read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:


Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



потолке, шелестел вентилятор. Вокруг стояли и сидели, кашляли, сопели,
жевали, слышался детский плач. Где-то вверху продолжала завывать сирена
воздушной тревоги.
-- Играй!-- сказала Олегу мать, едва отдышавшись.-- Тебе же пора
играть.
Прихватить с собой скрипку она, разумеется, не забыла.
Олегу было неловко, но он послушно вынул из серебряного чехла
инструмент, натер смычок канифолью, огляделся, стал настраивать струны. Все
вокруг перестали возиться и разговаривать, даже детский плач утих. Головы
повернулись к нему.
Юный Паганини начал играть упражнения, переходя со струны на струну,
путаясь и начиная снова. Люди смотрели и слушали, будто в самом деле
неожиданно оказались на концерте скрипача. Интеллигентная старушка, почти
без волос, обмотанная шарфом, присела на пол, покачиваясь в ритм музыки.
Олег перешел от упражнений к простенькой мелодии, которую он, хотя и
неуверенно, уже мог сыграть.
-- Тише, граждане, не толкайтесь! Здесь музыкант.
Некоторые из сидящих стали пробираться поближе, садились на пол.
Какой-то старичок по соседству проворчал:
-- Нашли место, где музицировать...
Но на старичка зашикали. Казалось, люди забыли, что где-то наверху
могут бомбить, или хотели забыть. Едва Олег закончил и опустил скрипку,
раздались жидкие хлопки, которые представлялись матери овацией, когда она
рассказала про концерт в бомбоубежище отцу. Отец похлопал Олега по щеке. В
тот день на западной окраине город в первый раз бомбили.
Матерей с детьми начали отправлять в эвакуацию. Отец принес из
табачного киоска фанерный ящик из-под папирос "Беломорканал", который они за
полтора часа набили пожитками.
-- А скрипку возьмем?-- внезапно спросил Олег.-- Буду там играть в
бомбоубежище. Мне понравилось.
Отец и мать переглянулись.
-- Обязательно,-- кивнул отец.-- Не то как же ты вернешься к
учительнице? Забудешь все...
На вокзале толпа гудела у только что поданного состава. Отец пытался
обнять мать, а их толкали со всех сторон.
-- Ишь, нашли место миловаться!
-- Дайте дитям в вагон пролезть.
-- Вещей-то нахватали!-- кричали дежурные на платформе с повязками.--
Бросайте, людей не можем разместить.
-- Документы,-- потребовала проводница.
Возле нее стоял человек в штатском. Мать протянула паспорт. Человек
глянул на фото и матери в лицо.
-- Немцы, значит,-- сказал он, оглядывая их с некоей иронией,-- а от
немцев бежите. Оставались бы...
-- Зачем это?-- чуя подвох, тревожно спросила мать.
-- А их подождать...
-- Да мы русские, что вы!-- голос у нее задрожал.-- Фамилия такая.
-- Дети вписаны?
-- Конечно, вписаны, а как же?
-- Эвакосправка есть?
-- Эвако -- что?-- не поняла мать.
-- Документ на эвакуацию.
-- Справка там, в паспорт вложена.
-- Так... Пропустите их в вагон!
Мать высунулась из окна, и отец бережно передал ей скрипку.
-- Пускай сын играет каждый день. Это очень важно, важно для будущего.
-- Ладно, ладно, не волнуйся, себя береги,-- отвечала мать, кусая губы,
чтобы не разреветься.
Она будто чувствовала, что видятся они в этой жизни последний раз.
-- Смотрите, какой огромный чехол для скрипки!-- крикнул Олег, показав
пальцем в окно .
Над вокзалом в блеклом солнечном небе висел пухлый аэростат из такой же
серебристой ткани, какую муж Полины вынес с завода на чехол для скрипки
Олега.
Поезд дернул и пошел. Олег, мать, Люська закачались, протиснули головы
в оконную щель и, глотая прокопченный паровозный дым, силились глядеть
назад. Расталкивая людей, отец побежал за вагоном, но на платформе было
тесно. Другие провожающие тоже пытались бежать, сбивали друг друга, началась
давка. Лицо отца смешалось с другими, и он исчез. Таким он остался для Олега
Немца навсегда: родным, растерянно улыбающимся, очень далеким и расплывчатым
-- похожим в толпе на всех других отцов.
Поезд гудел, набирая скорость, и платформа с отцом осталась далеко.
Состав был смешанный, из товарных вагонов и пассажирских. Немцам досталась в
общем вагоне роскошная полка на троих. Мать решила, что она положит детей
валетом, а сама притулится в уголке и будет спать сидя. Олег, боясь забыть
наказ отца, вдруг попросил:
-- Я поиграю, мам! И так раз сегодня пропустил...
С удивлением мать вытащила ему из серебристого чехла скрипку. Вагон
мотало. Отводя руку со смычком, Олег ударялся о полку, и звуки получались то
прерывистые, дрожащие, то жалобные, заунывные. Сидевшие на соседних полках
