read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



неизлечима, и скорая мучительная смерть неминуема. Однако триппер легко
излечивается.
9. У Феди появляется отчим с машиной, и он, сдав на права, занялся
бизнесом: каждую неделю привозит из соседнего города по три-пять ящиков
водки и торгует ею на вокзале по двадцать пять рублей бутылка...
Он вздрогнул, очнулся, и, ошарашенно озираясь на своих непрошенных
спутников, еще крепче вцепился в баранку. На миг свет в глазах померк от
медведем навалившегося страха, и автомобиль завилял по дороге, угрожая
аварией. Но вот он выровнялся, миновал пост ГАИ и въехал в город.
Переглянувшись, тролли улыбнулись и кивнули друг другу, а затем Федя
услышал хрипловатый голос одного из них (хотя плотно сжатые губы не
дрогнули ни у того, ни у другого, по жесткому тембру Федя интуитивно
определил, что это - голос бородатого):
- Бояться или не бояться - несущественно. Ты подходишь.
Другой голос ласково, успокаивающе вторил:
- Станешь проводником нашим. Не бойся. Один вечер.
- Угу, - торопливо согласился Федя и склонился к баранке еще ниже.


6
Это было довольно унизительно: я пришел к Грибову, а он не принял
меня. Точнее, принял, но не он. А его старшая медсестра. Только через два
дня, когда я уже сдал все необходимые анализы, когда с моей сердечной
мышцы уже сняли графический портрет - и в фас, и в профиль - он впервые
переступил порог моей палаты.
Наверное, таков обычный порядок, но ведь я - это я, а Колька Грибов,
он же Гриб, - мой когда-то самый большой школьный товарищ. И самый главный
соперник. Во всем. И вечный победитель. Тоже во всем.
В начальных классах его превосходство я принимал, как должное, только
гордился, что у меня есть ТАКОЙ друг. Но чем старше я становился, тем
труднее было переносить его снисходительно-покровительственную любовь ко
мне. Все чаще возникало желание избавиться от его влияния, чтобы не
убеждаться раз за разом в собственном ничтожестве. Он превосходил меня во
всем - в учебе, в спорте, в отношениях с девочками, в способности
держаться в компании, в умении зарабатывать деньги, в одежде, в остроумии,
да во всем! После десятого я собирался в медицинский, я с самого детства
мечтал быть врачом. Но, узнав, что туда же идет и Колька (раньше он
никогда мне об этом не говорил), я забрал документы из приемной комиссии.
Ну какой смысл там учиться, если все равно нет никакой надежды добиться
большего, чем он?
Это воспоминание, казалось бы такое далекое для его сегодняшнего
состояния, мигнуло-таки болезненным всполохом в душе. Василиск издал
утробный рык, перевернулся на другой бок, дотянулся до амфоры и жадно
опорожнил ее, влив в утробу порцию душистой банановой водки.
Новая кожа приятно ныла и слегка чесалась. Она была еще неестественно
яркой, а разводы под прозрачной чешуей, которым должно быть
болотно-зеленого цвета, сейчас легкомысленно отливали светлой бирюзой.
Цвет установится только дня через три. Но болеть и чесаться кожа
перестанет уже к завтрашнему утру. Тогда-то лишь и вернутся все его слуги
и рабы; пока же не позавидуешь тому, кто попадется на глаза Повелителю.
Никто не должен видеть его в слабости, даже если та и кратка, и случается
лишь один раз в году. В одиночестве, в минуты оправданной, законной
болезненности, он может позволить себе углубиться в воспоминания и не
прерывать себя без нужды.
...Третий день в кардиоцентре. Вот он, Гриб. Николай Степанович.
Вошел, улыбается. Вид - цветущий. Улыбка - доброжелательная. Интонации в
голосе - снисходительные (!):
- Свалился, Зяблик? Встанешь. У меня встанешь.
И вышел.
Этого-то я и боялся с самого начала. Боялся, что некогда
зарубцевавшиеся раны невыносимой зависти начнут кровоточить сызнова. И эта
дурацкая школьная кличка - "Зяблик"... Ну почему же он такой
самодовольный? Или все ему в жизни дается? Или все у него - и работа, и
жена, и друзья - все ЛЮБИМОЕ?!!
Хотя зря я, наверное, прибедняюсь. Есть, наверное, что-то и у меня.
Есть: волосатое сердце. Да, оно покрыто тоненькими-тоненькими волосками,
которые тянутся к старым, как будто бы давно забытым друзьям, к дому моих
родителей, к Витальке и Ирине. Ими опутан мой город, моя улица, дорогие
мне книги - Достоевский и Сэлинджер, Стругацкие и Гарсия Маркес, дорогая
мне музыка - "Щелкунчик" и "Битлз", Армстронг и "Аквариум"... Часто эти
волоски рвались, иногда - выдергивались вместе с клочьями ткани. Не
оттого-то ли тебе и понадобилась сегодня эта операция, о мое бедное
больное волосатое сердце?
А вот и новая ниточка - к Майе - самая робкая, самая тонкая, почти
призрачная, но она же и самая дорогая...
И он стал думать о НЕЙ. Каким ласковым словом назвать ее? Он
постарался представить ее, словно она тут, рядом. И почувствовал ее
легкость и нежность, ее свежесть и хрупкость... и слово само пришло:
"бабочка".
- Бабочка, - тихо сказал он вслух, и ему дико захотелось немедленно
произнести это слово ей...
В этот-то миг и заглянул снова, возвращаясь с обхода, Грибов:
- Ну что, Зяблик, послезавтра на стол. А я уж побаивался, что не
явишься. Спасибо Майечке Дашевской. Через месяц отсюда выйдешь, как
огурчик, - он говорил о ней пренебрежительно и с хозяйским знанием
предмета. - Ее благодари. Она у меня мастер. Она не то, что в больницу, в
гроб кого хочешь затащит.
- Она что же, выходит, по твоему приказу... - он хотел сказать дальше
"ко мне приходила", но запнулся от накатившей ярости, а после короткой
паузы, с остервенением раздирая паутину сердца, продолжил: - ...трахалась
со мной? - он почти не видел собеседника, золотистая предобморочная пелена
застилала глаза.
- Ну, ей и приказывать не надо, она это дело любит. Просто сказал,
чтобы привела, и все. - Грибов словно не понимал (да он и в
действительности не понимал), какие жуткие наносит раны тому самому
сердцу, которое собрался лечить.
- А зачем я тебе сдался?!
- Как это, "зачем"? Мы же люди не чужие. Не могу же я спокойно
глядеть, как Зяблик загибается. Ну, ладно, пока; у меня еще масса дел. До
послезавтра.
Он не услышал, выходя, как благодарный пациент сказал сквозь зубы:
"Благодетель..."
Благодетель. А она - благодетельница. Ничего не пожалела, лишь бы
привести его сюда. Спасибо тебе, "Бабочка"!.. Да только лучше б я сдох,
честное слово. Лучше б сдох.


