read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



- По-моему, Марция права, - вздохнул Вер. - Она решительна и умна. Она должна побыстрее получить развод, вы поженитесь... - Вер запнулся.
"Жаль только, что у вас не будет детей", - закончил он про себя.
Элий опустил голову. Вер понял, что сенатор подумал то же самое, и ощутил глухую тоску и боль, но это была тоска и боль Элия, сам Юний Вер не почувствовал ничего. Хорошо еще, что он не пошутил по этому поводу.
- Я велю постелить тебе в комнате для гостей, - сказал Элий. - Не стоит возвращаться в гостиницу.
Вер поднялся. Ему показалось, что Элий еще что-то хочет сказать ему, но почему-то промолчал. Интересно, успел Элий исполнить свое главное желание, пока был гладиатором, или нет? Почему-то Вер был уверен, что гладиатором Элий сделался ради чего-то важного.
Мысль, что его друг вышел на арену ради денег или славы, казалась оскорбительной. Несомненно, у Элия было какое-то особенное желание. Такое, для покупки которого не хватит никаких денег. Возможно, его желание тоже стоило миллион. Или было бесценно. И потому безумно. Прежде Вер никогда не задумывался над этим. Теперь же ему хотелось знать об Элии гораздо больше. Если нельзя знать все.
"Завтра непременно спрошу его..." - пообещал трехкратный победитель Больших Римских игр и двукратный победитель Аполлоновых игр Юний Вер.
Утром они позавтракали вдвоем - Марция еще не поднималась. Она всегда вставала поздно. Когда друзья сели в сенаторскую машину, водитель не торопился ехать. Впрочем, от Карин до Колизея можно было добраться за пару минут. Мимо них пронесли роскошные пурпурные носилки какого-то сенатора. Кожа темнокожих носильщиков, натертая жирной мазью, сверкала на солнце. Разъезжать в носилках по
Риму считалось особым шиком. "Новые люди" обожали носилки. К тому же "зеленые" всячески приветствовали этот вид передвижения, и в Календы <Календы - первый день каждого месяца.> каждого месяца бесплатно таскали по Риму всех желающих в носилках с голубыми занавесками, украшенными изображениями ярко-зеленого земного шара и золотым контуром богини Помоны.
"Может, стоит податься к "зеленым", вместо того чтобы размахивать мечом на арене? - с усмешкой подумал Вер. - Буду защищать рыбок, насекомых, все решат, что я очень добрый. Я смогу притворяться добрым, как раньше притворялся щедрым".
- Больше не хочу быть гладиатором, - сказал он вслух. - Надоело веселить Великий Рим. Я среди бойцов лишний, и все в нашей центурии чувствуют это. Что скажешь? Похоже на бред?
Вместо ответа Элий протянул гладиатору сложенный вчетверо листок.
- Это формула независимости. Ее произносили приговоренные к смерти, выходя на арену. Чтобы боги не спутали их с исполнителями желаний.
- Разве боги так невнимательны? - недоверчиво покачал головой Вер.
- Наверное. Иначе в мире не творилось бы столько безумств. Итак, ты произносишь формулу, отрекаешься от помощи гения и сегодня сам решаешь свою судьбу, - объяснил Элий. - Отречение останется в. силе шесть часов. Тебе этого хватит. Произнеси формулу - и угроза гения превратится в глупый розыгрыш. Кстати, формула вполне законна.
- Ею часто пользуются?
- Я пользовался одно время, - признался Элий. - Когда гений меня особенно донимал.
- Твой гений был так уж плох?
- Не знаю. Но мне стало невыносимо ему подчиняться. Я предлагал сенаторам произносить формулу отречения перед голосованием по важным вопросам, чтобы принимать решения самостоятельно, а не так, как прикажут гении. Но меня не поддержали.
- Хорошо, что тебя не объявили сумасшедшим. Слышать своего гения как голос постороннего - это болезнь, - заметил Вер.
