read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



огромный о. Василий со своим огромным горем и огромными сомнениями, - а
других людей как будто не жило совсем. Теперь же земля выросла, стала
необъятною и вся заселилась людьми, подобными о. Василию. Их было множество,
и каждый из них по-своему жил, по-своему страдал, по-своему надеялся и
сомневался, и среди них о. Василий чувствовал себя как одинокое дерево в
поле, вокруг которого внезапно вырос бы безграничный и густой лес. Не стало
одиночества, - но вместе с ним скрылось и солнце, и пустынные светлые дали,
и плотнее сделался мрак ночи.
Все люди говорили ему правду. Когда он не слышал их правдивых речей, он
видел их дома и лица: и на домах и на лицах была начертана неуловимая правда
жизни. Он чувствовал эту правду, но не умел ее назвать и жадно искал новых
лиц и новых речей. Исповедников в рождественском посту бывало немного, но
каждого из них поп держал на исповеди по целым часам и допрашивал пытливо,
настойчиво, забираясь в самые заповедные уголки души, куда сам человек
заглядывает редко и со страхом. Он не знал, чего он ищет, и беспощадно
переворачивал все, на чем держится и чем живет душа. В вопросах своих он был
безжалостен и бесстыден, и страха не знала его родившаяся мысль. И уже скоро
понял о. Василий, что те люди, которые говорят ему одну правду, как самому
богу, сами не знают правды о своей жизни. За тысячами их маленьких,
разрозненных, враждебных правд сквозили туманные очертания одной великой,
всеразрешающей правды. Все чувствовали ее, и все ее ждали, но никто не умел
назвать ее человеческим словом - эту огромную правду о боге, и о людях, и о
таинственных судьбах человеческой жизни.
Начал чувствовать ее о. Василий, и чувствовал ее то как отчаяние и
безумный страх, то как жалость, гнев и надежду. И был он по-прежнему суров и
холоден с виду, когда ум и сердце его уже плавились на огне непознаваемой
правды и новая жизнь входила в старое тело.
Во вторник на последней неделе перед рождеством о. Василий поздно
вернулся из церкви; в темных холодных сенях его остановила чья-то рука, и
охрипший голос прошептал:
- Василий, не ходи туда.
По страху в голосе он узнал, что это попадья, и остановился.
- Я уж час жду тебя. Замерзла вся! - Она ляскнула зубами от внезапной
дрожи.
- Что случилось? Пойдем.
- Нет! нет! Слушай! Настя... я вошла, а она стоит перед зеркалом и
делает лицо, как он, и руки, как он...
- Пойдем.
Он силой увел в комнаты сопротивлявшуюся попадью, и там, озираясь,
дрожа от холода и страха, она рассказала. Она шла в комнату, чтобы полить
цветы, и увидела: Настя стоит тихо перед зеркалом, и в зеркале видно ее
лицо, но не такое, как всегда, а странно бессмысленное, с дико искривленным
ртом и перекосившимися глазами. Потом так же тихо Настя подняла руки и,
загнув напряженно пальцы, как у идиота, потянулась ими к своему изображению
- и все кругом было так тихо, и все это было так страшно и так не похоже на
правду, что попадья вскрикнула и уронила лейку. А Настя убежала. И теперь
она не знает наверное, было ли это в действительности, или ей пригрезилось.
- Позови Настю и уходи сама, - приказал поп.
Пришла Настя и остановилась у порога. Лицо у нее было длинное,
костлявое, как у отца, и стояла она, как обычно стоял он при разговоре:
вытянув шею немного набок, с угрюмым взглядом исподлобья. И руки держала
назади, как он.
- Настя! Зачем ты делаешь это? - сурово, но спокойно спросил о.
Василий.
- Что?
- Мать видела тебя перед зеркалом. Зачем ты делаешь? Ведь он больной.
- Нет, он не больной. Он дерет меня за волосы.
- Зачем же ты делаешь, как он? Разве тебе нравится лицо, как у него?
Настя угрюмо смотрела в сторону.
- Не знаю, - ответила она. И со странной откровенностью взглянула, в
глаза отцу и решительно добавила: - Нравится.
О. Василий всматривался в нее и молчал.
- А вам не нравится? - полуутвердительно спросила Настя.
- Нет.
- А зачем же вы о нем думаете? Я бы его убила.
О. Василию показалось, что и сейчас Настя делает лицо, как у идиота:
что-то тупое и зверское пробежало в скулах и сдвинуло глаза.
- Ступай! - резко сказал он.
Но Настя не двигалась с места и с тою же странною откровенностью
смотрела отцу прямо в глаза. И лицо ее не было похоже на отвратительную
маску идиота.
