read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



погреб, он размозжил выстрелами замок на той двери и пробил ее вниз ударом
ноги, по лестнице, навстречу свету, сразу метнулась Евдокия, самая
стремительная в доме Барановых, вооруженная окладистым топором, прыжок ее
подобен был удару худой черной молнии, но пули оказались быстрее, они
остановили Евдокию на последних ступеньках лестницы, и она повисла на грани
земли, между жизнью и смертью, узловатая рука ее упорно стискивала
топорище, водянистые, отцветшие глаза матери всех Барановых глядели на
Комиссара, как незабудочные глаза травы, пули одна за другой входили в нее,
а она все висела над квадратной дырой в бездну, и Клава уже испугалась
было, что Евдокия бессмертна. Внезапно тело Барановой сорвалось и упало
вниз, в сырую космическую темноту. Комиссар вернул револьвер в кобуру,
вынул папироску из губ, загасил ее о кухонный стол и бросил, за Евдокией
вслед, в преисподнюю. Клава сглотнула и поглядела вслед за провалившейся
Евдокией вниз, ничего не смогла рассмотреть, но откуда-то уверилась, что с
Барановыми теперь покончено навсегда.
Комиссар повернулся к ней, взгляд его холодных, хищных глаз ударил Клаве
прямо в сердце. Совсем близко увидела она существо с того света, нет,
собственную смерть, всего в двух шагах от себя. Несколько мгновений
Комиссар смотрел в глаза Клавы, несколько мгновений смерть решала, не
погасить ли ее, как обычную керосинку, навсегда. Впервые за всю свою жизнь
Клава осознала тогда огромную вечность, что ждет ее по ту сторону бытия,
все внутри нее сжалось, в оглушительной тишине опустилась она коленями на
грязный пол и померещился ей густой луг, заваленный желтыми одуванчиками,
душный, знойный их запах, а потом тяжелая, предгрозовая сила завалила Клаву
в обморок, под самые сапоги смерти.
Очнулась она ночью, на том же месте. Комиссара уже не было, он исчез в
неведомое, откуда пришел. Клава поела позавчерашнего супа с хлебом и пошла
из дому во двор. Барановы лежали там же, где их побили пули, только Клаве
показалось, что они медленно сползаются друг к другу, будто для совещания,
что им теперь, мертвым, делать на земле. Поверх стола все еще горела
керосинка. По полу была разлита кровь. Клава взяла со стола кухонный нож и
завернула его в полотенце, каким Евдокия раньше накрывала чугунок с ужином.
Мухи ползали в керосиновом свете по огромным трупам, жужжа и подлетая,
словно никак не могли выбрать себе места. Осторожно, крадучись, чтобы не
хозяева не услышали, Клава выбралась на крыльцо. Во дворе было темно до
слепоты, пахло мочой и гнилой водой из дождевого бака. Клава прислушалась.
Из дома Барановых не доносилось ни звука. Клава бросилась бежать.

