась и вошла в комнату. Ставни были по-прежнему открыты, а окно распахнуто, как их оставила Джеана. В конце дня смерти, когда горестные звуки еще раздавались за воротами квартала, звезды, как обычно, безмятежно сияли в темнеющем небе. Скоро взойдут луны, сначала белая, потом голубая, и ночной ветерок, как всегда, принесет прохладу и облегчение опаленной летом земле, на которой люди дышат и ходят. И разговаривают.
- Эиа-а? - произнес ее муж, и Элиане бет Данил эта попытка произнести ее имя показалась музыкой.
- Ты разговариваешь, как болотная лягушка, - сказала она и подошла к его креслу.
В колеблющемся свете она увидела его улыбку.
- Где ты был? - спросила она. - Мой дорогой. Ты был так нужен мне.
- Эиа-а, - снова попытался он и встал. Его глаза были черными впадинами. Теперь они всегда будут такими.
Он развел руки в стороны, и она вошла в пространство, которое они создали для нее в этом мире, опустила голову ему на грудь и позволила себе почти непредставимую роскошь - отдаться горю.

Примерно в то же время их дочь находилась у самых стен города и вела переговоры со здешними проститутками о покупке трех мулов.
Джеана знала несколько тайных лазеек, позволяющих незаметно покинуть город. Некоторые из них были слишком тесными для человека комплекции Хусари, но было еще одно место в самом квартале, в его северо-западном конце, где дерево скрывало низкий проход сквозь камень городской стены. С превеликим трудом, но Хусари все же сумел протиснуться в него с помощью Веласа.
Когда они вышли наружу и остановились на поросшем травой берегу у реки, женский голос - причем очень знакомый - весело произнес в темноте:
- Добро пожаловать, странники. Позвольте мне проводить вас в Сады Наслаждений, какие лишь Ашар предлагает мертвым.
- Киндатам он не предлагает ничего подобного, - ответила Джеана. - Сегодня ты почти могла бы соблазнить меня, Джасинто.
- Джеана? Лекарь? - Женщина, надушенная и увешанная безвкусными украшениями, подошла поближе. - Прости меня! Я тебя не узнала. Кто вызвал тебя сегодня?
- Собственно говоря, никто. Сегодня мне нужна ваша помощь. Возможно, за мной охотятся ваджи, и еще мувардийцы.
- Чума их всех побери! - воскликнула женщина по имени Джасинто. - Разве им мало сегодня крови? - Теперь глаза Джеаны уже привыкли к темноте, и она могла различить перед собой стройную фигурку, одетую в тончайшие, ничего не скрывающие одежды. - Что вам нужно? - спросила Джасинто. Джеана знала, что ей четырнадцать лет.
- Три мула и твое молчание.
- Вы их получите. Пойдем, я отведу вас к Нунайе.
Этого она ожидала. Если кто-то и управлял этим сообществом женщин и мальчиков у стен города, то это была Нунайа.
Нунайа не любила терять зря ни времени, ни слов. Мужчины, которые торопились, это знали или быстро узнавали. Клиент, пришедший к ней с визитом, через очень короткое время оказывался снова в стенах Фезаны, удовлетворив некоторые из своих потребностей и облегчив кошелек.
Покупка мулов оказалась несложным предприятием. Уже несколько лет Джеана - единственная женщина-лекарь в Фезане - была доверенным врачом городских блудниц. Сначала в их квартале у восточной стены, а потом здесь, на севере, после того как ваджи выставили их за городские ворота в один из пригородов у реки.
Это событие стало результатом одной из тех спорадических вспышек праведного гнева, которые возникали в отношениях между городом и теми, кто торгует плотской любовью. Женщины были уверены, что вернутся обратно в город в течение года и, возможно, снова окажутся за его стенами через год-другой.
Однако, учитывая то, что женщины и мальчики, которых можно купить, теперь находились в основном за пределами города, неудивительно, что появились тайные выходы из него. Ни один город, вне стен которого живет часть его обитателей - законных или незаконных, - невозможно огородить полностью.
