read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com




Карантинная жизнь густела и затягивалась. Маршевые роты отчего-то не
отправлялись по назначению и не освобождали казармы. В карантинных землянках
многолюдствие и теснота, драки, пьянки, воровство, карты, вонь, вши. Никакие
дополнительные меры вроде внеочередных нарядов, лекций, бесед, попыток
проводить занятия по военному делу не могли наладить порядок и дисциплину
среди шатучего людского сброда. Давно раскурочены котомки старообрядцев и их
боевых сподвижников, давно кончился табак, но курить-то охота и жрать охота.
Промышляй, братва! Ночами пластаются котомки вновь прибывших, в землянках
идет торг и товарообмен, в столовке под открытым небом кто пожрет два раза,
кто ни разу. Лучше, чем дома, чувствовали себя в карантине жулики,
картежники, ворье, бывшие урки-арестанты. Они сбивались в артельки, союзно
вели обираловку и грабеж, с наглым размахом, с неуязвимостью жировали в
тесном, мрачном людском прибежище.
Были и такие, как Зеленцов, добычу вели особняком, жили по-звериному
уединенно. Правда, для прикрытия Зеленцов сгрудил возле себя несколько
бойких парнишек -- двух бывших детдомовцев Хохлака и Фефелова, работяг Костю
Уварова и Васю Шевелева, -- за песни уважал и кормил Бабенко, не отгонял от
себя Зеленцов и Лешку Шестакова, и Колю Рындина -- пригодятся.
Хохлак и Фефелов -- бывшие беспризорники, опытные щипачи -- работали
ночами, днем спали. Если их начинали будить и назначать в наряд, компания
дружно защищала корешей, крича, что они всю ночь дежурили. Костя Уваров и
Вася Шевелев ведали провиантом -- занимали очереди в раздаточной, пекли на
печи добытую картошку, свеклу, морковь, торговали, меняли вещи на хлеб и
табак, где-то в лесных дебрях добывали самогонку. Лешка Шестаков и Коля
Рындин пилили и таскали дрова, застилали искрошенный лапник на нарах свежими
ветками, приносили воду, вырыли в отдалении и загородили вершинами сосняка
персональный нужник. Лишь Петька Мусиков уединенно лежал в глубине нар,
вздымаясь только по нужде и для принятия пищи. Зеленцов сидел на нарах, ноги
колесом, руководил артелью, "держал место", наливал, отрезал, делил,
насыпал, говоря, что с ним ребята не пропадут и что здесь припеваючи можно
просидеть всю войну.

Однажды вечером новобранцам велели покинуть казармы. Мятые,
завшивленные, кашляющие, не строем, разбродным стадом пришли они в
расположение рот. Их долго держали на пронизывающем ветру. В потемках уже,
под тусклыми пятнышками света, желтеющими над входами в казармы, туда-сюда
бегали, суетились командиры, мерзло стуча сапогами, выкрикивали поименно
своих бойцов, ругались, подавали команды. Важные лица до самой звездной ночи
считали и проверяли маршевые роты в полном снаряжении, готовя их к отправке.
Маршевики были разных возрастов, ребятишкам-новобранцам, превратившимся в
доходяг, обмун- дированные, подтянутые солдаты казались недоступными, они
звали их дяденьками, раболепно заискивали перед старо- служащими, делились
табачишком, у кого остался. Невзирая на строгую военную тайну, маршевики уже
знали и говорили, что направляют их на Сталинград, в дивизию Гуртьева, в
самое пекло. Подточенные запасным полком, бледные, осунувшиеся, костистые,
были бойцы угрюмы и малоразговорчивы, но табачок да землячество сближали их
с ребятишками.
Ночь уже была, мороз набирал силу. Перемерзшие люди начали разводить
костерки, ломая на них пристройки, отдирая обшивку с тамбура казармы,
наличники от дверей, мгновенно была разобрана и сожжена загорожа ротного
нужника. Отобравши у новобранцев все, что было с ними из жалкого имущества,
в карантин ребят не возвращали, а им уже раем казался душный темный подвал.
Поздней ночью поступила команда войти в расположение первой роты
первого батальона сперва маршевикам, затем новобранцам.
Началась давка. В казарме, настывшей без людей, выветрился и живой дух.
Вонько было от карболки и хлорки -- успели уже провести дезинфекцию, повсюду
на склизлый, хлябающий пол, настланный прямо на землю и сгнивший большей
частью, был насыпан белый порошок, на нары, под нары, даже и вокруг
громоздких небеленых печей, толсто облепленных глиной, слоем навален
порошок. Мало стоит, видно, этот порошок, вот и навалили его без нормы -- не
жалко.
Маршевые роты смели рукавицами с нар порошок, заняли свое место.
Ребятам-новобранцам велено было находиться в казарме, ждать отправки
маршевиков и тогда уж располагаться на нарах. Известно, что солдат всегда
солдат и была бы щель -- везде пролезет, находчивость проявит. Так и не
дождавшись никакого подходящего момента до самого утра, парни совались на
нары к маршевикам, те их не пускали, ребятишки-то во вшах, уговаривали,
урезонивали ребят, однако те упорно лезли и лезли в людскую гущу, в тепло.
Тогда их начали спинывать, сшибать с нар, дубасить кулаками, стращать
оружием.
Та злобная, беспощадная ночь запала в память как бред. Лешка Шестаков
вместе с Гришей Хохлаком примазывался на нары, хотя бы нижние, хотя бы в
ногах спящих, но маршевики молча их спинывали не стоптанными еще жесткими
ботинками на холодный пол. Один дядек все же не выдержал, в темноте
проскрежетал: "Ат армия! Ат бардак! Да пустите парнишшонок на нары. Пустите.
Черт с ними, со вшами! Че нам, привыкать? До смерти не съедят".
Зеленцов чувствовал себя и здесь как дома. Он растопил печку какими-то
щепками, обломками пола, когда к теплу потянулись доходяги, сказал, что
подпускать к печи будет только тех вояк, которые с дровами. Затрещали
половицы, облицовка нар, в проходе ступеньки хрустнули, скрежетали гвозди.
Лешка с Хохлаком сходили на улицу, собрали возле давешних костерков куски
досок, сосновые сучья, бодро грохнули беремце топлива к дверце печки.
Зеленцов приблизил их к себе. "Главное, братва, не ложиться на пол, прежь
всего боком не вались -- простудите ливер", -- увещевал он.
Парни держались героически. Печка постепенно и нехотя разгоралась, от
нее поплыло волглое, глиной пахнущее, душное тепло. Перемерзлых ребят одного
за другим валило на пол к сырому боку печи. Лешка с Хохлаком еще и еще
ходили за дровами к карантину, к офицерским землянкам, где могли их и
пристрелить. Коля Рындин приволок из тайги на плече долготьем сухостоину,
положил ее концом на возвышение крыльца и, дико гакая, прыгая, крушил сосну
ногами. Но и этого топлива не хватило до утра. Разогнавшись что паровоз,
печка не знала устали, с гулом, аханьем пожирала жалкую древесную ломь,
огненная ее пасть делалась все красней, все яростней и слопала наконец,
испепелила все топливо, пожрала силы бойцов. Они пали вокруг печки, будто на
поле брани. Зеленцов, Бабенко и Фефелов, дождавшись бесчувственного сна
войска, напослед очищали карманы и сидора маршевиков, но тем еще не выдали
дорожный паек, личных вещей у них почти не осталось, издержались, проели,
променяли цепкое имущество дядьки за месяцы службы в запасном полку. С пяток
ножей-складников, пару портсигаров да несколько мундштуков и сотню-другую
бумажных денег добыли мародеры и от разочарования, не иначе, тоже уснули,
прижавшись спинами к подсохшему горячему боку печки.
Лешке тоже удалось притиснуться, и когда, как он от печки отслонился
или его отслонили -- не помнил. Наяву иль во сне мелькнуло, как его,
вывалянного в порошке, пинали, загоняли куда-то. Не открывая глаз, он
вскарабкался наверх и, нащупав твердое место, провалился в зябко его
окутавший сон.