- Но гладиаторы именно так и слышат голоса гениев, - напомнил Элий.
- Наверное, мы все немного не в себе...
Вер развернул листок, пробежал глазами строки.
- Что значит - "и смерть исполнит мое желание"? - спросил он.
Элий нахмурился:
- После произнесения формулы твои клейма сработают, только если ты убьешь противника. Но ты ведь не Хлор. После игр клейма сгорят, ты вернешь деньги. Такое бывает. Тебе достанутся твои законные десять процентов за риск. Тутикан будет недоволен, но этому я придаю наименьшее значение. Только девочку жаль. Ей придется выкарабкиваться самой. А шанс у нее, ты говорил, один из сотни...
"Далась тебе эта девчонка!" - хотел крикнуть Вер, но сдержался.
Уж сейчас точно он не испытывал к ней никакой жалости.
- То есть это будет не победа? Даже если я одолею? - продолжал допытываться Вер. Элий замялся:
- Скорее это будет ничья. Как говорится: "бой закончен на ногах". Тебя это не устраивает?
"Меня устроит только победа", - хотел ответить Вер, но сдержался.
- Гений будет помогать моему противнику, - сказал вслух раздраженно. Выход, предложенный Элием, оказался обманом. Вернее, полуобманом. А Вер хотел победить, во что бы то ни стало и досадить наглецу-гению.
- Его гений, - уточнил Элий. - Или ты разучился драться? Твой гений может заставить тебя споткнуться. Или ослепить на мгновение. Или что-нибудь еще. Но как раз от этого тебя и защищает формула независимости. Гений противника над тобой не властен.
Его друг прав. Поражение Веру предсказал его собственный гений, и только он может заставить Вера проиграть. Но Вер не проиграет. Несмотря ни на что! Он выиграет, даже если после сойдет с ума. И Вер прочел написанные на листке слова.
После этого Элий тронул водителя за плечо, и они поехали в Колизей.
А Веру почудилось, что где-то высоко-высоко в небе заскрипела ось огромного и таинственного колеса фортуны. Вер в своей раздевалке в третий раз проверял прочность крепления доспехов, когда дверь приоткрылась и внутрь заглянул распорядитель, одетый Меркурием. Сдвинутый набок крылатым шлем едва держался на макушке.
- Ты в паре с Варроном, - объявил он и исчез. Варрон - не самая лучшая пара. "Старый" боец ловко машет двумя мечами, и уж меньше всего хотелось бы его убивать... Убивать? Что за чушь! Он не собирается отправлять в пасть к Орку старину Варрона. Разумеется, нет... пусть эта сучка Сервилия обделывает свои дела в другом месте, ради нее Вер никого убивать не будет. Некрасивые слова. Не надо их произносить даже мысленно. Перед поединком мозг должен освободиться от грязи. Не стоит также поминать подземных богов или угрожать противнику. Но сегодня Вер может ругаться последними словами, сегодня он один против всех, ни боги, ни гении ему не помешают. Он свободен. Никогда прежде он не испытывал ничего подобного - полная, абсолютная свобода. Он был как будто не в себе. Как будто пьян. Или сходил с ума?
- Вид у тебя неважнецкий. Плохо спал? - спросила Клодия, когда Вер занял свое место в первом ряду процессии.
Вер сделал над собой усилие, чтобы ответить в своей обычной манере:
- Приснилось, что меня избрали в сенат на пару с Авреолом. И он постоянно заваливал мои законопроекты. Представляешь, какой кошмар.
- Представляю и сочувствую. Сегодня ты дерешься последним, - продолжала болтать Клодия. - Ненавижу драться последней - хуже нет... весь изведешься.