Джеана к этому времени знала довольно много блудниц и не один раз выскальзывала из города, чтобы провести с ними веселый вечер за едой и питьем. Из почтения к Джеане, которая принимала у них роды и лечила их от болезней или ран, в такие часы они не привечали клиентов. Джеане общество этих женщин и умудренных жизнью печальных мальчиков нравилось больше, чем общество почти всех ее знакомых из города, как в самом квартале киндатов, так и вне его. Иногда она задавала себе вопрос, как это характеризует ее лично.
Жизнь в этом мире убогих хижин возле рва и реки протекала далеко не безмятежно, и часто Джеану срочно вызывали для лечения ножевой раны, которую одна из женщин нанесла другой. Но хотя здесь были представлены все три религии, ей было ясно, что когда возникали ссоры, они не имели никакого отношения к почитанию солнца, лун или звезд. И ваджи, которые выдворили изгнанниц сюда, были их общими врагами. Джеана знала, что эти люди ее не предадут.
Нунайа продала им трех мулов без единого вопросительного взгляда сильно подведенных глаз с тяжелыми веками. В этом месте не задавали нескромных вопросов. У каждого были свои тайны и своя боль.
Джеана села на одного из мулов, Велас и Хусари взяли остальных. Женщине полагалось сидеть в седле боком, но Джеана всегда считала это глупым и неудобным. Врачам позволялось быть эксцентричными. Она ехала верхом по-мужски.
Стояло лето, река текла медленно и лениво. Переправляясь через нее и крепко натянув поводья, Джеана вдруг почувствовала, как в них врезался тяжелый, плавающий в воде предмет. Она содрогнулась, понимая, что это такое. Мул резко отпрянул в сторону, и она чуть не упала, пытаясь с ним справиться.
Беглецы выбрались из воды и двинулись на север, к деревьям. Джеана один раз оглянулась. Позади горели фонари в сторожевых башнях вдоль стен, в замке и в высоких домах Фезаны, свечи, зажженные мужчинами и женщинами, укрывшимися за этими стенами от опасностей темноты.
По крепостному рву и по реке плыли обезглавленные тела. Сто тридцать девять тел.
Сто сороковой человек сейчас ехал рядом с ней, испытывая сильные мучения, но не издал ни одного жалобного звука.
- Посмотрите вперед, - тихо сказал Велас. Вокруг них царила темнота под звездами.
Джеана посмотрела туда, куда он указывал, и увидела красный свет костра вдалеке. У нее екнуло сердце. Наверное, открытый огонь костра на лугах мог означать множество разных вещей, но Джеана не могла определить, каких именно. Сейчас она находилась в чуждом мире, на этой открытой взорам равнине, ночью, вместе с пожилым слугой и толстым купцом. Все, что она знала и в чем разбиралась, осталось позади. Даже убогое предместье у стен города вдруг показалось безопасным, надежным местом.
- Мне кажется, я знаю, что это за свет, - через мгновение сказал Хусари. Голос его звучал спокойно, его неизменно уверенные манеры продолжали удивлять. - Собственно говоря, я в этом уверен, - продолжал он. - Поехали туда.
В данный момент Джеана слишком устала, чтобы думать о чем-то или возражать. Она благополучно вывела их из города и достала мулов, и теперь была рада подчиниться его мнению. У нее промелькнула мысль, что это приключение, это совместное осуществление мести может закончиться гораздо быстрее, чем они полагали. Она пустила своего мула следом за мулом Хусари в сторону костра, горящего на равнине.
Вот так и случилось, что они втроем, вскоре после того как взошла белая луна, подъехали прямо к лагерю Родриго Бельмонте и пятидесяти солдат, которых он привел с собой для сбора летнего париас. И Джеана поняла, что эти очень долгие день и ночь еще не закончились.

