read_book
Более 7000 книг и свыше 500 авторов. Русская и зарубежная фантастика, фэнтези, детективы, триллеры, драма, историческая и  приключенческая литература, философия и психология, сказки, любовные романы!!!
главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

Литература
РАЗДЕЛЫ БИБЛИОТЕКИ
Детектив
Детская литература
Драма
Женский роман
Зарубежная фантастика
История
Классика
Приключения
Проза
Русская фантастика
Триллеры
Философия

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ КНИГ

АЛФАВИТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ

ПАРТНЕРЫ



ПОИСК
Поиск по фамилии автора:

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Ðåéòèíã@Mail.ru liveinternet.ru: ïîêàçàíî ÷èñëî ïðîñìîòðîâ è ïîñåòèòåëåé çà 24 ÷àñà ßíäåêñ öèòèðîâàíèÿ
По всем вопросам писать на allbooks2004(собака)gmail.com


- Брат Сибл?
Усмехнулся и ответил присловьем:
- Господь поможет, если сможет, а ты смоги - да себе помоги.
- Богохульствуешь, Сибл! - грозно сказал Салар.
- Неужто? А я-то думал: сколь о хлебе ни молись, а пока не заработал
- в брюхе пусто.
- Хитришь, Сибл! - прогудел казначей. - А бог хитрых не любит! Не
видать таким царствия небесного!
Сибл усмехнулся.
- А я и в земном не затужу, коль вы с наставником не поторопите.
Я оглянулся - и еле сдержал улыбку. Растерянность и испуг были на
этих твердых лицах; бессилие сильных людей, на глазах у которых рушится
опора их бытия. Раздор Старших. Свара небожителей. И еще на глазах у
Совета!
И я постарался подбавить жару.
- Так что же это у нас выходит, братья? Голова да руки драться зовут,
глаза поглядят, чем дело кончится, а душа с карманом и вовсе велят тихо
сидеть? Похоже, ребята, мы на согорцев работаем - веревки вскоре
вздорожают!
Кто-то фыркнул; негромко засмеялся другой, третий; смех волною
прокатился по подземелью, выгнал эхо из углов. Они смеялись! Я стоял и
смотрел на них во все глаза, не в силах что-то понять.
Только что они глядели на нас, словно перед ними могила разверзлась,
и мертвецы пригласили их в гости. Только что они не могли ничего сказать,
лишь переглядывались со страхом.
А теперь они все хохотали над моей немудреной шуткой, и я понял
наконец, как я в них ошибся. Нет, они не были безмолвными куклами, эти
крепкие, битые жизнью мужики, не тупая покорность заставляла их
помалкивать - всего лишь привычка почитать Старших, а может, и тайный
страх перед ними - что греха таить: в Братстве ничья жизнь не дорога.
Я поглядел на них, а Асаг уже все понял, усмехнулся и сказал
дружелюбно:
- Походит на то, брат Тилар. Только ведь у Братства и уши с головой,
и душа с руками. На то Братству и Совет, чтоб одно с другим повязать. Ну,
что молчите, братья? Иль, окромя Тилара, никто и говорить не умеет?
Поднялся еще один незнакомый, седой с иссеченным морщинами лицом, и
сказал молодым голосом:
- А нам-то что говорить? Это вы Старшие, скажите, как беду отвести.
- Не знаю, брат Гарал, - ответил Асаг серьезно. - Тут всем заодно
думать надо. И делать заодно: чтоб руки голову слушали, а душа поперек не
вставала.
- У него спросите, - кивнув на меня, зло прогудел Тнаг. - Он-то,
небось, все знает!
- Знаю! - ответил я дерзко. - Да вы мне и это в вину поставите. Как
же, худая трава!
- Уймись, Тилар, - беззлобно сказал Сибл. - Хватит болтать.
Наговорились. Ну что, Асаг, будем, что ли, решать?
- Пусть уйдет, - бросил Салар угрюмо. - Не буду перед... таким огонь
разжигать.
Я поглядел на Асага, но он только кивнул спокойно.
- Иди, Тилар. Нельзя тебе, коль ты обряду не прошел. Грех это.
Я даже не нашел, что ответить. Я просто глядел на него, чувствуя, как
кровь прилила к щекам и застучало сердце. А потом повернулся и быстро
пошел прочь.
- Не плачь, Тилар, - весело бросил Эгон, - вот усы вырастут...
- Ага, малыш! Подрасти еще малость!
Я шел между ними, а они осыпали меня веселыми насмешками, и кипяток
отхлынул от сердца, и я уже мог беззлобно огрызаться в ответ. Они прогнали
меня, они надо мной смеялись - и все-таки это была победа. С глупой
улыбкой я шел сквозь колючий дождь; я победил и пока не желаю знать, чем
заплачу за короткую радость победы.