Клодия пошла в школу гладиаторов, когда у ее жениха обнаружили неизлечимую форму рака. Его кололи сверхсовременными лекарствами, а она день и ночь училась орудовать мечом. Он высох как щепка и держался лишь на инъекциях морфия, когда она вышла на арену. Обычно гладиаторы не пытаются исполнять свои желания в первом бою. Редко кто выигрывает первый бой. Но у Клодии не было времени. Она взяла одно-единственное клеймо для своего умирающего любовника. Ее противником оказался Варрон, тогда тоже еще новичок. Судьба давала крошечный шанс. Но Клодия сломала руку и проиграла тот первый бой. Когда ее вынесли с арены, у нее был потухший взгляд приговоренного к смерти. Приговоренного, который свой поединок проиграл. Фортуна посмеялась над ней. Жених Клодии умер через десять дней. Возможно, никто бы не смог выиграть этот поединок. Ну, может быть, только Вер. Элий предложил Клодии свое клеймо в долг. Но что еще она могла пожелать? Только легкой и безболезненной смерти для умирающего: проигранное желание боги не исполняют никогда.
"Представь, что все граждане Рима купили гладиаторские клейма. Каждое второе желание исполнится. Половина римлян умрет от горя, а вторая будет рыдать от счастья", - пошутил Гюн в день заключения договора.
"А у меня довольно противный гений", - подумал Вер.
Насколько гений похож на своего подопечного?
Как брат? Как приятель? Как адвокат? Скорее - как адвокат. Только он занят небесными интригами, а не земными. И все же... Может быть, небеса не так уж далеки от земли?
Клодия в смерти жениха винила Варрона. С той поры началась их непримиримая вражда. При чем здесь Варрон? Мало ли желаний самых страстных, самых сокровенных проигрывают во время игр в Колизее! Их сгребают вместе с песком с арены, они шуршат, умирая, грязными бумажными пакетами, разлетаясь во все стороны под порывами ветра.
Интересно, успел Элий исполнить свое главное желание или нет?
Вер глянул наверх, на трибуну. Молодой сенатор сидел на своем месте. Но Марции рядом не было. Неженка Марция спит и видит сладкие сны о своем браке с Элием.
- Вер, Элий может стать императором, если у него нет одной ноги? - спросил Авреол.
- Мы обсуждали этот вопрос сто пятьдесят раз, - огрызнулся Вер. - Найди тему поинтереснее.
- Разве Элий претендует на звание Цезаря? - пожала плечами Клодия. - У Руфина есть сын.
- Клодия, милашка,- ухмыльнулся Варрон.- Юный Цезарь - болезненное и жалкое существо. Все говорят, что он должен отречься от власти. И в этом случае Элий - кандидатура не хуже прочих. Элий Цезарь звучит неплохо.
- Неужели Марция станет женой Цезаря?! - раздраженно воскликнула Клодия. - Она же стерва.
- Ты ей завидуешь, киска, - хмыкнул Варрон. - Всем известно, что ты влюблена в Элия. Но он не захотел с тобой спать. Я его понимаю.
- А ты подонок.
Процессия уже покидала арену. Вер обернулся. Зрители махали платками и вопили. Сегодня они не разойдутся до конца дня. Даже те, чьи желания обратятся в дым, останутся на своих местах. Потому что сегодня Юний Вер выступает последним."Это будет замечательный бой", - пообещал Вер сам себе.
Элий не сразу направился к своей ложе. Рассеянно отвечая на приветствия, он поднялся по лестнице к тому месту, где в проходе стоял высокий человек в красном военном плаще и золоченом броненагруднике. Было жарко, и военный не надел шлема. Но он мог позволить себе подобную вольность, ибо это был Корнелий Икел, первый префект претория. Его смуглое горбоносое лицо с надменно изогнутым ртом было знакомо любому гражданину Рима - Икел занимал свой пост уже более десяти лет.
Корнелий Икел слишком поздно заметил Элия, и теперь не было никакой возможности уклониться от разговора. А разговаривать с сенатором Икел не хотел. Зато Элий буквально рвался к нему: протиснувшись меж толпящихся на лестнице зрителей, он встал так, чтобы префект претория не мог проскользнуть мимо него вниз, к императорской ложе.