Глава 4

Мелкие фермеры из Орвильи, двенадцать человек, приехали в город все вместе, со своими нагруженными мулами, и покинули Фезану все вместе, когда в полдень базар закончился. Один-два из них хотели остаться и поглазеть на солдат, с вызывающим видом бродящих по городу, но это означало бы необходимость потом возвращаться обратно в деревню одним, без защиты. В неспокойной местности, неподалеку от ничейной земли, в такое тревожное время удовольствие пошататься по городу - или, для некоторых, посетить одно интересное предместье за северными стенами города - не могло перевесить насущную необходимость обеспечить себе безопасность в составе большой группы.
Задолго до вечерней молитвы они все благополучно вернулись в Орвилью с товарами, которые приобрели на рынке в обмен на продукты, произведенные за неделю. И поэтому никто из них не знал о том, что произошло в тот день в Фезане. Они узнают обо всем позже, но к тому времени это потеряет для них значение. Им придется разбираться со своей собственной бедой.
Разбойники с севера - даже невежественные крестьяне узнали всадников-джадитов - налетели на Орвилью как раз в тот момент, когда голубая луна присоединилась к белой на летнем небе. Расчет был слишком точным, чтобы списать его на совпадение, хотя с какой целью выбрали именно этот момент, никто после не мог себе представить. Возможно, то была причуда судьбы. Но в том, что произошло, когда всадники - по крайней мере пятьдесят человек - прорвались сквозь деревянный забор, окружавший деревенские дома и сараи, или перепрыгнули через него, не было ничего необычного. В Орвилье жило примерно двадцать семей. У них имелось несколько старых мечей и несколько ржавеющих копий. Довольно много мулов. Один бык. Три лошади. Арам ибн Дунаш, дом которого стоял у водяной мельницы на ручье, владел луком, принадлежавшим когда-то его отцу.
Он погиб первым, пытаясь трясущимися руками выпустить стрелу в летящего на него с воплями всадника. Пика всадника пронзила грудь Арама и пригвоздила его к стене собственного жилища. Его жена неосторожно закричала в доме. Услышав ее крик, всадник соскочил с коня и вошел в крохотный домик. Пригибаясь в низком дверном проеме, он уже расстегивал ремень.
Быстро загорелись дома и общинный сарай. В нем хранилась солома, и к середине лета она хорошо высохла. Языки пламени с ревом взметнулись над постройкой. Наверное, огонь было видно в самой Фезане.
Зири ибн Арам, который любил летом спать на крыше сарая, спрыгнул вниз как раз вовремя. Сарай находился на противоположном конце деревни от мельницы и ручья. Ему повезло, он не видел, как погиб отец. Как не видел и того всадника, который вошел в его дом, где находились его беременная мать и сестры. Зири было четырнадцать лет. Он попытался бы убить этого человека голыми руками. И, конечно, погиб бы. Сейчас же он неуклюже приземлился у ног смеющегося джадита, который, держа меч плашмя, сгонял в кучу всех тех, кто не погиб в первые мгновения нападения. Их было не очень много, как понял Зири, в отчаянии вертя головой и пытаясь разглядеть своих родных среди дыма. Человек двадцать осталось в живых из всей деревни, где обитало вдвое больше людей. Трудно было определить точно среди языков пламени. Орвилью пожирал огненный ад.
Налетчикам этот рейд не принес никакой выгоды. Как и следовало ожидать, ни за одного жителя деревни нельзя было взять выкуп, даже за деревенского ваджи. Короткое сражение оказалось смехотворным. Вооруженные жалким оружием фермеры почти не оказали сопротивления, и на них нельзя было потренироваться в ведении боя. Конечно, там были женщины, но нет никакой необходимости скакать так далеко по летней жаре, чтобы найти для развлечения крестьянку. Только когда один из всадников предложил распять уцелевших мужчин - женщин, разумеется, предстояло увести с собой на север, - появилась запоздалая перспектива поразвлечься. Это все же Аль-Рассан. Полуголые оборванцы, сбившиеся в кучу, словно коровы или овцы, были неверными. Этот налет можно было даже считать деянием, угодным богу.
- Он прав! - воскликнул другой всадник. - Распнем ублюдков на их собственных столбах, а потом распнем их женщин иным способом! - Раздался смех.
Довольно быстро и даже эффективно среди этого огненного хаоса налетчики начали ставить деревянные столбы с перекладинами. Теперь ночь обещала некоторое развлечение. Гвоздей у них оказалось предостаточно. Они предназначались для того, чтобы подковать лошадей, захваченных во время налета, но могли также сгодиться и для прибивания людей к дереву.
Разбойники только успели выбрать первого из крестьян для распятия - мальчика с застывшим лицом, который, несомненно, вырос бы и начал убивать невинных мужчин и женщин к северу от земель тагры, - когда раздался чей-то запоздалый предостерегающий вопль.
Мужчины верхом на конях вихрем неслись к месту казни, огибая пожары. У них были мечи, и они пустили их в ход. К этому моменту большинство налетчиков спешилось, многие отложили свое оружие, чтобы приготовить столбы для распятия ашаритов. Они стали легкой добычей. Такой же легкой, какой только что были для них жители деревни.
Однако налетчики оказались хорошо воспитанными людьми, а не вшивыми бродягами-разбойниками. Они знали, как делаются подобные вещи даже в Аль-Рассане. Одно дело - крестьяне по обеим сторонам от ничейной земли, а другое - люди со средствами и положением в обществе. По всему холму Орвильи джадиты начали поднимать руки вверх - сдаваться, и раздались хорошо известные возгласы:
- Выкуп! Выкуп!
Те, кто был убит первой волной новых всадников, наверное, умерли в изумлении, не веря собственным глазам. Этого никак не должно было случиться. Если перед тем как расстаться с жизнью, они поняли, кто напал на них, это изумление должно было удвоиться, но никто не может знать этого наверняка о мертвых.

Альвар по-настоящему не задумывался над этим, но он, безусловно, и представить себе не мог, что первый человек, убитый им в Аль-Рассане, будет жителем Вальедо. В тот момент его противник даже не сидел верхом на коне. Это показалось Альвару в какой-то мере неправильным, но Лайн Нунес дал им точные указания: убивайте их, пока не услышите приказ остановиться. Каждый был законной добычей, кроме коренастого черноволосого мужчины, который ими командует. Его следует оставить Капитану.
Капитан пребывал в отвратительном настроении. Он пребывал в нем с того момента, когда три всадника из Фезаны явились в их лагерь и рассказали свою историю. Толстый купец - он назвал себя Абенмуза - рассказал им, что приказал сделать в тот день в Фезане правитель Картады. Не зная, как реагировать на услышанное, Альвар бросил взгляд на своих командиров. Если Лайн Нунес остался внешне равнодушным к этой кровавой истории, словно бы он ожидал подобных деяний здесь, в Аль-Рассане, то выражение лица сэра Родриго свидетельствовало совсем о другом. Но он ничего не сказал, когда купец закончил, только спросил у женщины-лекаря - ее звали Джеаной, - случалось ли ей когда-либо работать в военном отряде.



Страницы: 1 2 3 4 [ 5 ] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.