read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
l7.trade
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО
l7.trade

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com



Сколько ей было бы лет теперь? Сорок. Еще совсем молодая. Горько мне было
подумать, что она могла бы счастливо жить теперь, вот хоть так же, как
живет тетя Даша. Я вспомнил ее усталый, тяжелый взгляд, руки, изъеденные
стиркой, и как она вечерами не могла есть от усталости, которая уже почти
ничем не отличалась от смерти. А ведь какая она была умная! Подлец Гаер
Кулий, вот кто околдовал и погубил ее!
Я вернулся к могиле и как бы простился с ней. Потом нашел сторожа,
который гулко колол дрова в полуразбитой часовне.
- Дядя, - сказал я ему, - тут у вас есть могила Аксиньи Григорьевой.
Вот на этой дорожке, за поворотом вторая.
Кажется, он притворился, что знает, о какой могиле я говорю.
- Нельзя ли ее прибрать? Я заплачу.
Сторож вышел на дорожку, посмотрел и вернулся.
- За этой могилой есть уход, - сказал он. - Сейчас зима, не видать.
За другими - верно, нету ухода, кресты повытянуты или что там. А за этой
есть.
Я дал ему три рубля и ушел.
Возвращаясь домой, я думал о Гаере Кулий, о маме. Как она могла
влюбиться в такого человека? Невольно и Марья Васильевна припомнилась мне,
и я решил раз и навсегда, что вовсе не понимаю женщин...
Мы встречались каждый день, но только накануне отъезда я удосужился
спросить Катю о старухах Бубенчиковых: правда ли, что они - оглашенные?
Катя удивилась.
- Разве? Я не знала, - сказала она. - Но это вполне может быть,
потому что они атеистки и нигилистки. "Отцы и дети" читал?
- Читал.
- Помнишь, там есть нигилист Базаров?
- Помню.
- Ну вот, и они тоже такие нигилистки, как он.
- Постой, постой! Да ведь это же когда было?
- Ну так что ж! Они старые. А коза просто нервная. Они козье молоко
пьют и меня упрашивали, но и отказалась. А когда коза нервничает, молоко
портится.
- Ты меня просто дурачишь, - сказал я подумав.
- Нет, честное слово, - быстро возразила Катя.
Нервная коза, за которой ухаживают три нигилистки. Черт его знает!
Все-таки это была какая-то ерунда!
И вот наступил последний, прощальный день! С шести часов утра тетя
Даша пекла пироги, и, чуть проснувшись, я почувствовал запах шафрана и еще
чего-то пахучего, вкусного, принадлежащего к тесту. Потом она вошла в
столовую, где я спал, озабоченная, в очках, перепачканная мукою, и
принесла за уголок письмо от Петьки.
- Нужно Саню разбудить, - сказала она строго. - Письмо от Петеньки.
Письмо было действительно от Петеньки, краткое, но "подходящее", как
сказал судья. Во-первых, он объяснял, почему не приехал на каникулы: он
был с экскурсией в Ленинграде. Во-вторых, он изумлялся моему появлению в
Энске и выражал по этому поводу сердечные чувства. В-третьих, он страшно
ругал меня за то, что я не писал, не искал его и вообще "вел себя, как
равнодушная лошадь". В-четвертых, в конверте было еще одно письмо, для
Сани, и она засмеялась и сказала: "Вот дурак какой, мог бы просто
приписать". Но, очевидно, он не мог просто приписать, потому что Саня
взяла письмо и читала его в своей комнате часа три, пока я не ворвался к
ней и не потребовал, чтобы она остановила действия тети Даши, которая
хотела дать мне в дорогу пирог метр на метр.
Должно быть, та же картина наблюдалась в доме номер восемь по
Лапутину переулку, потому что Катя не могла даже выйти из дому в этот
день. Ее не только снабжали продуктами, как будто она отправлялась на
Северный полюс, - ее еще наряжали. Старинное, оставшееся без применения
приданое трех нигилисток было пущено в ход - турецкие кружева, бархатные
полосатые жакетки с буфами на плечах, тяжелые платья на подкладках.
Замечательно, что Саня, забежав к Бубенчиковым на минутку, опоздала к
обеду. Она пришла немного смущенная и сказала, что это очень интересно.
Все три старухи шьют, и выходит очень хорошенькое платье. Кате идет, а ей
нет. Зато шапочка ей идет, и она себе непременно сделает такую.
- Одним словом, мы все перемерили, - сказала Саня и засмеялась. -
Даже голова закружилась.
Судья успел со службы, чтобы отобедать вместе со мною в последний
раз. Он принес бутылку вина, мы выпили, и он сказал речь. Это была очень
хорошая речь, гораздо лучше, чем некогда на обеде, посвященном вступлению
Гаера в батальон смерти. Петьку и меня он сравнил с орлами и выразил
надежду, что мы еще не раз вернемся в родное гнездо. Он был бы рад
похвастать, что вырастил таких ребят, но не может, потому что сама страна
вырастила нас, не дала нам погибнуть. Так он сказал. Тетя Даша всплакнула