Корнелий Икел прекрасно понимал, что Элий искал с ним встречи не ради пустого разговора.
- Всего один вопрос, превосходнейший муж, - задавая свой вопрос, Элий улыбался, и эта улыбка очень не понравилась префекту претория. - Придется поговорить здесь, раз ты не пожелал сообщить, когда мы можем встретиться. Меня интересует, что делает когорта преторианской гвардии в Вероне. Преторианцы обязаны охранять императора и столицу. А вот кого они охраняют в Вероне, совершенно неясно. Учитывая, что преторианский гвардеец получает жалованье в три раза выше обычного легионера, - это не пустое любопытство.
Корнелий Икел окинул взглядом лестницу, ведущую к императорской ложе.
Август опаздывал. Как же отвязаться от Элия?
- Это государственная тайна, - ничего более умного Икел придумать не смог.
Элий недоверчиво покачал головой:
- У префекта претория не может быть тайн от сената.
- Иного ответа ты не получишь, - упрямо повторил Икел.
Лицо Элия мгновенно переменилось, улыбка исчезла взгляд сделался суровым, почти злым:
- У такого ответа есть два толкования: либо ты, Корнелий Икел, префект претория, нарушаешь закон, либо ты не знаешь сам, что делает в Вероне твоя когорта! Но сенат на свой запрос получит иной ответ.
Икел глянул на сенатора с нескрываемой ненавистью. Он в самом деле не знал, зачем император потребовал направить когорту преторианцев в Верону. Но признаться в этом Корнелий Икел не мог. Потому что император может иметь тайны от префекта претория. А от сената - нет.
Почти все зрители уже заняли места на скамьях, и на лестнице никого не осталось. Элий направился к своей ложе. Клодий Икел смотрел, как сенатор, хромая, спускается по ступеням.
- О боги! Почему нельзя купить клеймо, чтобы этот хромой козел споткнулся и сломал себе шею, - прошептал Икел.
Вер не любил ждать своей очереди, как и Клодия. Он во всем был нетерпелив.
Гладиаторы разошлись по своим раздевалкам, в отстойнике остались лишь Вер и Кассий Лентул - молодой медик "скорой" из городской больницы. Он принадлежал к всадническому сословию, и на его форменной зеленой тунике и брюках была прошита узкая пурпурная полоса. Хотя он был молод, волосы надо лбом уже сильно поредели. Лентул носил очки. Лысина и круглые старомодные стекла делали его похожим на сельского медика. Вер отметил про себя, что среди его сверстников имя Кассий встречается часто. Незадолго до войны вышел фильм о трибуне преторианской гвардии, убийце сумасшедшего Калигулы. Кассий Херея в исполнении красавца Марка Габиния на многие годы покорил сердца юных римлянок. Впрочем, Кассий Лентул совершенно не был похож на мужественного Марка.
- На твоей медицинской машине тоже пурпурная полоса? - не скрывая издевки в голосе, спросил Вер у Кассия.
Тот отложил медицинский ежемесячник и с удивлением глянул на знаменитого гладиатора.
- Тебя это раздражает? Мой прапрадед был маляром, - светлые, чуть навыкате глаза Кассия из-за круглых очков недоуменно смотрели на Вера.
- А моя бабка была проституткой в одном из самых дешевых борделей Субуры.
"Уютное гнездышко". Может, слышал? И я даже не знаю, кто мой отец. В этом есть своя прелесть. Никто тебя не опекает и не досаждает нудными нравоучениями.
- Не обязательно говорить об этом, - попытался ускользнуть от напора гладиатора служитель Эскулапа.