В ту ночь мне приснился паршивый сон. Потом он не раз приходил ко
мне, и я привык к нему и смирился с ним, но в первый раз...
Мне снилось, что мы с Баруфом идем по проспекту Глара. Даже во сне я
знал, что не может этого быть, он был малышом, когда я покинул Олгон,
ровесниками мы сделались только в Квайре.
Но мы шли вдвоем, протискивались сквозь людской поток, поглядывали на
витрины, а рядом гремела, скрипела, рычала река мобилей, и тусклое солнце
цедило сквозь сизую дымку тяжелый зной.
Мы были вдвоем, и нас окружал Олгон, но это была декорация а не
реальность, и оба мы знали, что все вокруг - ложь.
- Надо это убрать, - сказал Баруф, провел рукой, и улица стерлась,
тусклая серая полоса была перед нами, а вокруг громоздились дома, и рычала
река мобилей, и лишь перед нами была пустота, кусок Ничто, и тяжелый
медленный страх поднимался во сне.
Мы стояли и держались за руки; я не хотел его потерять: страх
захлестывал меня; серое пятно налилось темнотой, оно обугливалось,
чернело, это был живой, трепещущий сгусток тьмы, он выбрасывал из себя
бесформенные отростки и как будто бы приближался к нам; краем глаза я
видел это пугающее движение, и все крепче стискивал руку Баруфа.
Черная тень окружила нас; сзади еще грохотал поток машин, но и шум
уже исчезал... исчез. Все исчезло, остался только страх и рука Баруфа -
единственно живое. Мы еще были вдвоем, но я уже знал, что сейчас потеряю
его. Совсем. Навсегда.
Я лежал с открытыми глазами, запеленутый в темноту, а наверху
шелестел, скребся, поплескивал дождь. Сон кончился, и сон продолжался.
Я предал Баруфа. Я теряю его навсегда. Глупо себя уверять, что все
уже совершилось, что, сделав свой выбор, я потерял его. Выбор - пустые
слова, пока он не стал делом. До сих пор были только слова. Да, я ушел от
него, ну и что? Да, один раз я расстроил его планы. У меня было право
выйти из игры, и у меня было право защищать свою семью. Потому, что за
всеми красивыми словами стояло только одно: любой удар по Братству падет
на мою семью. Я могу позволить Баруфу рисковать моей жизнью, но не жизнью
матери и не жизнью Суил.
Но все решено, и выбор сделался делом. Я так хотел оттянуть этот миг,
отложить, пока не привыкну к мысли, что мы порознь, что я потерял тебя. Я
люблю тебя, Баруф. Здесь, в землянке, где никто не услышит, я могу
повторить это вслух. Я люблю тебя, Баруф. Горькое, двойственное чувство.
Ты достоин уважения и любви, все равно бы я к тебе привязался: я бы
работал и дрался рядом с тобой, и, возможно, не бросил бы тебя. Но то, что
нас связывает, разделяет нас. Олгон. Мир, откуда мы пришли.
Я не могу его ненавидеть. Да, не очень-то добр был он ко мне, даже
жесток напоследок, но ведь и хорошее тоже было. Имк и Таван, мои ученики,
моя работа, комфорт и уверенность, которые давало богатство; это сейчас та
жизнь мне кажется пресной, но ведь тогда мне этого не казалось. Просто
единственная возможная жизнь, и мне совсем не хотелось ее изменять. Мой
мир, мир, в котором я вырос, мир, который меня создал; я не могу не
тосковать о нем. И единственное, что мне от него осталось - это ты, Баруф.