- А обо мне вы не думаете, - сказала она просто, как безразличную
правду.
И тогда в нарастающей мгле зимних сумерек между ними, похожими и
разными, произошел короткий и странный разговор:
- Ты дочь моя? Почему же я этого не знал? Ты знаешь?
- Нет.
- Пойди и поцелуй меня.
- Не хочу.
- Ты меня не любишь?
- Нет. Я никого не люблю.
- Как и я! - и ноздри попа раздулись от сдержанного смеха.
- А вы тоже никого не любите? А маму? Она очень пьет. Ее я тоже бы
убила.
- А меня?
- Вас нет. Вы со мною разговариваете. Мне вас бывает жалко. Очень,
знаете ли, тяжело, когда такой сын - дурачок. Он страшно злой. Вы еще не
знаете, какой он злой. Он живых прусаков ест. Я ему дала десять штук, и он
всех съел.
Не отходя от двери, она осторожно присела на краешек стула, как
служанка, сложила руки на коленях и ждала.
- Скучно, Настя! - задумчиво сказал поп.
Неторопливо и важно она согласилась:
- Конечно, скучно.
- А богу ты молишься?
- Как же, молюсь. Только по вечерам, а утром некогда, работы много.
Подмети, постели убери, посуду помой, Ваське чаю приготовь, подай - сами
знаете, сколько дела.
- Как горничная, - неопределенно сказал о. Василий.
- Что вы? - не поняла Настя.
О. Василий молчал, низко склонив голову; и был он огромный и черный на
фоне тускло белевшего окна, и слова его казались Насте черными и блестящими,
как стеклярус. Она долго ждала, но отец молчал, и робко она окликнула:
- Папа!
Не поднимая головы, о. Василий повелительно махнул рукой - раз и другой
раз. Настя вздохнула и поднялась, и лишь только обернулась к двери, что-то
прошумело сзади нее, две сильные костлявые руки подняли ее на воздух, и
смешной голос прошептал в самое ухо:
- Обнимай за шею. Я отнесу тебя.
- Что вы! Я ведь большая.
- Ничего! Держись.
Трудно было дышать от рук, сжимавших ее, как железные обручи, нужно
было нагибаться в дверях, чтобы не удариться головой, и она не знала, хорошо
ей или только странно. И она не знала, послышалось ей или отец действительно
прошептал:
- Жалей маму.
Но, уже помолившись богу и укладываясь спать, Настя долго сидела на
кровати и размышляла. Худенькая спина ее, с острыми лопатками и отчетливыми
звеньями хребта, сильно горбилась; грязная рубашка спустилась с острого
плеча; обняв руками колени и покачиваясь, похожая на черную сердитую птицу,
застигнутую в поле морозом, она смотрела вперед своими немигающими глазами,
простыми и загадочными, как глаза зверя. И с задумчивым упрямством
прошептала:
- А я бы ее все-таки убила.
Позднею ночью, когда все спали, о. Василий тихо вошел в комнату, и лицо
его было холодно и сурово. Не взглянув на Настю, он поставил лампу на пол и
наклонился над тихо спящим идиотом. Он лежал навзничь, выпятив уродливо
грудь, раскинув руки, и маленькая сжатая голова его запрокидывалась назад,
белея маленьким срезанным подбородком. Во сне, под бледным отраженным
светом, падавшим с потолка, с закрытыми веками, скрывавшими бессмыслие глаз,
лицо его не казалось таким страшным, как днем. И утомленным было оно, как
лицо актера, измученного трудною игрою, и вокруг огромного сомкнутого рта
лежала тень суровой печали. Как будто две души было в нем, и когда одна
спала, просыпалась другая, всезнающая и скорбная.
О. Василий медленно выпрямился и с тем же строгим и бесстрастным лицом,
не взглянув на Настю, пошел к себе. Шел он медленно и спокойно, тяжелым и
мертвым шагом глубокой думы, и тьма разбегалась перед ним, длинными тенями
забегала сзади и лукаво кралась по пятам. Лицо его ярко белело под светом
лампы, и глаза пристально смотрели вперед, далеко вперед, в самую глубину
бездонного пространства, - пока медленно и тяжело переступали ноги.
Была поздняя ночь, и уже пропели вторые петухи.
¶VI§
Пришел великий пост. Одноцветно затренькал глухой колокол, и его серые,
печальные, скромно зовущие звуки не могли разорвать зимней тишины, еще
лежавшей над занесенными полями. Робко выскакивали они из колокольни в гущу
мглистого воздуха, падали вниз и умирали, и долго никто из людей не являлся
на тихий, но все более настойчивый, все более требовательный зов маленькой
церкви.



Страницы: 1 2 3 4 [ 5 ] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2022г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.