- А почему бы и нет? Любой уважающий себя римлянин выставляет в атрии восковые маски своих предков. У некоторых их так много, что полки с масками занимают все четыре стены атрия. Когда я куплю себе виллу, в атрии будут выставлены только четыре восковые головы: прадед-носильщик, шлюха-бабка и моя мать - рядовой легионер специальной когорты Второго Парфянского легиона. Эта когорта называлась "Нереида". Может, слышал про такую? Кажется, они все погибли... вся когорта...
- Надеюсь, матерью своей ты гордишься? - сухо спросил Кассий.
Юний Вер на секунду прикрыл глаза. Он видел ее как наяву - в красной военной тунике, в броненагрудпике и в тяжелых сандалиях. Волосы коротко подстрижены на груди висит шлем. От нее пахнет ружейной смазкой, металлом, потом и кожей. И еще табаком - этим курительным дурманом, завезенным из Новой Атлантиды. Такой специфически мужской запах, исходящий от женщины. "Юний, - шепчет она, наклоняясь к самому лицу мальчонки. - Ты будешь мною гордиться. Вот увидишь. Даже если я не вернусь, ты будешь мною гордиться".- "Мама, не уходи..."
- шепчет маленький Юний. Они стоят в каком-то подвале. Сырой запах, тревожный отсвет факелов на серых камнях. Подвал заставлен бочками и амфорами. Здесь же стол - огромный, сколоченный из грубых досок. Прямой, широкий и длинный, как римская дорога. И скамьи вдоль. Смутные силуэты людей, склонившихся над тарелками. Прощальная трапеза. Юний прижимается к матери. "Завтра мы выступаем, сынок..." Больше он ничего не помнит - только этот подвал и эту странную сцену при свете факелов...
- Нет. Я просил ее вернуться, а она меня обманула. Она не вернулась.
Он даже не знал, как погибла его мать. И в этой неизвестности было что-то подлое с ее стороны. Потом бабушка показывала листок желтой бумаги с кратким известием: "Легионер Юния Вер погибла в третий день до октябрьских Календ". И еще - фиала <Фиала - значок пехотинца.> рядового "Нереиды". Письмо потом исчезло/а серебряная фиала осталась.
- Ты принижаешь заслуги предков, чтобы выпятить собственное мужество, - заметил Кассий.
Вер не ответил. Он и сам не знал, что на него нашло. Никогда прежде так он не говорил. Но, может быть, именно так думал? Как вообще он думал о матери? Да никак. Он и не помнил ее почти. Только эта единственная сцена прощания врезалась в память.
Тогда ему было всего три года. Она держала его за руку и говорила: "Юний, только не плачь..."
И он не плакал. Он вообще в детстве никогда не плакал. Сколько себя помнит - ни разу. Даже странно.
Что было дальше? Полный провал в памяти. Следующее его воспоминание: он стоит в огромной очереди за оливковым маслом, и бабка держит его за руку.
Бесконечная людская спираль закручивается кольцами. Немолчный гомон, запах пота, жара, пыль, стоять нет сил, ноги подкашиваются...
"Держись, Юний, еще немного..." - уговаривает его старуха.
Нестерпимо хочется пить. Юний прижимается к боку старухи. Удивительно - в такую жару ее тело влажное и холодное, как кусок недозрелого сыра. Сколько времени прошло между первым воспоминанием и вторым? Месяц? Год? Вер не знает...
"Почему я не отыскал трибуна <Трибун - командир когорты.> специальной когорты "Нереида" после окончания войны? - вдруг с удивлением подумал Вер. - Почему? Ведь мне даже не прислали посмертной маски моей матери. Почему я отнесся к этому так равнодушно? И письмо пропало. Теперь я не помню имени трибуна "Нереиды"".
Сердце забилось сильнее - пульс начинал частить всякий раз, когда он произносил слово "Нереида" даже мысленно. Что-то там произошло, в этом подвале, только он не помнил - что...
В "отстойнике" зажглась лампочка. Вера ждала арена. Все ждали гладиатора, исполняющего желания.