Я не могу его любить. Да, он многое мне давал, но отнять сумел еще
больше. Отнял детство, отнял как будто бы любовь, которую я считал
настоящей любовью. Отнял иллюзии, надежды, работу, будущее - отнял бы и
жизнь, если б я не успел сбежать. И напоминание об этом, тревога - это
тоже ты, Баруф.
Ты двойственен, как и он: безличный гуманизм - наследие тысячелетней
культуры, безвозмездный дар предков, завоеванный в борьбе с собою и с
миром. Трезвость мысли и порядочность, которая не в разуме, а в крови,
доброта - да, ты добр, но это опасная доброта, она тоже не от разума, а от
культуры. От не до конца растоптанной диктатурой морали _н_а_ш_е_г_о
века. А другая сторона: равнодушие к людям - равнодушие тем более опасное,
что ты им желаешь добра. Желаешь - но всем вместе; один-единственный
человек не значит для тебя ничего. Это тоже из Олгона; там слишком много
людей - мы привыкли считать потери на тысячи и миллионы, и смерть одного
человека ничуть не трогает нас.
Я тоже двойственен, но все-таки меньше, чем ты. Я был хорошо защищен:
деньгами, работой, успехом; я укрывался от мира, а ты честно сражался с
ним; и он оставил немало отметин у тебя на душе.
Я не могу быть с тобой, Баруф. Это нечестно. Этому миру нечем
защищаться от нас. Нет противоядия от еще не возникшего яда.
Да, этот мир тоже равнодушен к человеческой жизни, но он просто еще
не научился ее ценить. Даже самые умные люди его глупы по сравнению с нами
- потому, что они не знают того, что знаем мы, потому, что они еще не
умеют того, что умеем мы, потому, что они еще не научены думать так, как
думаем мы. И самые сильные люди его бессильны по сравнению с нами, потому
что они не умеют идти во всем до конца, как приучены мы.
Мы можем победить этот мир - но что мы ему дадим? Нашу равнодушную
доброту и нашу равнодушную жестокость? Наши благие цели и безразличие к
людям? Не выйдет. Он не приучен к двойственности: возьмет или одно, или
другое, и нетрудно догадаться что. Равнодушная доброта бессильна, но
равнодушная жестокость могуча... если людей тащат к этой самой цели с
полным безразличием к ним самим и к их желаньям, трудно назвать такую цель
благой. Победа великой цели - даже самой прекрасной - это ее пораженье.
Превратившись в догму, она сама убивает себя. И остается только отвращение
к этой цели, как бы превосходна она ни была.
Этим кончится, Баруф. Если ты победишь, ты выпустишь в мир чудовище,
которое сожрет тебя самого и все то, о чем ты мечтал.
Ладно, ты все равно не отступишь. Значит, пойдем каждый своим путем.
Ты будешь творить свой мини-Олгон в Квайре, а я попробую где-то построить
то, что хотел бы построить ты. И, может быть, в результате у нас с тобой



Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 [ 41 ] 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70
ВХОД
Логин:
Пароль:
регистрация
забыли пароль?

 

ВЫБОР ЧИТАТЕЛЯ

главная | новости библиотеки | карта библиотеки | реклама в библиотеке | контакты | добавить книгу | ссылки

СЛУЧАЙНАЯ КНИГА
Copyright © 2004 - 2020г.
Библиотека "ВсеКниги". При использовании материалов - ссылка обязательна.