7
Она выглянула из дупла. Солнышко ярко светило в прозрачной голубизне.
Она улыбнулась, расправила крылышки и - впервые в своей жизни - полетела.
Она сразу, только появившись на свет, поняла, что рождена для счастья. Для
счастья и любви. Все, что касалось труда, добывания пищи, прочей рутины -
все это выпало на долю гусеницы. А ее - бабочки - задача - порхать, любить
и продолжать род.
Радуясь каждому вздоху, каждому мигу бытия, она направилась туда,
где, как ей подсказывало чутье, чище воздух, слаще благоухание цветов,
гуще трава - за город.
А в городе в это время происходило черт знает что. События, которые
совершились там в этот день, уж очень не вписывались в его (города)
официальную историю, а потому, отраженные в тех или иных разрозненных
свидетельствах, так и не были никем собраны воедино, не были трактованы,
как явления одного порядка. Да и то, трудно было заметить связь между
всеми нижеследующими фактами, если не знать главного: инициаторами их всех
явились одни и те же персонажи.
Началось с окраины. Сразу на въезде в город располагается местный
зверинец. Там-то и случилась первая нелепость дня: прямо на глазах
оторопевших зрителей из обезьяны произошел человек. Далее странные явления
наблюдались все ближе и ближе к центру. Как то:
- из районного отделения вывалило человек тридцать работников милиции
и принялось приставать к перепуганным прохожим с просьбами их поберечь;
- с близлежащего завода металлоконструкций высыпали все имевшие там
место пролетарии, обмотанные изготовлявшимися на этом предприятии цепями,
и принялись усердно эти цепи терять;
- все триста работников облсовпрофа, находясь в данный момент на
обеде в столовой, одновременно поперхнулись и прекратили есть, вспомнив,
что они сегодня, да и вообще давно уже, не работали...
- К обкому! - скомандовал карлик.
В тот момент, когда Федина "семерка" добралась до центральной площади
и подъехала к самому солидному в городе зданию из бетона и стекла, почти
все его обитатели уже выстроились в очередь перед дверьми отдела кадров,
зажав в руках бумажки примерно одинакового содержания: "Прошу уволить меня
по собственному желанию в связи с полной ненадобностью и желанием начать
перестройку с себя".
А в следующий момент, когда Марксик, Гомик и до смерти перетрусивший
Федя, поднявшись по массивным ступеням, миновали стеклянные врата сего
важного учреждения, памятник вождя пролетариата в его борьбе с



Страницы: 1 2 3 4 [ 5 ] 6 7 8 9 10 11
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.