Никто не умел так драться двумя мечами, как Варрон. Говорят, какой-то выходец с востока обучил его этому. Гладиаторы редко используют подобную технику. В поединке с Варроном Вер сходился лишь пять раз. Устроители редко ставили их в паре. Один раз выиграл Варрон. Дважды побеждал Вер. Дважды они закончили "бой на ногах". То есть не было ни победителя, ни побежденного. Вер трижды объявлялся победителем Больших Римских игр и дважды - Аполлоновых. Но в личном поединке ничего заранее предсказать нельзя.
Выйдя на арену, Вер поднял голову - в ярко-синем небе в ореоле платинового сияния парил один-единственный гений - гений Варрона. Небесного патрона Юния Вера не было видно. Варрон тоже глянул наверх, заметил странную неравновесность, но истолковал ее как дурной знак для своего противника и хороший - для себя. И первым рванулся в атаку. Один меч, вращаясь, шел за другим, будто надеялся
догнать своего стального собрата и не мог. Каждый клинок описывал вокруг тела замысловатые дуги. Будто не сталь сверкала, а гибкая шелковая лента летела, извиваясь, норовя обвиться вокруг тела своего господина. Мечи контролировали все пространство вокруг Варрона, каждый двигался по своей траектории, никогда не скрещиваясь с другим. Варрон раскручивался как взведенная пружина. В каждой такой раскрутке было от четырех до шести ударов. Когда завод пружины кончался, Варрон легко переходил с горизонтали на вертикаль и разил сверху, потом - снизу и вновь возвращался в горизонтальную плоскость. Варрон был мастер своего дела.
Вер встретил удар первого меча щитом и отбил мечом клинок второго.
Отскочил. Варрон стал вновь раскручиваться. Пружину было не остановить. Но ее можно сорвать, заставить мгновенно утратить энергию и разящую силу. Удары клинков вновь обрушились на щит Вера, но, к изумлению Варрона, мечи не отскочили от металла, а будто увязли в поверхности Щита - так умел парировать удары один только Вер.Вертушку Варрона заклинило. И тут же Вер сделал молниеносный выпад. Тупой меч не мог пробить доспехи, но удар был силен, Варрон охнул от боли и отпрянул.
Противники разошлись. Теперь Варрон стал осторожнее. Но все же не настолько, чтобы отказаться от атак. А Вер, как всегда, был непредсказуем. Он отбил мечом один за другим удары обоих клинков, что казалось почти невозможным, и треснул Варрона сбоку щитом по голове. Тот зашатался, его потащило куда-то вбок, и он едва не упал. Колизей взорвался от крика. Зрители повскакали с мест.
Вер театрально вскинул руки и прошел несколько шагов вдоль сенаторских лож. Элий одобрительно кивнул. Остальные зрители Вера не интересовали.Варрон несколько раз тряхнул головой, пытаясь прийти в себя, и вновь кинулся в атаку. Он еще был уверен в победе. В этот раз он выбрал обратную вертушку, когда мечи шли снизу вверх, для Вера тем опасную, что клинок Варрона мог подцепить щит снизу и выбить. Вер пятился, выставив вперед меч. Клинки Варрона били по стали, как зубья неостановимо вращающейся Шестерни. У этой вертушки был один недостаток, и Вер о нем знал. В одно из мгновений руки Варрона сплетались вместе. Вер отступал, ожидая этого мига. Вот он! Вер парировал удар идущего вверх меча, но парировал мягко, без отскока, заставив свой клинок прилипнуть к мечу противника. При этом Варрон не мог пустить в ход второй меч, пока не освободилась первая рука. И хотя его беспомощное состояние длилось лишь долю секунды, этого мгновения было достаточно - ребром щита Вер ударил в сплетенные руки противника. Несмотря на пластиковые наручи, Варрон содрогнулся от боли. Возможно, удар переломал ему предплечья. Но об этом Вер подумал после.