2. Ночь мироздания
Скоро она очутилась на вокзальной площади. Ямы, оставленные снарядами,
по-прежнему зияли посреди мостовой, но обугленных чучел больше не было, их
убрали, отволокли куда-то подальше. Клава принялась бродить по краям
воронок в поисках маленьких вещей, может быть оставшихся от ее сестры и
матери. На площади светило два желтых фонаря, над крышей здания висел в
черном безветрии усыпанного звездами неба красный флаг. Собственно, на
площади находились вроде бы какие-то люди, но взгляд Клавы без задержки
скользнул по их лицам и телам, она никак не могла понять, люди это или кто.
Она встала на краю ямы и глядела вниз, на дно, заваленное обожженными
обломками разбитого взрывом камня. Ночь была безветренна и тиха. Существа,
похожие на людей, кто бы они ни были, негромко разговаривали где-то в
стороне от Клавы. Полное звездами небо простиралось над ее головой, у
фонарей роились мотыльки. Нельзя сказать, что Клава о чем-нибудь думала,
стоя над ямой, она скорее странно спала, стоя, с открытыми глазами, ей так
хорошо было забыться на свободе. Огромный мир вокруг нее стал совокупностью
звезд, бескрайних лесов и полей, куда можно было идти, не останавливаясь,
сколько захочешь, потому что иго Барановых кончилось.
Клава пробыла на краю ямы около часа, а потом пошла к дому Марии
Дмитриевны. Улицы пролегали в совершенной темноте, фонари не светили на
столбах, и Клаве почему-то показалось, что они высохли в пыль, как
отцветшие бутоны. Клава прошла вдоль ограды парка. Сирени уже не было,
насыщено, словно выходящие пузырьки минеральной воды, стрекотали в кустах
сверчки. Вот и дом. В одном из окон тускло горела керосинка, это было
Танино окно. Сердце Клавы радостно забилось. Конечно, Таня пишет свой
дневник за низеньким столиком, обсыпанном лепестками стоящих в кувшинчике
цветов. Значит, они все-таки не уехали, не оставили Клаву одну. Она
бросилась через улицу, дверь была открыта, по лестнице вверх, на второй
этаж. Запыхавшись, Клава остановилась перед комнатой сестры и тихонько
постучалась. За дверью скрипнули половицы, она разомкнулась и Клава увидела
по ту сторону порога незнакомого усатого мужчину, в мятых брюках, по пояс
голого. Мужчина сощурил близорукие глаза, привыкая к темноте коридора.
Дышал он сипло и отрывисто.
- Тут Капитоновы живут, - прошептала Клава. - И Орешниковы.
- Жили, - тоже шепотом поправил ее усатый. - Теперь здесь коммунальная
квартира.
- Что?
- Общее жилище. Для рабочих людей.
- А где же Орешниковы?
- Не знаю, наверное, с белыми убежали. А ты кто будешь?
- Я Орешникова, Клава.
- Входи, Клава, попей чаю, - мужчина немного отступил от двери, приглашая
Клаву переступить порог.
- Спасибо, я, наверное, пойду, - потупилась Клава. Она не хотела больше
никуда заходить. Глаза ее машинально прошли по выпяченной ширинке штанов
незнакомца, пытаясь заранее оценить потенциальное напряжение боли, анальное
отверстие тоскливо заныло.
- Да куда же ты пойдешь? - удивился мужчина. - Уехали ведь твои Орешниковы.
- У меня еще тетя есть, Ирина Павловна, - прошептала Клава, легонько
пятясь. В общем-то это была правда, только тетя Клавина жила не в этом
городе, а в Нижнем Новгороде, да может статься, уже и не жила, потому что
последний раз Клава видела ее лет пять назад.
- Врешь, - весело сказал усатый. - Была бы у тебя тетя, не ходила бы ты
ночью по городу. Тебе нельзя ночью ходить, - лицо усатого сделалось
серьезным. - Заходи, не бойся, я тебя не съем. Я не ем хорошеньких девочек.
Клава застыла в нерешительности. Мужчина по ту сторону порога почесал плечо
и ободряюще кивнул Клаве. Она вздохнула и почему-то вошла. В комнате все
было по-прежнему, мебель стояла на тех же местах, даже Танин кувшинчик все
еще был на столе, только пустой, без цветов. Около него как раз и светила
керосинка, и лежала раскрытая книга с карандашом поперек страницы. На
подоконнике разбросаны были газеты, а также располагались дымящийся чайник
и блюдце с сухарями.
- Садись на кровать, - пригласил Клаву усатый. - Стул-то один только.
Он поставил на подушку сухариное блюдце и налил чаю в граненый стакан на
металлическом подстаканнике. Клава взяла стакан и опустила его рядом с
собой на кровать, придерживая за ручку.
- Пора представиться, - улыбнулся усатый, оседлав стул и обхватив его
спинку руками. - Меня зовут Павел Максимович. А что это у тебя там, в
полотенце?
- Ничего, - огрызнулась Клава, подгребая сверток поближе. - Просто
полотенце.
- Тайна? - спросил Павел Максимович, и глаза его сверкнули в темноте. - Мир
полон тайн.
Вместо ответа Клава взяла стакан обеими руками и коснулась губами палящей
кирпичной жидкости. Чай обжег ей горло и живот, но боль эта была сладостна
Клаве, так сладостна, что она сожмурилась, словно кошка, которую чешут за
ухом, она сожмурилась и наклонилась немного вперед, то дуя, то совершая
глоток, в чае не было сахара, но был огонь, воспламеняющий душу,
поднимающийся на поверхность лица из глубины глаз, огонь будущего, того,
которого Клава никогда не знала раньше, однако теперь оно было здесь, стены
ночи расходились вокруг, усыпанные цветами звезд, как стены разломившейся
сырым, червивым хлебом земли. Клава почти полностью опустила веки,
погрузившись сама в себя, она пыталась понять, чем занимается теперь ее
страх перед бездонной темнотой этой великой ночи, ведь то была не просто
ночь - ночью мироздания могла бы назваться она, ночью Вселенной. "Что же
появилось во мне", - не могла отыскать Клава, глотая космический чай из
стакана с железным подстаканником, металлическая форма которого казалась
Клаве такой удивительной и невиданной, будто созданной в ином мире, где
даже время течет не так. Она поставила стакан на пол и легла животом на
кровать, вытянув ноги, согнув руки в локтях на подушке под щекой, так легла
она и стала смотреть на Павла Максимовича, неподвижно сидевшего на стуле
вполоборота к ней, он неудобно склонился к раскрытой на столе книге,
продолжая обнимать руками стул, и Клаве захотелось вдруг испытать боль от
Павла Максимовича и насладиться этой болью, ноги ее чуть расползлись в
стороны, чтобы облегчить ему проникновение вглубь Клавиного тела, прямая
кишка расслабилась, боль, толстая, рвотная боль - вот что нужно было сейчас
Клаве, она стиснула зубы, проглотив слюну. "Ляг на меня", - подумала Клава.
Но Павел Максимович не чувствовал Клавиного желания, он тоже в своем роде
отстранился, взгляд его покоился на желтой странице, по которой ползло
маленькое ночное насекомое, он не видел карандаша, лежавшего поперек его
зрения, зрачки его не двигались вслед течению строк, он уже знал все, что
написано было в той книге, и ему не нужно было снова ее читать. Значение
слов складывалось глазах его уже само по себе, охватывало все новые стороны
бытия, переходя от одного цвета жизни к другому, Павел Максимович повсюду
обнаруживал подобное, те же, будто с детства знакомые ему, черты позабытого
лица, он узнавал их, простые и прекрасные, и радовался, словно ребенок,
после долгой разлуки вновь встретивший свою родную мать.
- Солнце, - забормотал Павел Максимович, повернув взор свой вовнутрь
оконного колодца, зияющая чернота которого неприкрыта была никакой
занавеской. - Огромный огонь мира. Скоро мы придем к тебе. Дай нам только
немного времени. Дай нам только вылечить все болезни, убить всяческую
скорбь, и мы придем к тебе. Мы станем такими же, как ты, которое и ночью



Страницы: 1 2 3 4 [ 5 ] 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.