Маршевую роту наутре все же подняли и отправили на станцию Бердск.
Усатый старшина первой роты по фамилии Шпатор, жалея ребятишек, которые
отныне поступали в его распоряжение, затаскивал их вместе с дежурным нарядом
на нары. Когда отгрешились, стругались, пинками забивая служивых на спальные
места, старшина, тяжело дыша, выдохнул:
-- Н-ну, с этими вояками будет мне смех и горе!
Спальные места -- трехъярусные нары с железными скобами в столбах.
Посередке сдвоенных нар точно по шву шалашиком прибиты доски -- изголовье,
оно две службы сразу несло: спать как на подушке позволяло и отделяло
повзводно спящих головами друг к другу людей -- с той стороны второй взвод,
с этой первый, не спутаешь при таком удобстве.
Половина мрачной, непродышливой казармы с выходом к лесу и к нужнику, с
тремя ярусами нар -- это и есть обиталище первой роты, состоящей из четырех
взводов. Вторую половину казармы с выходом к другой такой же казарме
занимала вторая рота, все вместе будет первый стрелковый батальон двадцать
первого резервного стрелкового полка.
Плохо освещенная казарма казалась без конца, без края, вроде бы и без
стен, из сырого леса строенная, она так и не просохла, прела, гнила, была
всегда склизкой, плесневелой от многолюдного дыхания. Узкие, от сотворения
своего немытые оконца, напоминающие бойницы, излаженные меж землей и крышей,
свинцовели днем и ночью одинаково мертво-лунным светом. Стекла при осадке в
большинстве рам раздавило, отверстия были завалены сосновыми ветвями, на
которых толстыми пластушинами лежал грязный снег. Четыре печи, не то
голландки, не то просто так, без затей сложенные кирпичные кучи, похожие на
мамонтов, вынутых из-под земли иль сослепу сюда нечаянно забредших, с одним
отверстием -- для дверцы -- и броневым листом вместо плиты, загораживали
проходы казармы. Главное достоинство этой отопительной системы было в тяге:
короткие, объемистые, что у парохода, трубы, заглотав топливо, напрямую
швыряли в небо тупыми отверстиями пламя, головешки, уголья, сорили искрами
густо и жизнерадостно, чудилось, будто над казармами двадцать первого полка
каждый вечер происходит праздничный фейерверк. Будь казармы сухими, не
захороненными в снегу -- давно бы выгореть военному городку подчистую. Но
подвалы сии ни пламя, ни проклятье земное, ни силы небесные не брали, лишь
время было для них гибельно -- сопревая, они покорно оседали в песчаную
почву со всем своим скудным скарбом, с копошащимся в них народом, точно
зловещие гробы обреченно погружались в бездонные пучины.
Из осветительного имущества в казарме были четыре конюшенных фонаря с
выбитыми стеклами, полки с жировыми плошками, прибитые к стене против
каждого яруса нар, к стене же прислонен стеллаж -- для оружия, в стеллаже



Страницы: 1 2 3 4 [ 5 ] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.