А сейчас он был машиной, призванной сражаться и рубить, пока поединок не закончен. Неожиданный приступ безумной ярости нахлынул на Вера. Его хотят лишить победы? Ну нет, не выйдет! Никогда! Клинок обрушился на шлем беспомощного противника. Варрон повалился на песок арены, неуклюже раскинув ноги. Воздух лопнул от тысячеголосого вопля.
Не сразу Вер осознал, что нанес удар неимоверной силы.
Гладиатор вскинул руки жестом победителя и побежал победный круг по арене.
"Победа! Победа!" - рвался истошный крик из его горла.
При этом он смотрел на себя со стороны с недоумением и почти с презрением - зачем этот крик, эта детская радость? Он удовлетворил свою прихоть - разве можно по этому поводу выражать радость так вульгарно?! Ведь на самом деле он не радуется. Он лишь изображает радость. И победа ему не нужна. Зачем? К чему она?
Зрители в ответ взвыли. Неистово. Восторженно.
"Вер! Вер! Вер!" - неслось ввысь.
Вер запрокинул голову. Существо, окруженное платиновым сиянием, резко взмыло в небесную синь и исчезло.
Вер глянул на поверженного противника. Варрон не шевелился. Золотой песок возле шлема сделался красен. А потом Веру почудилось, что полупрозрачная аура отделилась от неподвижного тела и заскользила вверх, в ослепительно синее небо, вслед за своим улетающим гением.
Кассий бежал к Варрону, а за ним спешили двое младших медиков с носилками.
Кассий Лентул с размаху бухнулся на колени, перерезал ремни шлема и замер.
Девушка с нашивкой младшего медика на рукаве вколола в вену иглу капельницы, не обращая внимания на немую растерянность Кассия. Вер подошел и остановился.
Остекленевшие глаза Варрона смотрели на своего убийцу и не видели его. Мелкие песчинки золотыми искорками горели на фоне черных зрачков. Но песчинки больше не мешали Варрону.
- Он угодил в лапы к Орку, - сказал служитель Эскулапа и тронул девушку за плечо, давая понять, что все усилия бесполезны.
Осколок шлема вошел Варрону глубоко в висок. Желание Сервилии Кар было исполнено. Элий ждал его у выхода в машине. Мог бы и не ждать. Зачем сенатору якшаться
с гладиатором-убийцей? Но Элий демонстративно распахнул дверцу. Вер плюхнулся рядом с ним на заднее сиденье.
- Кажется, я должен пойти в храм? Таков ритуал? - он не знал, как надо вести себя, и потому был развязан.
- Рим потерял честного мужа, и мы пойдем в храм. Но не сразу.
Наверняка Элий думает, что Вер сходит с ума от отчаяния. А он не сходит. Он растерян - да. Его разум мечется как зверь в клетке. Он проклинает нелепость происходящего. Но разве это те чувства, которые должен испытывать человек, убивший своего товарища?
- Я не хотел его убивать,- сказал Вер.- Варрон погиб из-за маленькой девочки, которую я никогда не видел.
Элий положил ему руку на плечо. Что, если изобразить раскаяние, боль? Может, тогда он в самом деле ощутит и раскаяние, и боль? Но как долго придется изображать чувства? Час? Два? Всю жизнь?
- Куда мы едем? - спросил Вер, оглядываясь. К его удивлению, они свернули на Тибуртинскую дорогу.
- На Эсквилин. В больницу. Вер с удивлением глянул на Элия.
- Зачем? Варрон мертв. Его никто не может воскресить. Будь у него один шанс из тысячи, я бы дрался за него в следующем поединке! - Хорошая фраза. Благородная. Так мог бы сказать Элий. Играй свою роль дальше, дружище, и у тебя что-нибудь да получится.
- В этой больнице находится Летиция Кар. Я позвонил туда, и мне сказали, что ее состояние улучшилось. Полагаю, нам стоит пообщаться с этой юной девицей.
- Она получила жизнь, о чем с ней еще говорить?!