пораскрывали рты и водили глазами вслед за смычком. В проходе стали
собираться зрители со всего вагона, даже больше народу, чем было в
бомбоубежище.
Ехали медленно, безо всякого расписания, часами стояли на полустанках.
На больших станциях мать бегала за кипятком и хлебом, который выдавали по
талонам. Вагоны то и дело перегоняли с пути на путь, и раз мать осталась бы
на незнакомой станции, не начнись в этот момент бомбежка: состав остановили,
и она успела добежать.
Мать с удивлением замечала, что в дороге Олег три раза в день играл
упражнения и его не приходилось заставлять. Он играл. Ему нравилось, что
зрители собираются в проходе слушать, хотя играл он одни и те же гаммы.
Впрочем, были в вагоне и недовольные, и ворчащие.
-- Совсем с ума посходили!-- ища сочувствия, говорила всем проходящим
хромая женщина средних лет, стуча клюкой об пол.-- В туалете засор, а они на
скрипке...
Никто не знал, куда они ехали шесть дней и шесть ночей. В маленьком
уральском городке эшелон загнали в тупик и объявили, что поезд дальше не
пойдет.
Охающие старухи в черном собирались на станции кучками глазеть на
выковыренных. И впрямь это их слово было точней, чем чужое и непонятное
эвакуированные. Уполномоченные с красными повязками на рукавах бегали со
списками, распределяли по улицам, по домам. Это называлось уплотнением.
Сердитые хозяева нехотя принимали к себе жить. Но народ русский к насилию
приучен и давлению сверху поддается без особого сопротивления. Подчинялись
люди нехотя, а после теплели, ссужали, кто керосинку, кто картошки, кто
лишнюю подушку.
Немцев пристроили в комнате, довольно чистой, с окном, выходящим в
огород. За перегородкой жила семья хозяина дома -- шофера мясотреста. Мяса в
городе, конечно, в помине не было, но трест имелся. Сперва мать страдала
оттого, что кровать за стенкой скрипит вечером, а потом шоферская жена
встает, и в сенях журчит вода, но постепенно привыкла. Через несколько дней
шофер узнал для матери, что в мясотресте требуется секретарь-машинистка.
Мать пошла туда. Начальница мясотреста посмеялась над ее фамилией. Проверив
анкету и позвонив куда-то, она сказала:
-- Главное, что ты с образованием, а значит, грамотная.
И зачислила в штат.
Отец в каждом письме спрашивал, регулярно ли сын играет на скрипке.
Мать в длинных письмах, которые она сочиняла, уложив детей спать, описывала
отцу происшедшее чудо. Олег играет теперь больше, не приходится даже
заставлять, ему самому нравится. Выходит, мы с тобой не ошиблись, у него
действительно талант. Как только война кончится, сам увидишь. Играть-то
маэстро играл, но учить его было некому. Олег остановился на гаммах, которые
упрямо повторял двадцать раз в день, и двух примитивных мелодиях.
-- Отведи меня в музыкальную школу,-- просил он.-- Папа сказал, чтобы я
играл всю войну.
-- Где ее взять, музыкальную школу? Нет ее здесь...
Оркестра или музыкантов в городке тоже не имелось. А если и были, мать
не могла их разыскать. Говорили, была группа духовиков, которые
подрабатывали, играя на похоронах, но всех их во главе с
дирижером-пожарником позабирали на фронт. Однако на берегу пруда, недалеко
от плотины, засаженной хилыми тополями, приютился домик, в котором за сто
лет до войны по великой случайности родился известный всему миру композитор.
Поскольку это было единственное в округе учреждение, имевшее отношение к
музыке, в поисках учителя мать отправилась в домик на плотину.
Дом, в котором родился великий композитор, был небольшой, с оконцами,
выходящими в палисадник, и крылечком. В нем размещался мемориальный музей
композитора.
Посетителей в музее не имелось, видно, не до этого людям было.
Хранителем и директором музея оказался, согласно дощечке на двери, тов.
Чупеев. Мать увидела бодрого старичка с усами, напоминающими Буденного, и
трясущимися руками. Когда Чупеев хотел что-то сказать, он сперва облизывал
усы языком, и они западали ему в рот, а со словами вываливались обратно.
Глаза старика слезились и смотрели немного в разные стороны, как бы минуя
собеседника.
Долго и сбивчиво мать объясняла ему цель своего визита, а он никак не
мог понять, что к чему.
-- Говорите громче, я плохо слышу!-- то и дело требовал директор.
Мать повторила все сначала, и теперь он вроде бы сообразил.
-- В городе нашем скрипачей нету, понимаете ли. А сам я рубал белых в
нашей округе шашкой на скаку, а теперь вот на заслуженной пенсии. Но



Страницы: 1 2 3 4 [ 5 ] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.