в этом месте, как бы желая напомнить, что она и сама охотно взяла бы на
себя наше воспитание, не прибегая к посторонней помощи... Я встал и
ответил судье. Не помню, что я говорил, но тоже очень хорошо. В общем, я
сказал, что хвастать нам еще нечем.
Мы до того дообедались, что чуть не опоздали. К вокзалу мы поехали на
извозчиках. Первый раз в жизни я так богато ехал: на извозчике, с
корзинкой в ногах. Я бы мог сказать об этой корзине, что она неизвестно
откуда взялась (ведь я приехал в Энск с пустыми руками), если бы тетя Даша
целый день на моих глазах не набивала ее пирогами.
Когда мы приехали, Катя стояла уже на ступеньках вагона, и старухи
Бубенчиковы наперебой наставляли ее: чтобы она не простудилась в дороге,
чтобы вещи не украли, чтобы на площадку не выходила, чтобы
телеграфировала, как доедет, чтобы кланялась и писала.
Не знаю, может быть, они были и нигилистки. На мой взгляд - просто
старые, закутанные тетушки в лисьих шубах, с большими смешными муфтами на
шнурах.
Мое место было в другом вагоне, и поэтому мы только издали
поклонились Кате и Бубенчиковым. Катя помахала нам, а старухи чопорно
закивали головами.
Второй звонок! Я обнимаю Саню, тетю Дашу. Судья просит навестить
Петьку, и я даю честное слово, что зайду к Петьке в первый же день, как
приеду. Я зову Саню в Москву, и она обещает приехать на весенние каникулы,
- оказывается, об этом уже сговорено с Петькой.
Третий звонок! Я - в вагоне. Саня что-то пишет по воздуху, и я в
ответ пишу наудачу: "Ладно!" Тетя Даша начинает тихонько плакать, и
последнее, что я вижу: Саня берет из ее рук платок и, смеясь, вытирает ей
слезы. Поезд трогается, и милый энский вокзал трогается мне навстречу. Все
быстрее! Вот и старые нигилистки проплывают мимо меня! Еще минута - и
перрон обрывается. Прощай, Энск!
На следующей станции я переменился местами с каким-то почтенным
дяденькой, которого устраивала моя нижняя полка, и переехал в Катин вагон.
Во-первых, он был светлее, а во-вторых - Катин.
У нее все уже было устроено: на столике лежала чистая салфетка, окно
завешено, как будто она сто лет жила в этом вагоне.
Мы оба только что отобедали, но нужно же было посмотреть, что старики
положили в наши корзины.
В общем, Катина корзина все-таки побила мою. В ней оказались яблоки -
чудесные зимние яблоки из собственного сада! Мы съели по яблоку и угостили
соседа, маленького, небритого, сине-черного мужчину в очках, который все
гадал, кто мы такие: брат и сестра - не похожи! Муж и жена - рановато!
Был уже третий час, и небритый сосед храпел во всю мочь, положив на
нос маленький крепкий кулак, а мы с Катей все еще стояли и разговаривали в
коридоре. Мы писали пальцами по замерзшему стеклу - сперва инициалы, а
потом первые буквы слов.
- Как в "Анне Карениной", - сказала Катя.
Но, по-моему, это было ничуть не похоже на "Анну Каренину" и вообще
ни на что не похоже.
Катя стояла рядом со мной и была какая-то новая. Она была причесана
по-взрослому, на прямой пробор, и из-под милых темных волос выглядывало
удивительно новое ухо. Зубы тоже были новые, когда она смеялась. Никогда
прежде она так свободно и вместе с тем гордо не поворачивала голову, как
настоящая красивая женщина, когда я начинал говорить! Она была новая, и
снова совершенно другая, и я чувствовал, что страшно люблю ее - ну, просто
больше всего на свете!
Вдруг становились видны за окнами ныряющие и взлетающие провода, и
темное поле открывалось, покрытое темным снегом. Не знаю, с какой
быстротой мы ехали, должно быть не больше сорока километров в час, но мне
казалось, что мы мчимся с какой-то сказочной быстротой. Все было впереди.
Я не знал, что ждет меня. Но я твердо знал, что это - навсегда, что Катя -
моя, и я - ее на всю жизнь!


Глава шестнадцатая
ЧТО МЕНЯ ОЖИДАЛО В МОСКВЕ

Представьте себе, что вы возвращаетесь в свой родной дом, где провели
полжизни, - и вдруг на вас смотрят с удивлением, как будто вы не туда
попали. Такое чувство я испытал, вернувшись в школу после Энска.
Первый человек, которого я встретил еще в раздевалке, был Ромашка. Он
перекосился, увидев меня, а потом улыбнулся.
- С приездом! - злорадно сказал он. - Апчхи! Ваше здоровье!
Этот подлец был чем-то доволен.
Ребят никого не было - последний день перед началом занятий, - и я
прошел на кухню, чтобы поздороваться с дядей Петей. И дядя Петя встретил
меня довольно странно.



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 [ 41 ] 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2018г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.