- Хочу задать ей несколько вопросов. Ты же будь за дверью. На всякий случай. Так даже лучше. Твоя черная туника может ее напугать.
Черная туника. Траурная туника. Ее надевают на обвиняемого в суде. Вер будет носить черную тунику до конца Аполлоновых игр. Гладиатор, убивший противника на арене. С ним это впервые. За сорок игр - впервые. Какие муки ожидают убийцу в твердыне Тартара? Верно, свои сорок кругов. И свист плетей, и пронзительный скрежет железа. Как у Вергилия. Но даже мысль о посмертных муках не пробудила жалости к Варрону.
Вместо жалости явился гнев.
Все было подстроено. Домна Сервилия купила клеймо. Явился гений и стал угрожать. Элий подсказал "формулу независимости". И Вер скрепил кровью нерушимый договор с богами. Гений предал. А друг помог убить. Вер почувствовал, как где-то в глубине живота растекается ледяной холод. Но не знакомый - сладостный и страшный холод азарта, а совершенно иной, сродни болотной жиже. Нет, это невозможно, Элий вне подозрений. Уж скорее себя он может подозревать, нежели Элия. И все же...
- Ответь-ка мне на один вопрос, дружище. Но только не лги.
- Лгать не стоит даже в сенате. Зачем мне врать тебе? - пожал плечами Элий.
- Кто тебя просил передать мне "формулу независимости"? Припомни-ка.
Фраза хлестнула, как пощечина. Лицо Элия перекосилось.
- О чем ты?! Кто меня мог просить? Я позаимствовал ее из книги. Моя душа обращена к тебе, а ты обвинил меня в...- Элий замолчал на полуслове.
- Ты что, не видишь, как все связано - твоя формула, заказ этой сучки Сервилии и смерть Варрона! - заорал Вер.
Элий несколько секунд смотрел на Вера, потом болезненная гримаса исказила его лицо, и Элий поспешно прикрыл ладонью глаза.
- Ты прав, меня поймали, как самовлюбленного идиота. Месяц назад, выступая в сенате, я упомянул о "формуле независимости". Речь была удачной, ее полностью напечатали в "Акте диурне". Марция еще вырезала текст и вставила в рамку из золоченого багета. Получается...
- Получается, что Сервилия Кар читает "Акту диурну" от первой страницы до последней. Только и всего, - перебил его Вер.
Да, продумано умно! Нет сомнения, Сервилия Кар знала, что гений вмешается в это дело, и заранее все рассчитала. Она справедливо предположила, что Вер обратится за помощью к Элию, и сенатор непременно вспомнит о формуле. Желание Элия помочь убило Варрона вместе с нежеланием Вера подчиниться. Но почему смерть? Никогда прежде с Вером не случалось подобного на арене - он всегда
контролировал свои удары, всегда разил вполсилы, сознавая, что легко может убить даже тупым оружием. Но сегодня он будто обезумел. Он хотел победить во что бы то ни стало. Он дрался насмерть, как приговоренный к арене. Вот именно - приговоренный. Ведь это формула смертников. И Вер сделался смертником, едва ее произнес. Зачем он сделал! Если бы можно было повернуть время вспять и выбирать
вновь, он бы не последовал совету Элия. Он бы вышел один против Варрона и против своего гения. И плевать на угрозы! Он бы все равно победил. Сейчас он был уверен в этом. Тогда бы Варрон не погиб. Но не это главное. Тогда бы ложь не победила - вот что важно!
Что же кроется за таким безобидным на первый взгляд желанием Сервилии Кар?
- Варрон погиб из-за меня, - сказал Элий, проводя ладонью по лбу.
- При чем здесь ты? Просто эта дрянь Сервилия обвела нас обоих вокруг пальца.
- Значит, я виновен в глупости, - не уступал сенатор. - И это не так мало.



Страницы: 1 2 3 4 [ 5 ] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.